A change in time

Гермиона сидела за столом, прижав пальцы к вискам и обхватив голову руками. Тёплый пар от чая всё ещё поднимался тонкими завитками, касаясь её лица и мягко скользя по коже, наполняя комнату знакомым, успокаивающим ароматом. Она поставила чайник, пока Гарри и Джинни укладывали детей в одной из гостевых комнат, а затем разлила чай по пяти чашкам. Но теперь этот горячий напиток казался ей насмешкой — тихий, неподвижный, тогда как под поверхностью её мыслей бушевал хаос. Рон беспокойно расхаживал по комнате, и половицы жалобно скрипели под его тяжёлыми шагами, в то время как Малфой сидел напротив неё, напряжённо выпрямившись и уставившись в стену, избегая её взгляда. Прошло едва ли полчаса с тех пор, как они покинули офис авроров, а Гермиона всё ещё не знала, как смотреть в глаза остальным. Тяжесть происходящего давила на грудь, и ей казалось, будто она задыхается под его масштабом. Она не была готова стать матерью. Не так. Когда-то она представляла себе будущее — своё будущее — в котором у неё есть дети, семья, двое или трое малышей, возможно, когда она станет старше, когда жизнь станет устойчивее.  Но это… это было совсем другое. Это было изматывающе, подавляюще, и какая-то часть её желала, чтобы этого никогда не случалось. Она почти могла представить, какой была бы её жизнь, если бы эти дети не вернулись в прошлое. Она всё ещё могла бы быть целителем, сосредоточенной на своей карьере, время от времени ходить на свидания и — если повезёт — найти любовь. Но вместо этого судьба ворвалась в её жизнь, навязав ей новую реальность, о которой она не просила и которой не хотела. В каком-то смысле, поняла она, так, вероятно, всегда чувствовал себя Гарри. Он никогда не просил быть Мальчиком, Который Выжил. Это было возложено на него ещё до того, как он смог осознать всю тяжесть этого. Но, по крайней мере, Гарри знал, куда ведёт его путь — в его боли всегда была цель. А это… это было искажением самой ткани её жизни, дорогой, по которой она никогда не думала идти, без ясного конца. — Они спят, — голос Джинни прорвался сквозь туман её мыслей. Она и Гарри вошли в кухню и сели рядом с Гермионой за стол. Рон положил руки на спинку пустого стула, всё ещё оглядывая комнату, словно ожидал, что вот-вот что-то произойдёт. — Может, теперь кто-нибудь объяснит, что случилось? — спросила Джинни, и в её голосе смешались тревога и недоверие. — Кто эти дети? — Наши дети, — тихо ответила Гермиона, её голос слегка дрогнул. — Наши дети из будущего. Глаза Джинни широко раскрылись от потрясения. — Как это вообще возможно? — спросила она, инстинктивно положив руку на живот, где рос её собственный ребёнок. — Ты хочешь сказать, что один из них — это тот самый ребёнок, которого я сейчас ношу? Гермиона моргнула, ошеломлённая этой мыслью. Она даже не задумывалась о том, что Джеймс может быть именно тем ребёнком, которым Джинни была беременна сейчас. — Возможно, — медленно сказала Гермиона, стараясь взять себя в руки. — Мы пока не знаем, из какого времени они. Это может быть и двадцать лет вперёд. Джеймс может оказаться даже вашим четвёртым ребёнком. Гарри покачал головой, нахмурившись. — Мы собирались назвать его Джеймсом, если родится мальчик, — тихо сказал он. — Как это вообще будет работать? Как Джеймс может существовать сразу в двух временах? Гермиона глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Обычно такие вещи не вызывают проблем, — начала она, и её голос стал увереннее. — Помнишь, как мы использовали маховик времени на третьем курсе, чтобы спасти Клювокрыла? Мы тогда находились в двух местах одновременно, но наше присутствие ничего не нарушило. Но это… это другое. Магический выброс при их появлении был вызван не только самим путешествием во времени. Они изменили временную линию так, что мы не можем до конца это понять, и последствия оказались катастрофическими. Сам факт их присутствия здесь уничтожил ту временную линию, из которой они пришли. Она заметила замешательство в глазах присутствующих и продолжила: — Их присутствие в нашем времени изменило всё. Ребёнок, которого ты носишь, Джинни — Джеймс — мог бы родиться таким, каким должен был быть, но теперь он будет другим. Временная линия изменилась слишком сильно. Плод разовьётся в совершенно иного человека. Джинни медленно выдохнула, и в её глазах мелькнуло облегчение. — Ну, это снимает некоторые сложности. — А как же сценарий «Назад в будущее»? — спросил Гарри с тревогой в голосе. — Разве дети не исчезнут, раз они вмешались во время? Чистокровные в комнате обменялись недоумёнными взглядами, явно не понимая отсылки, но Гермиона решительно покачала головой. — Существует много мифов о путешествиях во времени. Да, в некоторых историях путешественники