A change in time

Голова Драко шла кругом от вопроса к вопросу — что же могло произойти. Его первой мыслью было, что трое детей и вправду являются более юными версиями его самого, Поттера и Уизли. Но это, разумеется, было нелепо: он бы запомнил, как упал в какую-то яму и каким-то образом оказался в будущем. Невозможно, чтобы его прошлое «я» отправилось вперёд во времени, какие бы безумные выходки ни устраивали Поттер с Уизли в школе. Гарри и Уизли были не менее ошеломлены случившимся, но Поттер сумел взять себя в руки и настоял, чтобы они тихо отвели детей в офис авроров и разобрались со всем в частном порядке. Дети пребывали в состоянии шока, и оставлять их на виду не имело смысла — это никак не помогло бы понять, что именно привело к их нынешнему положению. Они решили, что на данный момент, помимо авроров, которые были с ними, единственным человеком, которому они расскажут всё, будет Кингсли — учитывая его должность министра. Последнее, что кому-либо из них было нужно, — это ещё больше разжечь панику из-за происходящего. А если уж что Драко и знал наверняка, так это то, что общественная паника очень быстро превращается в смертельно опасное оружие, даже когда людям известна лишь малая часть фактов. Сейчас он стоял за двусторонним зеркалом, скрестив руки на груди, и наблюдал за тремя мальчиками в комнате. Миниатюрная блондинистая версия его самого, судя по росту, казалась самым младшим ребёнком, рыжий был средним, а темноволосый — старшим. Рыжий выглядел напуганным и встревоженным, в то время как старший мальчик пытался его утешить. Он услышал, как позади открылась дверь, и увидел, как в комнату входят Уизли и Поттер. Когда Рон заметил его, на его лице не было ни малейшего следа одобрения. — Почему он здесь? Я думал, мы решили разбираться с этим вместе, — требовательно сказал Уизли, не сводя с него взгляда. Драко закатил глаза. Пусть их отношения уже не были такими плохими, как в школьные годы, близкими их всё равно назвать было нельзя — уж точно не такими, как его отношения с Поттером. — Он мой напарник, — предупредительно сказал Гарри, обращаясь к другу. — Я доверяю ему достаточно, чтобы он был здесь. К тому же очевидно, что он в это вовлечён. Надеюсь, ты сможешь проявить зрелость, Рон. Слишком многое поставлено на карту, чтобы снова вытаскивать наше прошлое на поверхность. Уизли выглядел недовольным, но кивнул в знак понимания. Повернувшись к Драко, он добавил: — Мы сообщили Гермионе, что нам нужно, чтобы она пришла и осмотрела мальчиков — проверить, нет ли у них физических повреждений. Как бы она ни была занята, она, пожалуй, единственная, кому мы можем полностью доверять в плане конфиденциальности. Она будет здесь через пару минут. Драко поджал губы. — Тогда, может, мы пока поговорим с детьми? — спросил он и направился к выходу, а Поттер и Уизли последовали за ним. Когда они вошли в комнату, трое мальчиков повернулись к ним. Драко сел на один из стульев по другую сторону стола, а Гарри и Рон устроились рядом с ним. Мальчики выглядели напряжёнными, когда Драко мягко обратился к ним: — Как вас зовут? — осторожно спросил он. — Джеймс Поттер, — сказал темноволосый, слегка смущённо взглянув на Гарри. — Хьюго Уизли, — представился рыжий. А блондин выглядел слишком напуганным, чтобы ответить, поэтому Хьюго сказал за него: — И Скорпиус Малфой. Гарри выглядел потрясённым этим откровением, но постарался сохранить спокойное выражение лица. — Значит, можно предположить, что вы — наши дети? Джеймс кивнул: — Да. Из будущего. Гарри слегка побледнел, и нетрудно было догадаться, о чём он думает — чёрт возьми, сам Драко был в точно таком же положении. Большая его часть внутри буквально паниковала. В последние годы он почти не задумывался о семье. В детстве от него ожидали, что он найдёт хорошую чистокровную девушку и остепенится. Отец даже подобрал