A change in time

Гермиона тяжело вздохнула, массируя виски, в попытке отогнать скопившуюся усталость. Она сидела за столом в доме Гарри — месте, где она, Малфой и Рон, казалось, временно обосновались из-за внезапного появления детей в их жизнях. Она знала, что её друг не возражает против их присутствия; выросший в тех условиях, что выпали ему, он не раз говорил ей, как ему нравится мысль о большой семье — такой же, как у его жены. Впрочем, он также прекрасно понимал, что если дорожит своей жизнью и безопасностью, то ни за что не убедит жену родить столько детей. Они ещё не возвращались к разговору о будущем, в котором выросли дети — учитывая, чем всё закончилось в прошлый раз. Они получили нужные ответы, но ценой стало эмоциональное состояние бедных ребят. Скорпиус теперь настаивал на том, чтобы всё время быть либо с ней, либо с Малфоем; Хьюго начал спрашивать, где его мать, к явному ужасу Рона; и даже Джеймс, который держался лучше всех, начал ломаться под тяжестью реальности происходящего. Поэтому они решили сделать паузу — дать детям возможность постепенно привыкнуть к новому миру. Гермиона не имела ни малейшего представления, останутся ли они здесь, когда всё закончится… если, конечно, у них получится. Будущее, из которого они пришли, уже было разрушено, а оставшиеся варианты были не менее пугающими: либо дети окажутся в какой-то неизвестной реальности, либо останутся с ними. И то, и другое несло последствия, о которых ей не хотелось думать. Пока же они решили немного отступить.  В первую очередь нужно было помочь стране оправиться после магического выброса, произошедшего несколько дней назад. Несмотря на официальные объяснения, призванные успокоить население, в обществе всё ещё царили паника и растерянность. Люди с трудом принимали успокаивающие слова министра. И Гермиона их понимала: будь она на их месте и не знай правды, она бы уже стояла перед Кингсли, требуя объяснений. После этого предстояло решить, что делать дальше. Нужно было выяснить, кто стоит за тем будущим — и почему. Возможно, всё сводилось к банальной жажде власти и денег… но могло быть и куда глубже. А затем — остановить это. Очевидно, задача снова ложилась на их плечи. Гермиона уже почти перестала удивляться тому, как они с друзьями раз за разом оказываются в подобной ситуации. Вот и сейчас — снова спасение мира, причём сразу двух. Видимо, один раз за жизнь было недостаточно. Она снова вздохнула и попыталась сосредоточиться на досье пациента перед собой. Её короткий перерыв закончился, и через несколько часов её ждала консультация. Пациент пострадал во время землетрясения, но травмы не угрожали жизни, поэтому его поставили в конец очереди. Судя по записям, из-за мощного выброса магии, прошедшего через неё, женщина страдала амнезией и считала себя магглой. Восстановление памяти — дело непростое. Но после истории с её родителями Гермиона приобрела немало навыков, и потому этот случай почти автоматически достался ей. — Трудно сосредоточиться, когда вокруг столько отвлекающего, да? — понимающе сказал Рон, садясь рядом. — Я просто не понимаю, как сейчас вообще можно на чём-то сосредоточиться, — призналась она, проводя рукой по волосам и опуская голову на ладонь. — Понимаю, — мягко ответил он. — Завтра нам нужно вернуться на работу и встретиться с Кингсли, рассказать всё, что узнали… но я не могу представить, как мы оставим детей здесь одних, — его голос слегка дрогнул. — После всего, что они пережили. — Да, — тихо согласилась она. — Они такие маленькие… И это так злит. Мы лишились детства, прошли через войну, чтобы следующие поколения никогда не испытывали подобного. А они ещё младше нас — и пережили куда больше. Гарри никогда не знал своих родителей, но он хотя бы не видел их смерть. А у нас с тобой они есть. А эти