стирают сами себя, но здесь действует магический принцип. Их души, их магическая сущность должны продолжать существовать в какой-то форме. Даже если будущее изменится, их присутствие здесь создаст новую реальность, в которой они всё равно будут существовать. На мгновение в комнате повисла тишина, тяжёлая от осознания происходящего. Рон, нахмурившись, снова заговорил: — Они такие маленькие… — пробормотал он. — Зачем вообще кому-то отправлять их в прошлое без записок, без указаний, без воспоминаний, которые помогли бы нам понять, почему они здесь? — Может, у них не было времени, — мрачно сказал Малфой. — Если кто-то из нас отправил их назад, возможно, у него просто не было возможности подготовить для нас что-то ещё. Эта мысль повисла в воздухе, словно тёмное облако, и все неловко зашевелились. Никто не хотел произносить самое страшное — что с теми, кто отправил детей назад, могло случиться нечто, не позволившее им оставить больше информации. — Но у нас есть их воспоминания, — напомнила им Гермиона, её голос прозвучал твёрдо. — У нас есть всё, что они могут нам рассказать, и у нас есть сами их воспоминания как таковые. Если у них не было времени, значит, дело в том, что знания, которыми они обладают, могут помочь нам предотвратить повторение того, что произошло. — Они такие маленькие, — тихо сказала Джинни, почти шёпотом. — Сколько им лет? Гермиона переглянулась с Гарри, и в их глазах отразились вина и тревога. — Мы не успели спросить, — призналась она. — Дети были слишком измотаны. Думаю, Джеймсу не больше восьми, а Хьюго и Скорпиусу, вероятно, года на три меньше. Рон беспомощно посмотрел на остальных. — И что нам теперь делать? — Пока что? — мягко ответил Гарри. — Ничего. Утром зададим им больше вопросов, посмотрим их воспоминания в Омуте памяти. Но если ничего не изменится, нам всем стоит выспаться. Гермиона, Рон — ваши комнаты, как обычно. Драко уже видел гостевую. Джинни кивнула и поднялась, направляясь к выходу; Гарри последовал за ней. Рон замешкался, его взгляд тревожно задержался на Гермионе и Малфое. Она встретила его взгляд и ободряюще кивнула. Он, казалось, немного расслабился, ответил кивком и направился наверх. Гермиона осталась сидеть, её мысли всё ещё кружились, пока она убирала чашки лёгким взмахом палочки. Воздух стал тяжелее, словно в комнате повисло что-то недосказанное. Малфой прокашлялся, нарушая тишину. — Полагаю, настало время поговорить о том, о чём я хотел раньше, — сказал он, стараясь говорить легко, но в его словах чувствовался вес. Гермиона встретила его взгляд и кивнула. — Да. Теперь нам есть что обсудить куда больше, чем я предполагала. Он провёл рукой по волосам и глубоко выдохнул. — Знаешь, я всё откладывал это. Я так и не извинился по-настоящему за всё, что было в школе. Я говорил с Поттером, у нас с Уизли… своего рода негласное понимание, но мы с тобой так и не поговорили. Мне стыдно за то, как я с тобой обращался, и я хочу, чтобы ты знала — я уже не тот человек. — Я знаю, — тихо сказала Гермиона. Она посмотрела ему в глаза, и на её губах появилась небольшая, но искренняя улыбка. — Гарри не стал бы работать с тобой, если бы не был уверен, что ты изменился. Лицо Малфоя смягчилось, и его голос стал более искренним. — Прости меня, Грейнджер. За те слова, которыми я тебя называл, за всё, через что заставил тебя пройти. Ты этого не заслуживала. — Я прощаю тебя, Малфой, — ответила Гермиона, её голос звучал тепло, но уверенно. На мгновение повисла тишина, прежде чем Малфой снова заговорил: — Полагаю, нам стоит обсудить тот факт, что, судя по всему, в будущем у нас есть ребёнок. Гермиона тихо усмехнулась. — Да, — сказала она, и в её голосе появилась лёгкая ирония. — Это определённо стоит обсудить. — Ты сказала, что всё изменится, — напомнил он, слегка откинувшись на спинку стула. — Возможно, этому будущему не суждено случиться. Может, это как раз тот случай, который изменится. Давай будем честны, Грейнджер. Ты и я? Мы бы никогда не сработались. — Скорее всего, нет, — согласилась она. — Но то, что мы знаем одну версию будущего, не означает, что именно в ней мы сейчас живём. Нам не нужно притворяться безумно влюблёнными друг в друга. Мы можем вырастить Скорпиуса в этой новой реальности и при этом продолжать жить своими жизнями. — Нереалистично думать, что нас должно свести вместе из-за ребёнка, — сказал Малфой, качая головой. — Именно, — твёрдо ответила она, уже заметно расслабившись. — Рада, что мы всё это прояснили. — Я тоже, — сказал он, поднимаясь. — Увидимся завтра, Грейнджер, — добавил он и вышел из комнаты. Она ещё некоторое время сидела на месте, прокручивая в голове их разговор, старательно игнорируя ту крошечную часть себя, которая была разочарована его исходом.