для него несколько кандидаток и рассчитывал, что он выберет одну из них для ухаживаний ещё во время учёбы в Хогвартсе. Он чуть не рассмеялся при этой мысли — всё это было так давно и ощущалось, будто и вовсе было в другой жизни. После войны и ареста отца он перестал думать о таких вещах, как продолжение рода. Фамилия Малфоев уже не была тем, чем когда-то. Конечно, он сделал многое, чтобы избавиться от дурной репутации, но, как ему жестоко напомнили всего несколько часов назад, всё ещё было немало людей, которые не слишком верили в его «исправление». Конечно, время от времени он ходил на свидания, а мать постоянно пыталась свести его с разными ведьмами, но дальше первого свидания дело почти никогда не заходило. Он уже почти смирился с тем, что никогда не обзаведётся семьёй, и, честно говоря, его это не особенно беспокоило. И всё же перед ним стоял ребёнок, утверждающий обратное. — Полагаю, ваше возвращение и вызвало тот мощный всплеск магической энергии? — спросил Драко, отчего мальчики слегка заёрзали. Гарри и Уизли переглянулись с ним, явно удивлённые — словно сами не додумались до такой мысли. — Очевидно, что то, как они вернулись, вызвало некое нарушение в ткани времени. То будущее, из которого они пришли, разрушилось, отсюда и выброс энергии, приведший к землетрясению, наводнению и другим явлениям, — объяснил Драко своим коллегам. — Плохие вещи случаются с волшебниками, которые вмешиваются во время, — произнёс Гарри, будто кого-то цитируя. Драко не стал уточнять источник, но согласно кивнул. — Полагаю, это подводит нас к вопросу «почему», — сказал Уизли, с изумлением глядя на своего сына. У мальчика были все характерные черты семьи Уизли во внешности, и даже не зная, кто его отец, невозможно было бы усомниться в его происхождении. Однако он не мог не испытывать скептицизма. Какова вероятность, что все трое найдут в той яме собственных детей? Несмотря на сходство, как хороший аврор он понимал: просто поверить им на слово — недостаточно. Это вполне могло быть подстроено; он был уверен, что существует немало зелий, способных изменить внешность детей так, чтобы они выглядели как их собственные. Им также могли заранее внушить ответы, чтобы завоевать их доверие. С какой целью — он не знал, но исключать такую возможность было нельзя. — Простите, что я так опоздала, — услышал Драко женский голос, когда дверь открылась и вошла Грейнджер. — Вы не поверите, сколько сейчас людей в больнице Святого Мунго. Гарри, предупреждаю: мой начальник не в восторге от того, что ты вызвал меня сейчас, так что позже можешь получить сердитое письмо. Он обернулся и увидел Грейнджер с собранными волосами. Она выглядела ещё более уставшей, чем тогда, когда он видел её в последний раз, но всё же держалась стойко, выпрямившись, когда заметила троих мальчиков перед собой. Её брови нахмурились, но она ничего не сказала; он предположил, что Поттер хотя бы в общих чертах ввёл её в курс дела, но по выражению её лица было ясно — это не так. — Мамочка? — дрогнувшим голосом произнёс Скорпиус, увидев её, и глаза Гермионы расширились, а сердце Драко точно замедлило биение. Во-первых, мало того, что, по всей видимости, в будущем он женился — так ещё и на Грейнджер? Да не может быть, чтобы он женился на ней. Ему даже не нравилась эта ведьма! Чёрт возьми, он впервые за многие годы увидел её только вчера — и вдруг в далёком будущем они вместе? Его горло сжалось; всё это было слишком. — Я… я сейчас вернусь, — пробормотал Драко, резко вставая. Он бросил взгляд на Гарри, который выглядел не менее ошеломлённым, и на Уизли, который буквально прожигал его взглядом. — Мне всё равно нужно доложить обо всём Кингсли. И с этими словами он вышел из комнаты. Он, конечно, вернётся. Но ему нужно было уйти — ему нужно было время, чтобы осмыслить всё произошедшее, и ему нужно было побыть одному.

