A change in time

Гермиона подалась вперёд в кресле, слегка теребя край своей рубашки. Скорпиус всё ещё ёрзал у неё на коленях, и хотя это ощущение было странным, оно вовсе не было неприятным. Она не могла не заметить взгляды, которые Малфой бросал в её сторону, наблюдая за тем, как она и их, по-видимому, сын взаимодействуют, но старалась не придавать этому слишком большого значения, просто крепче прижимая ребёнка к себе, чтобы он случайно не упал с кресла. Последнее, что ей было нужно — это травмировать его, пробыв матерью всего несколько часов. — Мы не слишком хорошо знаем, как всё началось, — тихо заговорил Джеймс, начиная объяснять, что привело к возвращению детей в прошлое своих родителей. — Мы были совсем маленькими, когда это началось, и, если честно, не думаю, что кто-то из вас тогда сразу связал всё воедино. По всему миру происходили странные вещи, и казалось, будто это просто случайные события. Но мы помним, что происходило примерно в последний год. Тогда всё стало действительно плохо. Хьюго тихо всхлипнул, и Гермиона увидела страх в его глазах — казалось, он вспоминал нечто, что отчаянно пытался забыть. Джинни тоже это заметила и обняла своего будущего племянника, ласково прижимая его к себе. Мальчик немного расслабился, но это почти не изменило его состояние. Гермионе хотелось остановить рассказ и вывести двух других мальчиков из комнаты, пока Джеймс говорит, но она решила, что лучше как можно меньше разлучать их после всего произошедшего, чтобы дать им хоть немного стабильности. — Папа сказал, что через какое-то время нам стало небезопасно выходить в Косой переулок, — продолжил Джеймс. — Мы ходили только в дома родственников. Однажды тётя Миона сказала, что мы должны пообещать быть осторожными во всём, что делаем. Потом вы тоже перестали ходить на работу, и хотя вы не говорили нам, что происходит, мы знали — всё очень плохо. — Я перестал ходить на работу? — спросил Гарри с лёгкой тревогой.  Гермиона понимала его. Его работа, возможно, и была предложена ему за заслуги во время войны, но всем было очевидно, что он её заслужил. Он трудился каждый день и помог поймать множество Пожирателей смерти. Если он перестал работать, значит, происходило нечто по-настоящему катастрофическое. Джеймс лишь покачал головой: — Все вы перестали работать. Это было ужасно для вас. Тётя Миона и мама ненавидели сидеть взаперти целыми днями, а дядя Рон иногда брал у папы мантию, чтобы попытаться выйти незаметно… — его голос затих. Гермиона обеспокоенно взглянула на Малфоя, пока Скорпиус, пытаясь занять себя, начал играть с её волосами. Хьюго тихо заплакал, и в комнате воцарилась тишина — все пытались понять, что могло вызвать такую реакцию. Шестилетний мальчик потянулся к Рону, и хотя её друг выглядел крайне неловко из-за слёз, он поднял ребёнка с кресла и крепко прижал к себе, пытаясь его утешить. — Всё в порядке, дружок, — попытался успокоить его Рон. — Ты сейчас в безопасности. Я с тобой, — сказал он, поглаживая мальчика по спине. — Дядя Рон… ты погиб во время одной из таких вылазок, — тихо прошептал Джеймс. — Странно видеть тебя здесь. И Хьюго это очень тяжело переживает. Ему было всего четыре, когда это случилось, и он сначала не понимал. Тётя Луна пыталась объяснить ему, что тебя больше нет, но это заняло время. Он не сразу понял, что ты ушёл. Думаю, он до сих пор не до конца понимает, что это значит, но знает, что больше не видел тебя каждый день, и это сильно его ранило. Рон замолчал, и Гермиона увидела, как он расстроился. Она не могла его в этом винить. Она и сама подозревала, что с ней в будущем могло что-то случиться, но в отличие от Рона это ещё не было подтверждено. Он лишь крепче прижал к себе ребёнка, словно пытаясь убедить их обоих, что сейчас он жив и рядом. Гарри обнял жену, которая слегка дрожала, услышав о брате. Гермиона чувствовала то же самое — страх: если это случилось однажды, значит, может повториться. Да, теперь, когда дети здесь, всё должно измениться, но это не гарантировало, что некоторые события не повторятся. И эта мысль пугала. Что, если они снова потерпят неудачу? — Папа переживал сильнее всех, — сказал Джеймс, взглянув на отца. — Ты винил себя за то, что позволил ему уйти одному. Ты думал, что даёшь ему немного свободы, а когда он погиб, ты винил себя за то, что не остановил его. Ты стал безрассудным, искал ссоры со всеми, кого подозревал. И в итоге это стоило тебе возможности ходить. Гарри едва не поперхнулся, а Гермиона нахмурилась при мысли о том, что её друг мог стать парализованным. Это было тяжело осознать. Джинни выглядела крайне расстроенной, мягко сжимая руку мужа. Она