***

Гермиона проснулась рано следующим утром, когда полосы солнечного света из окна коснулись её лица. За годы в Хогвартсе и во время жизни в бегах она привыкла спать всего по несколько часов, поэтому не удивилась тому, насколько бодрой себя чувствовала, несмотря на события прошлой ночи. Она подошла к шкафу, где за годы ночёвок у друзей оставила немного запасной одежды, достала халат и накинула его поверх пижамы, после чего собрала волосы в небрежный пучок на макушке. Спускаясь по лестнице, она уловила запах жареных сосисок и бекона, разносившийся по дому. Она почти ожидала увидеть Джинни или Гарри на кухне за приготовлением завтрака, поэтому, дойдя донизу и заметив Малфоя у плиты — с лопаткой в одной руке и сковородой в другой — не смогла скрыть удивления. На столе уже стояли омлет, тосты, вафли и сок. — Доброе утро, — сказал блондин, обернувшись к ней. Он выглядел расслабленным, и она невольно задумалась, является ли для него такое поведение обычным. — Ты сам всё это приготовил? — не удержалась она, обнимая себя за руку и чувствуя лёгкую неловкость из-за своего внешнего вида. Мужчина перед ней каким-то образом заставлял её ощущать себя слишком небрежно одетой: судя по всему, он уже успел принять душ и одеться. Его волосы больше не были уложены так, как в школьные годы, но всё равно выглядели аккуратно. — С помощью магии, — кивнул он, переворачивая кусочек бекона. — Заклинания умножения весьма полезны, когда нужно приготовить много еды. Она улыбнулась. — Очень находчиво. Это здорово экономит время. Уверена, Джинни и Гарри будут благодарны, что им не пришлось сегодня готовить. Он переложил еду на большое блюдо и поставил его на стол. — Ну, я точно не собираюсь заставлять беременную на пятом месяце женщину готовить на всех. И кто знает, способен ли Поттер вообще что-то приготовить, не сжёгши это дотла, — легко добавил он, заставив её рассмеяться. — Он не так уж плох, — заметила она. — В детстве ему приходилось готовить для своей приёмной семьи, так что он кое-чему научился. Я бы не доверила ему рождественский ужин, конечно, но с такими вещами он справляется. — Об этом я бы не подумал, — признался Малфой, звуча немного удивлённо. — Правда? — поддразнила она. — Значит, вы не обсуждаете кулинарные привычки во время службы? Он усмехнулся: — Могу честно сказать, что подобные разговоры у нас не возникали. Она села за стол как раз в тот момент, когда в кухню вошёл Гарри, а за ним — Рон. Ни один из них не выглядел отдохнувшим, но Рон заметно оживился при виде еды. — Ты проверил мальчиков? — спросила Гермиона у Гарри, пока тот проводил рукой по волосам. Гарри кивнул: — Да. Они всё ещё крепко спали, и я не хотел их будить. Нам нужно будет их расспросить, но я решил, что им стоит ещё немного отдохнуть. — Нам нужно быть осторожными, — сказала Гермиона. — Мы не знаем, что они пережили и что видели. Они могут быть травмированы, и нельзя давить на них. Сегодня лучше задать простые вопросы и взять воспоминания на потом, но более серьёзные вещи — например, почему они вернулись — нужно спрашивать очень осторожно. — Конечно, — согласился Рон, когда Драко сел рядом с ними. В окно постучали клювом, и Гермиона обернулась, увидев сову с письмом в когтях. Гарри впустил её, и птица сбросила на стол письмо и газеты. Гермиона взяла «Ежедневный пророк». На первой странице была панорама Лондона посреди хаоса, и газета требовала ответов, которых ждал весь мир. Она взглянула на маггловскую газету, на которую подписалась год назад, — там тоже царило недоумение.  