Яхво и Яков

Когда Яхво решил выйти, то, встав с кровати, сразу заметил на полу светлый кусочек бумаги. Он несколько раз проморгался, а затем мигом схватил бумажку, развернул её и замер. «Яхво, дорогой, я подумал о том, что жалею, что встречался с Коррое. Я понял, что люблю тебя, давай съедем и заведём семью. Ирене.» — Чт… Наклонённый влево почерк Ирене ввёл в шок. Яхво не мог точно судить: его это или не его, ибо не видел хорошо стиль письма монарха. Однако сам факт наличия этой бумажки шокировал. Сейчас же Яхво вспомнил, что от его лица Ирене пришла похожая записка с признанием в любви. «Чёрта с два, лучше переспросить и точно удостовериться, что это не он прислал». Он будто вылетел из комнаты — настолько стремительно Яхво желал узнать, кто и зачем отправил теперь ему это. Ему казалось, что Ирене всё-таки не мог, так как тот буквально чуть ли не игнорировал его на последней встрече. А признание в любви — самое абсурдное, что вообще могло прийти от глупого монарха. Нетерпеливо постучав в дверь, Яхво чуть ли не ввалился внутрь, глядя на развалившегося по-королевски Ирене, который удостоил его одним ленивым взглядом полуприкрытых глаз. — Ты что врываешься? Сам про личные границы лепетал, — с настоящей ленцой проговорил молодой человек, усы которого как обычно склонялись вперёд. В его тоне не было истинного обвинения, скорее всего он просто передразнивал, пытаясь надавить на слабые места. Причина? Яхво не знал, но пришёл он совершенно за иным, поэтому не стал ничего отрицать или оправдываться. — Ты писал такую же записку о любви? Мне просто подкинули под дверь, якобы от тебя. Покажи свой почерк. Ирене наконец полностью перевёл взгляд на взъерошенного Яхво, приподнял бровь, однако сам даже на миллиметр не сдвинулся. Величественные рыже-чёрные крылья слишком начинали раздражать и так как на иголках Яхво. Затем он, как ни в чём не бывало, по-простому кивнул в сторону стола, подложил демонстративно руки под голову и скрестил ноги. Ну а Яхво сразу понял, что тот имел в виду — конечно же, «господин Монарх» не собирается самостоятельно делать что-то для «жалкого вассала». Ожидаемо? Ожидаемо. Яхво же даже не стремился показать какое-нибудь раздражение — пусть смотрит на гордого него, не истеричного. Поэтому он с высоко поднятым подбородком шагнул к столу, совершенно не глядя на молодого человека, который, в свою очередь, видимо тоже не особенно-то заинтересован в разглядывании павлинего глаза. Зелёный листок с расписанным планом дел на неделю привлёк первым внимание. Выведенные от руки буквы, сильно покосившиеся в левый бок, совершенно походили на тот почерк в записке с признанием. Усы Яхво превратились, свелись в одну общую антенну посередине, крылья закрылись домиком и слегка припали к спине. Он не чувствовал чужого взгляда на себе. — Ну что там? — лениво проговорил Ирене, поднося телефон почти вплотную к лицу, потеряв весь возможный интерес к Яхво. — Почерк точь-в-точь. Но я так понимаю, это был не ты, — даже сомневаться не стоило. — Да. — Что — да? — Да. Не я. Яхво всегда приводила в ярость эта манера отвечать «да» тогда, когда требовалось сказать точный ответ, а не этот, который можно интерпретировать и так, и так. Поэтому он резко повернулся и произнёс пониженным голосом, раскрыв яркие крылья: — Неудивительно. — И что теперь хочешь? — Тебя совсем ничего не смущает, то есть? Тебе пришло признание от моего имени, мне — от твоего. При этом никто из нас не писал ничего. — Ну поплачь, что ещё-то делать? Этот глупый ответ поверг в искренний шок Яхво. В последний раз ему так отвечали примерно тогда, когда он был ещё Яковом в седьмом классе. Взрослый мужчина предложил… Поплакать? Как это понимать? — Эм. — Ну если серьёзно, то какая разница? — Просто интересно, да и странно это, вот и всё. А вдруг этот кто-то ещё и начнёт подделывать какие-нибудь заявления? Нормально тебе от этого? Ирене наконец-то соизволил отвести экран телефона от себя и глянуть прямо в глаза взъерошенному Яхво. Он пару раз моргнул, точно