опустила взгляд на Скорпиуса — он вдруг притих и крепко прижался к ней, не желая отпускать. Он развернулся и уткнулся крошечным телом ей в грудь, и она инстинктивно обняла его, притягивая ближе. Она задумалась, стоит ли ему сейчас находиться в комнате. Хотя Джеймс был всего на несколько лет старше её собственного ребёнка, он держался лучше всех. Её сердце разрывалось от мысли, что ему пришлось так рано повзрослеть. Малфой тоже выглядел встревоженным — он протянул руку и погладил Скорпиуса по волосам, пытаясь его успокоить. Казалось, ещё вчера Скорпиус чувствовал себя так, будто живёт во сне, где всё снова хорошо, но слова Джеймса заставляли его заново переживать то, что он отчаянно пытался забыть. Гермиона крепче обняла его и тихо прошептала что-то успокаивающее. Хьюго тоже было нелегко, и Рон выглядел беспомощным. — Как вы вернулись сюда? — спросила Гермиона, пытаясь избавить детей от дальнейшей боли. — Мы были у тебя дома, играли, когда ты вбежала в комнату, — ответил Джеймс. — Ты была сильно ранена, но пыталась сделать вид, что всё в порядке. У тебя было зелье, и ты сказала, что мы должны немедленно его выпить. Оно ужасно пахло, но ты сказала, что это важно… — он замялся. — Думаю, что-то случилось с дядей Драко, потому что ты плакала не только от боли. Малфой нервно поёрзал рядом, и Гермионе захотелось успокоить и его.  Если в будущем она была смертельно ранена, значит, у неё, вероятно, оставалось мало времени. Знала ли она, что не выживет? Отправила ли она детей в прошлое, потому что умирала, а её муж уже погиб, давая им шанс всё изменить? — А где был я? — тихо спросил Гарри. — Пропал, — глухо ответил Джеймс. — Мы были у неё дома, потому что на вас с мамой напали за несколько дней до этого. Ты исчез. Гарри посмотрел на жену — та тихо плакала. Он обнял её и притянул к себе, а другой рукой прижал к себе Джеймса, стараясь утешить сына. Малфой продолжал поглаживать Скорпиуса по спине, и Гермиона не стала его останавливать. Они всё ещё не знали, что именно произошло в мире, приведшее к таким событиям, и кто был за это ответственен.  Но они знали свою судьбу — и то, что их дети вернулись в прошлое, чтобы попытаться это изменить. Гермиона крепче прижала ребёнка к себе, и Скорпиус обнял её в ответ. Всё ещё казалось странным, что этот светловолосый мальчик перед ней — её сын, и она ещё не до конца осознала, что это значит. Ей предстояло рассказать другим о случившемся, и она не представляла, как объяснить, что, оказывается, у неё есть ребёнок от Малфоя. Она никогда не была против материнства — наоборот, дети всегда были тем, чего она хотела. Возможно, она была не готова, но держать его сейчас на руках казалось правильным.  Она уже глубоко заботилась о нём, хотя с момента всего произошедшего прошло меньше двенадцати часов. И одно она знала точно: она сделает всё возможное, чтобы не допустить того будущего. Она сохранит свою жизнь, жизни друзей и семьи. И если это будет в её силах — никто больше не умрёт в ближайшее время.

***

Гермиона стояла рядом с Гарри у входа в «Нору», пока они стучали в дверь.  Джинни осталась дома вместе с Малфоем и Роном, чтобы занять детей, пока они отправились сообщить оставшимся членам Ордена о произошедшем.  Несмотря на то, что было важно держать в тайне возвращение детей в прошлое, если они хотели иметь хоть какой-то шанс предотвратить это будущее, им нужна была любая возможная помощь.  Они уже разослали письма с просьбой собраться в «Норе», указав лишь, что им необходимо кое-что обсудить, но из-за страха перехвата не стали вдаваться в подробности. — Всё будет хорошо, Гермиона, — тихо успокоил её Гарри. — Откуда ты знаешь? — так же тихо ответила она. — Ты же знаешь, как Уизли относятся к Малфоям! Я удивлена, что Рон до сих пор не попытался его заколдовать за то, что, судя по всему, он женат на мне в будущем. А что, если они не захотят иметь со мной ничего общего из-за этого? Ты же знаешь, что Молли втайне надеялась, что мы с Роном снова будем вместе! На каждом семейном сборище она находит повод посадить нас рядом или поручить нам что-то вдвоём, надеясь, что это приведёт к примирению. — Потому что они тебя любят, — твёрдо сказал Гарри. — Они любят тебя вне зависимости от того, с Роном ты или нет. И, возможно, им не понравится, что ты с Малфоем, но они не возненавидят тебя за это. Он хороший человек, Гермиона. У него выдались тяжёлые годы, но он снова и снова доказывал, что изменился. Меня до сих пор удивляет, как далеко он зашёл, но он действительно хороший. Иначе я бы первым в списке стоял, чтобы убить его, узнав, что он, оказывается, на тебе женится. Она улыбнулась, поднимая руку, чтобы постучать в дверь. Когда Молли открыла, её лицо мгновенно отразило тревогу при виде их. — Что случилось? Всё в порядке? С Джинни ничего не произошло? — поспешно спросила она, явно взволнованная, хотя и знала, зачем они пришли. — С ней всё хорошо, — заверил её Гарри. — Нам просто нужно поговорить со всеми о том, что произошло со вчерашнего дня. Появились некоторые новые обстоятельства, и я думаю, вам стоит о них узнать. Молли заметно расслабилась: — Ах, это из-за письма. Проходите, проходите, — сказала она, ведя их на кухню. Гермиона заняла свободное место, а Гарри прислонился к столешнице.  