дети… им пришлось пережить куда худшее. Слеза скатилась по её щеке. В этот момент вошёл Гарри, и, заметив это, обеспокоенно посмотрел на неё. Рон коротко пересказал ему их разговор. — Я знаю, — сказал Гарри, его голос потемнел. Он обнял её за плечи. — Я просто хотел, чтобы у моих детей была нормальная жизнь. Ну, относительно нормальная. Я понимал, что легко не будет… но не так. Ни за что не так. Рон кивнул: — Я знаю. Часть меня хочет просто стереть им память… чтобы они забыли всё это. Но тогда всё, что произошло в их будущем, может повториться и у нас. Мы не можем это игнорировать — как бы ни хотелось. — Проблемы всегда находили нас, — с кривой улыбкой заметил Гарри. — Это точно, — усмехнулась Гермиона. — Но если Хьюго ещё раз спросит меня про свою мать, я не знаю, что буду делать, — простонал Рон. — Кстати, как ты сам к этому относишься? — с улыбкой спросил Гарри. — Никогда бы не подумал, что вы с Луной будете вместе. Гермиона не смогла сдержать улыбки, вспомнив, как Рон в школе считал Луну совершенно ненормальной. Да и она сама тогда так думала. Но Луна была преданной и искренней — настоящим другом. — Я… ну… странно всё это, — признался Рон. — Особенно если учесть, что у нас было только одно свидание. Гермиона ударила его в предплечье. Сильно. — Почему ты нам не сказал?! — возмутилась она. — И особенно после того, как узнал про Хьюго! Он поморщился: — Потому что всё слишком быстро… Я не хотел говорить, пока между нами что-то не станет более определённым. А потом вдруг выясняется, что ты должен быть с человеком, к которому только начал что-то чувствовать… Часть меня хочет сбежать куда подальше. Гермиона его понимала. Очень хорошо понимала. К счастью, у неё с Малфоем всё было иначе — они уже договорились, что между ними ничего романтического быть не может. — И как прошло свидание? — с ухмылкой спросил Гарри. — Хорошо… — неуверенно сказал Рон. — Мне понравилось, — признался он тише. Гермиона ободряюще сжала его руку. — Я хотел написать ей… пригласить снова. Но потом всё это случилось… — И ты испугался? — мягко спросила она. Он кивнул: — И если я напишу, придётся рассказать ей про Хьюго. — Ты должен рассказать ей в любом случае, — сказал Гарри. — Он ведь и её сын. И если тебе понравилось — напиши ей. Рон кивнул: — Да… ты прав. Спасибо. Просто нужен был толчок. Он поднялся — очевидно, отправился писать письмо. — Всё такой же безнадёжный, как в школе, — покачала головой Гермиона. — Это говорит человек, который уверен, что никогда, ни при каких обстоятельствах не будет с Драко Малфоем, — поддразнил Гарри. — Потому что это правда! — фыркнула она. — Мы как вода и масло. — Ну да, — скептически протянул он. В этот момент по дому раздался детский смех и мужской голос. Гермиона сразу поняла — Малфой и Скорпиус. За последние дни она увидела в нём то, чего никогда бы не ожидала: настоящую отцовскую сторону. Рядом с мальчиком он становился другим — лёгким, тёплым. Ему не нужно было так стараться, но он будто естественно вошёл в эту роль. И это вызывало у неё странное чувство… почти зависть. — Он хорошо ладит со Скорпиусом, — признала она. — Потому что он хороший человек, — спокойно сказал Гарри. — Иначе я бы не принял это в будущем. Он изменился, Гермиона. Дай ему шанс. — Я и так с ним нормально себя веду! Гарри выразительно посмотрел на неё: — Вы терпите друг друга. И то с натяжкой. Она недовольно буркнула, но вынуждена была признать — он прав. Их разговоры ограничивались неловкими репликами о Скорпиусе. Она вздохнула: — Просто… у вас с Джинни всё уже ясно. У Рона — тоже. А мы с Малфоем даже нормально общаться не можем. — Я понимаю, — мягко сказал Гарри, сжимая её руку. — Я не говорю, что ты должна в него влюбиться. Но попробуй хотя бы подружиться. Ради Скорпиуса. Гермиона кивнула: — Это я могу.