Разница была лишь в том, что магглы пытались объяснить случившееся научно, тогда как Гермиона знала правду. Гарри бросил письмо на стол. — Кингсли хочет провести пресс-конференцию, — сказал он. — Он не будет упоминать мальчиков или точную причину, но скажет достаточно, чтобы успокоить людей. — Звучит разумно. Люди должны знать, что мир не разваливается на части, — согласился Малфой, отпивая чай с бергамотом. — Мамочка? — раздался тихий голос. Гермиона обернулась и увидела Скорпиуса в дверях — немного растерянного. Джеймс держал его за руку, а Хьюго ободряюще положил руку ему на плечо. Она встала, чтобы подвести мальчиков к столу. Скорпиус крепко вцепился в её ногу. Ей стало немного неловко, но она наклонилась и подняла его на руки. Он обвил её шею руками, пока она возвращалась на место. Двое старших сели сами, но Скорпиус так и не захотел отпускать её. Она не слишком разбиралась в детях, но решила, что он боится потерять её… «снова», — мелькнула у неё мысль, от которой в груди болезненно сжалось. Сев, Гермиона оставила его у себя на коленях, пока друзья с удивлением наблюдали за этим. На лице Малфоя мелькнуло выражение, которое она не смогла прочитать, но решила не заострять на этом внимания, накладывая Скорпиусу еду. Старшие мальчики тем временем с энтузиазмом принялись за завтрак. — Джеймс, нам интересно, сколько вам лет? — непринуждённо спросил Гарри. — Мне семь, — широко улыбнулся он. — Хьюго шесть, а Скорпи только недавно исполнилось пять. Гарри кивнул, а Рон с изумлением смотрел на Хьюго. — Сколько вы помните из того, что произошло? Вы понимаете, где сейчас находитесь? — Я дома, — ответил Джеймс, немного растерянно. — Мы ведь всё ещё здесь живём? — Да, — раздался голос Джинни, входящей в комнату. — Но твой отец хотел спросить, понимаете ли вы, в каком времени вы находитесь. — В прошлом? Тётя Миона сказала, что зелье должно было отправить нас в прошлое, — неуверенно ответил он. — Хорошо, — мягко сказала Гермиона. — А какой сейчас год у вас? Скорпиус заёрзал у неё на коленях, потянувшись к кусочку сосиски, который она только что нарезала для него. — Две тысячи восьмой, — гордо ответил Хьюго, и Рон широко улыбнулся. Джинни с лёгкой усмешкой покачала головой, садясь рядом с Джеймсом и накладывая ему еду. Хьюго, как и его отец, с радостью обслуживал себя сам. — Пап, а где мама? Рон слегка покраснел — похоже, мысль о том, что он тоже, вероятно, женат в будущем, ускользнула от него. — Как зовут твою маму? — мягко спросила Джинни. — Мама? — переспросил Хьюго, не понимая. — А как её называют другие? — уточнила Гермиона. — Например, как её называют Скорпиус и Джеймс? — Тётя Луна, — ответил за него Джеймс. — Мы зовём её тётей Луной. Лицо Рона странно сморщилось, но его реакция оказалась не такой бурной, как могла бы быть. Гермиона мысленно отметила, что стоит поговорить с ним об этом позже. Малфой лишь ухмыльнулся, а когда она поймала его взгляд и сдержанно улыбнулась, он сделал вид, будто вытирает лицо салфеткой, скрывая реакцию. — Нам нужно кое-что у вас спросить, — мягко сказала Гермиона. — Вы можете рассказать, что случилось, из-за чего мы отправили вас сюда? — Там стало небезопасно, — тихо сказал Джеймс. — Вы сказали, что стало небезопасно и что нам нужно сделать что-то очень важное. — Суперсекретная миссия, — добавил Хьюго. Гермиона обменялась взглядами с остальными взрослыми. — Вы можете рассказать всё, что произошло, из-за чего стало «небезопасно»? — спросила она. Джеймс глубоко вдохнул и начал рассказ.