***

Гермиона в оцепенении смотрела на маленьких мальчиков через стекло, пока Гарри вводил её в курс происходящего. Не могло быть, чтобы у неё был сын — да ещё и от Малфоя! Она не знала, чьей это было шуткой, но смешной она точно не была. Он вывел её в коридор, чтобы поговорить наедине, подальше от детей, пока Рон оставался с ними. Она не могла сказать, что винит Малфоя за то, что тот сбежал; чёрт возьми, ей самой хотелось оказаться как можно дальше от всего этого. Она почти ничего не понимала — ни того, что происходит внутри, ни того, как и почему дети вообще оказались здесь. Но одно она знала точно: её жизнь вот-вот изменится до неузнаваемости. Если трое мальчиков пришли из будущего, значит, там произошло нечто по-настоящему ужасное. Мысль о чём-то настолько страшном, что это способно искривить само время, заставила её желудок болезненно сжаться. В конце концов, каким бы опасным ни был Волан-де-Морт, никто не осмелился отправиться в прошлое, чтобы предотвратить его рождение или изменить его путь. Так что же случилось теперь, что оправдало подобное? Гарри смотрел на неё с сочувствием, и сердце Гермионы тяжело опустилось. — Как ты вообще можешь быть уверен, что они — те, за кого себя выдают? — спросила она дрожащим голосом. — Они ведь могут лгать. — Именно поэтому я и позвал тебя, — ответил он. — Мы зададим им несколько вопросов, чтобы подтвердить их происхождение, но я также хотел бы, чтобы ты применила к ним проверочное заклинание. Она на мгновение замялась, но затем кивнула, стараясь отогнать тревогу, осевшую в груди. Она вернулась вместе с ним в комнату, пытаясь выровнять дыхание, когда дверь за ними закрылась. Блондинистый мальчик тут же оживился, увидев её, и сердце Гермионы болезненно сжалось. Если он оказался здесь… значит ли это, что с её будущей версией что-то случилось? Он был таким маленьким — и всё же оказался здесь. Эта мысль породила ещё один вопрос. Почему она сама — или кто-то другой из будущего — не отправился назад? Почему именно дети? Разве не логичнее было бы послать взрослого — того, кто полностью осознаёт серьёзность ситуации? Это не укладывалось у неё в голове, и чем больше она об этом думала, тем сильнее её охватывало беспокойство. Она улыбнулась мальчикам, стараясь держать себя в руках. — Нам нужно задать вам несколько вопросов, хорошо? Джеймс кивнул и взял на себя инициативу. — Звучит нормально, тётя Миона, — сказал он, сжимая руку Скорпиуса. — Сначала нам нужно убедиться, что вы — те, за кого себя выдаёте, — мягко сказала Гермиона, стараясь сохранить спокойствие. — Ваши отцы зададут вам несколько вопросов, так что просто отвечайте, как считаете нужным. Хьюго нервно посмотрел на остальных. — Мы попали в неприятности? — Нет! — твёрдо сказал Рон, стараясь звучать ободряюще. — Мы просто кое-что проверяем, хорошо? — Постоянная бдительность? — спросил Скорпиус, его голосок слегка запнулся на слове «бдительность». Гермиона мягко улыбнулась. — Да, — ответила она, стараясь скрыть ком в горле. Это было хорошим знаком — они знали эту фразу. Конечно, профессор Грюм годами вдалбливал её всем подряд, так что ничего удивительного. И всё же это вызвало определенные воспоминания. — Можете рассказать нам что-нибудь, что знаете только вы трое? Или что-то, о чём мы обычно не говорим другим? — спросил Гарри. — Типа секрета? — неуверенно уточнил Хьюго. Гермиона подняла палочку и произнесла заклинание, внимательно вслушиваясь. Когда она провела палочкой над Гарри и Джеймсом, вокруг них появилась тонкая белая полоса света, подтверждая её подозрения. У мальчика были такие же взъерошенные волосы, как у Гарри — в