домашняя кошка, которая чувствовала себя одним-единственным хозяином. — Ладно, предлагаешь найти того, кто подкладывает записки? И как мы это сделаем? — Не знаю, — впервые Яхво просто пожал плечами и посмотрел в огромное окно. Молодые люди затихли. Каким образом искать подлеца? Яхво задумался. «Если нам кидают любовные записки, то, значит, это должен быть кто-то, кто очень хочет, чтобы мы с Ирене стали настоящей парой с детьми. А кто больше этого хочет? Конечно же родители! Значит, это кто-то из них! Осталось лишь вывести их на чистую воду и расспросить, почему они выбрали такой грязный метод!» — Думаю, что это могут быть мои родители. А то кому это ещё, кроме них, надо? Они слишком уж упорно пытались мне вразумить, что нужно с тобой детей заводить, так что я не сомневаюсь, что это они. Осталось лишь как-то найти доказательства, чтобы расспросить, вот и всё. Что думаешь? Ирене молча выслушал павлинего глаза, его усы расслабленно подвигались в воздухе плавной волной-восьмёркой. Он даже выпрямиться успел, хотя крылья до сих пор оставались по-царски раскинуты, точно их всегда защищали какие-то невидимые стражи. Пижама легко обтекала массивное тело, делая его своей пастельностью более хрупким, чем то есть на самом деле. Яркое-яркое солнце пускало прямые лучи в панорамное окно, скользя невидимыми кружками по полу, стенам и мебели. Мягкая гигантская кровать выдерживала массивного молодого мужчину с легчайшей простотой. В конце концов, он медлительно повернул голову к двери и впервые слегка шелохнул крыльями — этот жест был спокойным и воздушным, в то же время и таким коротким, что теперь казался редчайшим явлением для непривыкшего сознания Яхво. — Окей, но я буду это делать только потому, что мне стало скучно. Монарх снова вернулся к телефону, вылетев из реальности. Впрочем, план Яхво был таков: сначала они следят за родителями, пока не удостоверятся, что их причастность есть, по их мнению, затем Ирене ходит по дому, делая вид, что очень ждёт ответа Яхво, а второй в это время будет исподтишка наблюдать за родителями, которые должны будут проявить интерес к положительным для них изменениям в отношениях между детьми. По видению павлинего глаза Герио и Настее должны начать расспрашивать, потерять бдительность, раскрыть им свой план. И вот тогда уже они покажут бумажки и начнут серьёзную критику. Удивительно, однако Ирене нисколько не проявил сопротивления или отрицания плана. Яхво даже немного задумался о том, почему этот молодой человек не сделал ожидаемого, по его мнению. Впрочем, он в целом-то и не расстроен, ибо не придётся ссориться. — Окей, и когда начало? — Не знаю, мне без разницы, но лучше бы как можно скорее, если честно. Таким образом, молодые люди решили надолго не оттягивать всё. Поэтому почти сразу они вдвоём вышли в широкий коридор. Крылья Ирене расслабленно чуть ли не тащились по полу за ним, Яхво даже представить не мог, чтобы вот так безответственно относиться к своему же органу — его крылья постоянно ровно стояли. Идя сбоку, он впервые по-настоящему ощутил огромную разницу между ними: ему приходится сильно задирать голову, чтобы посмотреть просто в глаза. А если бы усы Ирене стояли так же гордо и прямо, как и у него самого, то насколько бы выше тот был? А огромные крылья, которые, казалось, совершенно не ценились, в почти два раза больше пёстрых, компактных крылышек Яхво. В какой-то момент Яхво даже обиделся, что такой маленький теперь, даже если это не его вина — все дневные павлинии глаза были почти одного роста с весьма маленькими отличиями. Настее и Герио вместе сидели в гостиной, попивая тёмно-жёлтую жидкость с белой пеной, оба молодых человека замедлились, чтобы их не услышали. Яхво первый выглянул, наблюдая и запоминая поведение каждого из своих родителей. Настее как и обычно сидел вальяжно, Герио что-то комментировал по поводу мелодрамы, которую показывали на большом, плоском телевизоре. Родители выглядели совершенно невинно пока что. Ирене и Яхво спрятались за стенами коридора