***

— Ты уже встречалась с пациенткой? — спросила Гермиона у Мэри, прижимая к груди папку. Они вместе шли по слабо освещённому коридору к палате. — Ещё нет, — призналась Мэри, и в её голосе звучала усталость. — Это были просто безумные дни… Я и так редко отдыхаю, но сейчас это вообще бесконечная гонка — от одного задания к другому, пытаясь спасти как можно больше людей. Гермиона сочувственно кивнула. Она прекрасно понимала, о чём говорит её стажёрка. Во время собственной практики она работала под руководством нескольких старших целителей, которые гоняли её без остановки, поручая задания, порой казавшиеся невыполнимыми. Иногда ей казалось, что от неё ждут невозможного — просто из-за того, кем она была и какую роль сыграла во время войны. Ей не нравилось, что некоторые из наставников ставили её на пьедестал, но она никогда не жаловалась. Вместо этого она принимала каждый вызов, каким бы трудным он ни был. Теперь, став наставницей сама, она старалась быть справедливой к своим стажёрам. Она понимала, насколько изматывающей может быть эта работа, но при этом придерживалась высоких стандартов и ожидала, что им будут соответствовать. Целительство — не занятие для слабых, особенно в кризисные времена. — Расскажи, что у нас по делу, — попросила Гермиона, останавливаясь у двери палаты. — Пациентку зовут Пэнси Паркинсон, — начала Мэри, заглядывая в записи. — Судя по всему, у неё искажение памяти после попадания под магический импульс. Она считает себя магглой, хотя выросла в магической семье. Глаза Гермионы слегка расширились, но она быстро взяла себя в руки. С тех пор как она в последний раз видела Пэнси — ещё в Хогвартсе — прошло много лет. Несмотря на их непростое прошлое, Гермиона оставалась профессионалом и не собиралась отказывать кому-либо в помощи из-за старых обид. Похоже, за последние дни ей всё чаще приходилось лечить бывших однокурсников. Она отогнала лишние мысли и сосредоточилась на работе. — Понятно, — тихо сказала Гермиона и кивнула, прежде чем открыть дверь. Внутри Пэнси сидела на краю кровати — спина прямая, взгляд пустой. Она подняла глаза, когда Гермиона вошла, но в них не было ни тени узнавания. — Вы пришли меня выписать? — спросила она ровным, отстранённым голосом. — Не раньше, чем мы восстановим вашу память, — спокойно, но твёрдо ответила Гермиона, подходя ближе. — Разве от этого есть лечение? Я думала, остаётся только ждать… — в её голосе мелькнуло удивление. — Сначала я проведу несколько диагностических заклинаний, — сказала Гермиона, понимая, что объяснить всё будет непросто. Она кивнула Мэри — пора начинать. Та тут же взяла на себя разговор, задавая вопросы, чтобы отвлечь пациентку, пока Гермиона достала палочку. — Посмотрим, с чем мы имеем дело… — тихо пробормотала она, накладывая серию диагностических заклинаний. Нужно было понять: память просто заблокирована или повреждение серьёзнее. На первый взгляд физического вреда не было. Жизненные показатели Пэнси были стабильны, и никаких видимых последствий магического удара не наблюдалось. Но Гермиона чувствовала — воспоминания никуда не исчезли. Они были где-то внутри, словно скрытые мощным магическим импульсом. Она на мгновение отступила, обдумывая следующий шаг. В её арсенале было несколько базовых заклинаний восстановления памяти, но она знала — с такой магией всё не так просто. Первое заклинание не дало результата.  Пэнси продолжала отвечать на вопросы Мэри с тем же пустым выражением лица. Гермиона сжала губы. Этого было недостаточно. Если воспоминания были рассеяны или искажены, возможно, похожее — но гораздо более мягкое — воздействие поможет вернуть их на место. Нужно было действовать осторожно: подобная магия не терпит грубости, и любое излишнее усилие могло всё только ухудшить. Она наложила другое заклинание — своё собственное, разработанное за годы практики. Оно всё ещё находилось в стадии доработки, и она ни разу не применяла его на живом человеке. Но сейчас у неё не было выбора. Закончив заклинание, она почувствовала, как комната словно наполнилась мягким, бледным светом. Гермиона затаила дыхание. И на этот раз — сработало. Воздух едва заметно изменился, и взгляд Пэнси впервые дрогнул. — Грейнджер? — неуверенно произнесла она. — Что я здесь делаю? — Магия землетрясения нарушила твою память, — мягко объяснила Гермиона. — Но теперь всё восстановлено. Моя стажёрка Мэри проведёт дополнительные проверки, чтобы убедиться, что всё в порядке. Пэнси медленно моргнула, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее, но затем кивнула. — Спасибо, — тихо сказала она, и в её голосе впервые прозвучала благодарность. Гермиона слегка улыбнулась и кивнула в ответ, прежде чем выйти из палаты. Оказавшись в коридоре, она почувствовала лёгкое облегчение. Ещё один пациент спасён. Но, шагая дальше, она уже мысленно переходила к следующему делу. Людей, которым нужна помощь, оставалось слишком много — а времени, как всегда, не хватало.