этом не было ничего удивительного, но всё равно было странно видеть прямое доказательство. Затем она проверила Рона и Хьюго — тот же белый свет. Совпадение. Потом она посмотрела на Скорпиуса. В тот момент, когда она направила на него палочку, её сердце пропустило удар. Готова ли она к этому? Какая-то часть её надеялась, что заклинание не подтвердит связь. Но глубоко внутри она боялась, что подтвердит. Ведь если этот мальчик — сын Малфоя, значит… значит то, к чему она была совершенно не готова. То, что изменит всё. Рон заметил её замешательство, но ничего не сказал, лишь слегка смягчил взгляд. Он, вероятно, чувствовал себя не менее неловко, чем она. Но молчал, не желая тревожить детей. Глубоко вдохнув, Гермиона провела палочкой над собой и Скорпиусом. Заклинание сформировало вокруг них световую полосу. Она затаила дыхание, ожидая, пока цвет подтвердит истину. Свет стал белым, и её накрыла слабость, хотя внешне она сумела сохранить спокойствие. Она не знала, что чувствовать — облегчение или ужас. Это означало, что в каком-то будущем ей суждено быть с Малфоем… и от этой мысли у неё свело желудок. — Ты папа, дядя Рон и тётя Гермиона подружились, когда вы спасли тётю Гермиону от тролля, — вдруг сказал Джеймс, разрывая напряжённую тишину. Гермиона взглянула на Гарри, без слов подтверждая, что сказанное — правда. Об этом знали немногие. В основном, люди слышали об инциденте, но лишь избранные знали, что именно это стало началом её дружбы с парнями. В этот момент Малфой вернулся в комнату, бледный как полотно. Он сразу уловил напряжение в воздухе и бросил на Гермиону вопросительный взгляд. Она поспешно произнесла то же заклинание, чтобы проверить, действительно ли Скорпиус — его сын. Сердце бешено колотилось: на этот раз ей хотелось, чтобы заклинание ошиблось. Но оно не ошиблось. Белая световая полоса обвила их, подтверждая связь. Малфой опёрся о стол, лицо его было напряжено от смеси недоверия и тревоги. Она заметила, как его пальцы сильнее сжали край стола — реальность происходящего навалилась на него всей тяжестью. Когда дети начали зевать, Гермиона поняла, насколько они вымотаны. Давящая атмосфера в комнате явно действовала и на них. — Гарри, думаю, нам стоит уложить мальчиков спать, — мягко сказала она. — Они выжаты, и всем нам будет лучше, если они отдохнут, прежде чем мы узнаем остальную часть истории. Гарри, казалось, хотел возразить, но в итоге кивнул. — Полагаю, ты знаешь, как всё устроить? — Я заберу ребят на площадь Гриммо, — ответила Гермиона. — Не думаю, что они захотят разлучаться. Джинни и я присмотрим за ними вместе. — Грейнджер, можно тебя на пару слов? — внезапно вмешался Малфой. В его голосе звучало напряжение, взгляд прожигал её насквозь. — Наедине? Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось, но согласилась. Она встала и последовала за ним в соседнюю комнату. — Что, Малфой? Я знаю, ты хотел поговорить раньше, но разве это не может подождать? — Я не об этом, — резко сказал он. — Слушай, я понимаю, что ты меня не любишь, но Скорпиус — мой сын тоже. Разве у меня нет права решать, что с ним будет этой ночью? Я не позволю тебе отодвинуть меня в сторону и принимать все решения самой. Ты не можешь просто взять всё под свой личный контроль, не посоветовавшись со мной. Она опешила. — Я не поэтому хотела забрать его к Гарри, Малфой, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я не знаю, какие у нас отношения в будущем, и, честно говоря, сейчас это неважно. Я просто подумала, что тебя, Гарри и Рона рано утром вызовут на работу— — Я не хочу оставлять его одного, Грейнджер, — перебил он, и в