так, что из зала их точно было незаметно, зато они слышали всё. — …Он такой глупый, просто не могу, ну с моста-то тот уже прыгать собрался… Ну что ты делаешь… Дурак… — Я и говорю, что идиоты какие-то, как можно не видеть очевидного, ужас… Отрывками общались Герио и Настее, пока что Ирене и Яхво не услышали ничего особенного. В коридоре выключен свет, так как днём там мало кто вообще ходит, хватало уличного света из многочисленных окон. Яхво сидел на корточках, он и не успел сразу осознать, что находится почти вплотную к Ирене, который расслабленно располагался позади, прижимаясь к стене. Вдруг наполовину наклонённые вперёд усы коснулись мягких остриженных волос Яхво. Касание показалось таким мимолётным, но в то же время и таким неожиданным, что свело голову. Сжатые алые крылья, могло показаться, собирались расправиться, издав шорох. Однако пальцы Ирене в ту же секунду схватились за края, сдерживая выдающий их жест. Он не сжимал — просто крепко держал. С одной стороны, Яхво ошалел, с другой — в полном недоумении. Он на миг даже и забыл, что их цель — прослушать родителей, поэтому с замиранием сердца он постарался расслабиться и сосредоточиться на текущей миссии. В следующую же секунду волос, точно пёрышком, снова коснулся один усик, Яхво нахмурился и сузил глаза, пытаясь не раскритиковать монарха. Однако в третий раз он уже не выдержал: резко повернул голову и оскалил зубы, не шумя. Его усы встали торчком. Перед лицом показалась расслабленная мина Ирене, усы которого, по-видимому, двигались самостоятельно. — Что ты творишь?! — Яхво прошипел, пялясь на монарха, который даже пальцем не повёл на его критику. — Ничего. — Ну то и видно. Яхво резко отвернулся обратно, задрав подбородок, снова прислушался. — …Когда Яхво уже детей заведут? — Да чёрт их знает… Наконец Яхво думал, что услышит про какой-то их план, поэтому включил диктофон. Однако Настее и Герио лишь критиковали молодых людей, не говоря ничего про их несработавший план в виде подкидывания записок. Ирене с самым невозмутимым видом оглядывал коридор, а затем с корточек сел полностью, скрестив ноги. Широкие шорты, походящие на юбку, волнами разложились на полу. Он надел те же гетры, но другого цвета, гармошкой, заправил на уровне талии футболку. В темноте его лицо выглядело ещё мягче обычного. Яхво махнул крыльями, пытаясь отомстить раздражавшему его монарху. Однако Ирене совершенно никак не отреагировал, точно ожидал подобного жеста. Поэтому Яхво угомонился, приняв тот факт, что лучше будет сосредоточиться на нахождении аргументов против родителей, чтобы застыдить тех в конце концов. — …Ладно, придёт время, сами захотят… — Ну-ну… С каждым словом Яхво не понимал, где хотя бы намёки на то, что они раздражены от того, что их план не сработал. Теперь Настее и Герио продолжили дальше обсуждать мелодраму, которая задевала их чувства своей тупостью. — Они не выдали себя… Почему, блин? — Яхво громко прошептал, обращаясь к Ирене позади. Тот промолчал, эта тишина заставила Яхво разозлиться, однако он старался не подавать виду. — Тебе всё равно, да? — Ну вообще да. Яхво намеренно не стал выдавать колкость или посылать подальше, решая не баловать монарха своей реакцией. — Ладно, будем ещё ждать. — Если честно, то уже как-то скучно. — Ну тогда уходи давай. Крылья павлинего глаза прижались к спине — сам добьётся справедливости. В тот момент Ирене встал, Яхво почувствовал себя таким маленьким, что даже почти сжался, не ожидавший такого резкого поднятия. — Эй, ну не так же резко! — он пролепетал, хмурясь. Огромные крылья монарха распахнулись, из-за чего ближе находящаяся к стене мембрана ударила по стене, послышался глухой стук. Яхво рывком выпрямился и встал солдатиком. Этот звук был слишком громким, чтобы его возможно было не услышать. — Что ты творишь… Именно теперь оба родителя оглянулись, повернув головы прямо к проходу, где скрывались молодые люди. Оба мужчины приподняли брови почти синхронно. Мелодрама на фоне, казалось, тоже остановилась. — Яхво? Котьо? — Настее