***

Гермиона вышла в Косой переулок, с облегчением воспользовавшись долгожданным перерывом на обед. Чуть ранее она связалась с Гарри, чтобы узнать, как дела у детей, прежде чем позволить себе немного времени для себя. В суете своих обязанностей она, как это часто бывало, забыла взять с собой еду, поэтому решила прогуляться до небольшой сэндвичной, открывшейся год назад. Сделав заказ и получив еду, Гермиона устроилась за маленьким столиком у окна. Она ела молча, наблюдая за непрерывным потоком прохожих, каждый из которых был погружён в собственные дела. У неё была привычка — пытаться представить жизни людей, за которыми она наблюдала. Забавно, как можно лишь мельком заглянуть в чужую историю, и в то же время те же самые незнакомцы, возможно, точно так же на мгновение задумываются о ней, когда их взгляды пересекаются. Закончив, она вытерла губы салфеткой и вышла из кафе, направляясь обратно в больницу, где её уже ждали новые пациенты — люди, нуждавшиеся в её помощи. Она шла по оживлённой улице, погружённая в мысли и рабочие заботы, и, не заметив, как это произошло, столкнулась с кем-то. Оба отшатнулись от неожиданного столкновения, и Гермиона тут же начала извиняться, смущённо поднимая взгляд, чтобы увидеть, кого она едва не сбила с ног. — Гермиона? — прозвучал знакомый голос. Она моргнула от удивления и увидела перед собой Оливера Вуда. Мысли быстро сложились: после школы она время от времени сталкивалась с известным игроком в квиддич, но в последнее время они не пересекались. — Оливер? — воскликнула она. — Что ты делаешь в Англии? Я думала, ты всё ещё в туре? Оливер улыбнулся, хотя в его улыбке мелькнула неожиданная серьёзность. — Был в туре, но потом произошло землетрясение. Я решил вернуться на несколько дней — проверить, как там семья. Гермиона кивнула, понимая всю серьёзность ситуации. — Как они? — Держатся, насколько это возможно, — ответил он. Затем, немного помедлив, спросил: — А у тебя как дела? — Загружена. Очень загружена, — сказала она с лёгкой, усталой улыбкой. — Но в остальном всё хорошо. Улыбка Оливера стала шире, и Гермиона вдруг почувствовала лёгкое волнение в груди. Даже сейчас он казался ей таким же привлекательным, как и в школьные годы. В нём всегда было что-то — сила, решимость и несомненное обаяние. — Рад это слышать, — мягко сказал он. Он взглянул на часы и вздохнул. — Я немного опаздываю, но нам стоит как-нибудь встретиться и нормально поговорить. — Я бы хотела, — призналась Гермиона, её голос прозвучал чуть мягче, чем она рассчитывала. Она проводила его взглядом, пока он не растворился в толпе — высокий, уверенный, с той самой целеустремлённой походкой, которую она помнила ещё со школьных времён. Оставшись на мгновение на месте, Гермиона не смогла сдержать улыбку. В груди разлилось тёплое чувство. Эта короткая встреча стала приятной передышкой среди хаоса её жизни — напоминанием о том, что даже в самом бурном водовороте событий остаются моменты, способные остановить время и подарить неожиданно тёплое ощущение.