его голосе прорвалась живая эмоция. — Я только что узнал, что у меня есть ребёнок, и первое, что я сделаю — это не брошу его. — Я понимаю, — мягко сказала она. — Конечно, Малфой. Но думаю, Гарри не будет против, если ты останешься у него на ночь. Нам многое нужно обсудить, но это подождёт. А сейчас… вернёмся? Он кивнул, немного расслабившись, хотя тревога за Скорпиуса никуда не исчезла. Он пошёл за ней обратно в комнату. — Гарри, надеюсь, ты не против — я пригласила Малфоя остаться на ночь, — тихо сказала Гермиона. Гарри устало взглянул на неё, но кивнул. — Конечно, у нас полно свободных комнат. Скорпиус поднялся и подошёл к Гермионе, вложив свою маленькую ладонь в её руку. Она мягко сжала его пальцы и улыбнулась, невольно задаваясь вопросом, понимает ли он вообще, что с ним произошло. Когда они направились к выходу, Гермиона протянула руку Малфою — молчаливое признание того непростого пути, что им предстоял. Им ещё многое предстояло выяснить, но сейчас им всем был нужен лишь спокойный сон. А завтра принесёт свои испытания.

***

В то же время в другой части Англии мужчина неподвижно стоял у окна, устремив взгляд на хаос, разворачивающийся перед ним. Картина за стеклом казалась размытым вихрем движения, но его разум оставался ясным, просчитывая каждый возможный исход. Воздух потрескивал от тревожной энергии, и внезапный магический импульс, прокатившийся сквозь пространство, стал предупреждением — кто-то, а возможно, нечто, делало в этот момент свой ход. Кто бы это ни был, он подбирался всё ближе к тому, чтобы вмешаться в его планы, вынуждая его действовать раньше, чем он предполагал. Теперь он чувствовал это — нарастающее давление с каждой уходящей секундой. Его тщательно выстроенная стратегия, создававшаяся месяцами, а может, и годами, внезапно оказалась под угрозой. Если он проявит неосторожность, если позволит себе ещё хоть мгновение колебаний, всё, к чему он стремился, может ускользнуть сквозь пальцы. Тяжесть решения давила на него, словно железные кандалы. Магия в воздухе была почти осязаемой, густой, пропитанной неопределённостью, и в глубине души он понимал: роскошь ожидания больше недоступна. Его пальцы сжались в кулаки по бокам, напряжение нарастало. Каждая клетка его существа взывала к терпению, к той медленной, выверенной последовательности действий, которая привела его так далеко. Но тот импульс — краткий, но пронзительный — был знаком. Время больше не играло на его стороне. Тот, кто вызвал этот всплеск, дал понять ясно: они приближаются и не остановятся ни перед чем, чтобы разрушить его замысел. Теперь это была опасная игра — и он не мог позволить себе проиграть. Резко выдохнув, он оторвал взгляд от окна, его лицо застыло в мрачной решимости. Его план зрел месяцами, но теперь фигуры на доске начали двигаться. Он уже ощущал напряжение в воздухе, тонкие потоки магии, кружащиеся вокруг, будто сам мир затаил дыхание. Время скрытности прошло. Ему придётся сделать свой ход — и сделать его быстро. Пути назад больше не было. Если он замедлится, если позволит угрозе опередить себя, он останется ни с чем. Он бросил последний взгляд на бушующий снаружи хаос — жестокое напоминание о той силе, что вступила в игру. Теперь это было уже не просто вопросом победы — это стало вопросом выживания. Силы судьбы выстраивались в ряд, и либо он подчинит их своей воле, либо сам окажется сметён ими. Времени оставалось всё меньше, но он позаботится о том, чтобы каждый, кто попытается его остановить, пожалел об этом. Резко развернувшись на каблуках, он шагнул в тень, а его разум уже лихорадочно перебирал следующие шаги своего плана.