строгим тоном спросил у пустоты. Тишина. Герио поднялся и быстрым шагом преодолел расстояние до открытой двери, заглянул в коридор, сделав два резких мотка головой влево и вправо. Справа, сложив оба крыла домиком, стояли солдатиком Яхво и Ирене. — Что вы здесь делаете? — низким строгим голосом спросил Герио, глядя на молодых людей и заведя руки за спину. Его взгляд — твёрдый, он ожидал ответа. — Просто мимо проходили. — Мимо проходили и тут стоите теперь как воры? Это точно «мимо проходили»? — давяще спрашивал альфа, его крылья полуприкрыты. Настее, что сидел в гостиной, выжидающе глядел на мужа, который, казалось, разговаривал с пустотой, однако омега понимал, что Герио разговаривает с кем-то, кого не видно. Точнее, по тихому голосу он сразу понял, кто там прятался. — Что вы здесь делали? — Герио сделал медленный шаг в сторону молодых полубабочек, которые также отступили назад. Ирене даже не шелохнулся, если можно так выразиться, а Яхво, который сперва испугался оттого, что его застали с поличным, вдруг изменился, сделавшись тем же бойким павлиньим глазом, который готов был агрессивно защищать себя. Крылья с треском раскрылись, усы воинственно встали. Он закусил обе губы. — Это к вам вопрос! Как можно пытаться свести таким грязным методом? — Яхво! Что ты несёшь? — Герио не поднимал голоса, он просто чётко проговорил каждое слово, чтобы донести свою мысль сыну. — Да то! Хочешь сказать, это не вы нам записки подкидывали? — Нам делать, что ли, нечего, кроме как записки какие-то подкидывать? — Настее показался из-за прохода и сравнялся с Герио, его голос звучал элегантно, даже когда возмущение пыталось взять верх. И Ирене, и Яхво замерли. Давление от взрослых людей увеличивалось одним лишь их присутствием. Яхво прищурился: по сути это логично, они взрослые люди, у которых есть куда более важные дела. — Тогда кто кинул записку Ирене якобы от меня, а потом и мне от его имени с признанием в любви? — подозрительно спросил Яхво, пока Ирене молча стоял позади, оперевшись плечом о стену, и наблюдал. — Мы-то откуда знаем? Всё, идите уже, мешаете, — с этими словами и Герио, и Настее отвернулись и медленно прошли обратно к дивану в гостиной. Оставшись в тёмном коридоре одни, Яхво и Ирене постояли ещё пару секунд неподвижно, пока Яхво не повернулся и не скрестил руки на груди. Он кинул оценивающий взгляд на монарха, который, казалось, находился не в доме, а на нудной работе. Взгляд сверху вниз раздражал Яхво, поэтому он сделал шаг вбок, чтобы уйти от этого. В конце концов, теперь ни первый, ни второй не понимали, что делать. — Значит, кто-то другой. — Молодец, мистер очевидность, — павлиний глаз стал двигаться в противоположную сторону от Ирене. Впрочем, в своей спальне Яхво, скованный обидой и непониманием, резко упал на кровать, схватил телефон и трясущимися от гнева пальцами написал Морно, рассказав обо всём произошедшем. Когда он выплеснул всё, то вспомнил о том прошлом, где ему приходилось работать и не страдать ерундой. Он вспомнил про самоубийство, родителей и Катю… Теперь, когда ему ничего не нужно добиваться, а родители не заинтересованы так, как раньше, в нём, Яхво вздохнул от бессилия. В конце концов, Яхво даже представить боится, что чувствовали родители из прошлой жизни, когда узнали о самоубийстве старшего сына. Более того, он даже не представляет, какое горе они испытывают, пока он здесь страдает от скукоты. «Вот если бы можно было отсюда вынести все деньги, а самому вернуться обратно…» — печаль затопила чувства молодого человека, ему стало жалко всех, кого он бросил из-за своей слабости. Он ведь теперь даже понятия не имеет, что с Анастасией и Григорием, маленькой Екатериной: «А ведь им пришлось ещё и тратить деньги на мои похороны… Твою мать, какой же я идиот. Ни себе, ни людям…» Яхво распластался на кровати, улёгшись в позе звезды, веки опустились, брови сошлись на переносице, в пустой комнате послышался громкий вздох. — Эхххх, Ях, ну ты даёшь, не пойму, конечно, держись, брат…