Вскоре появились остальные Уизли, Макгонагалл и ещё несколько человек, и примерно через полчаса все были в сборе. Они с Гарри сидели рядом за длинным столом, остальные расположились напротив. — Ну что ж, думаю, вы собираетесь рассказать нам какого хрена произошло вчера? — с приподнятой бровью спросил Джордж. Гарри слегка кивнул: — Сначала вам нужно понять: всё, что мы сейчас скажем, строго конфиденциально. Никто не должен знать о сказанном в этой комнате, если его здесь не было. Общественность не узнает деталей — только общую, весьма расплывчатую версию. По комнате прокатились понимающие кивки, и Гермиона продолжила: — Землетрясение, выброс магии — всё это было результатом зелья. — Вроде взрыва? — спросил Билл, пока Флёр тревожно обняла его за предплечье. — Скорее, зелья перемещения во времени, — поправила она. — Этот выброс стал следствием разрушения будущей реальности. — Значит, кто-то пришёл из прошлого? — нахмурившись, спросила директор Хогвартса. — Из будущего, — поправил Гарри. — И не один человек, а несколько. Точнее — трое детей, которые прошлой ночью появились в Малфой-мэноре. В комнате повисла тяжёлая тишина — мысли присутствующих мгновенно устремились к худшему. — Это не его вина, — поспешно сказала Гермиона, прерывая их догадки. — Малфой не имеет к этому отношения. Он сам ничего не знал, пока всё не произошло. — И откуда такая уверенность? — нахмурился Чарли. — Из-за того, кто эти дети, — ответила Гермиона. Когда на неё выжидающе посмотрели, она добавила: — Это наши дети. Сыновья Гарри, мой и Рона вернулись из будущего. Малфой — по крайней мере тот, что здесь — не имеет отношения к их возвращению. — У каждого из нас появился ребёнок, — продолжил Гарри. — Это не тёмная магия их привела — насколько мы можем судить, именно Гермиона отправила их назад. — Но зачем тебе было это делать? — спросила Молли, её лицо омрачилось. Гарри и Гермиона переглянулись, прежде чем она ответила: — Я не знаю. Мы до сих пор не понимаем, что именно заставило нас это сделать. Но последствия были разрушительными. Мы понесли… большие личные потери. Гарри мягко обнял её за плечи, и Артур среди прочих выглядел особенно потрясённым. — При чём тут Малфой? — спросил Перси. — Откуда вы знаете, что он не стал причиной того, что произошло в будущем? — Потому что… — голос Гермионы дрогнул, и она беспомощно посмотрела на Гарри. — Потому что он — отец будущего сына Гермионы, — закончил за неё Гарри. По комнате пронёсся коллективный удивленный вздох. Молли выглядела разбитой, но постаралась это скрыть, вспомнив, о чём Гермиона переживала раньше. — Не могу поверить, что ты за него выйдешь! — воскликнул Джордж. — В смысле, учитывая всё ваше напряжение в школе, представить вас женатыми — это просто… — Странно, — подхватил Билл. — Непривычно, — добавил Чарли. — Непредсказуемо, — серьёзно сказал Перси. Гермиона невольно улыбнулась: — Поверьте, я и сама в шоке. Мы даже не уверены, что в этой временной линии станем хотя бы друзьями, так что волноваться не о чем. Она с облегчением отметила, что никто не вскочил с обвинениями вроде «связалась с врагом». Семья Уизли могла вспыхивать быстро, но было видно, что после войны они сильно повзрослели. И за это она была благодарна. Её родители старались понять её жизнь, но не могли до конца осознать значение магических событий. С Уизли и Гарри всё было иначе — они всегда были рядом. — И что дальше? — спросила Макгонагалл, возвращая разговор в нужное русло. — Нам нужно просмотреть их воспоминания, — сказала Гермиона. — Возможно, дети что-то видели или слышали, но не поняли. Это может дать нам представление о происходящем. А дальше будем решать по ситуации. Гарри кивнул: — А вы попробуйте узнать, что известно другим. Хочу понять, какие ходят слухи. Возможно, тот, кто стоит за всем этим, уже что-то предпринимает, и мы сможем это заметить. Комната наполнилась приглушённым гулом — встреча подходила к концу. Гермиона и Гарри поднялись, попрощались с остальными и вскоре покинули дом, аппарируя обратно на Гриммо.