Песня, которую ты ещё не знаешь

— Если что, старший брат Вэй разберётся, — сказал кто-то у третьей лодки. Мадам Юй остановилась. Ученик, сказавший это, не сразу понял, что именно сделал неправильно. Он стоял с мокрой верёвкой в руках, рукава закатаны, ладони красные после вчерашнего дня, лицо честное, уставшее и совершенно не готовое к тому, что госпожа Юй повернётся к нему так медленно. — Нет, — сказала она. Ученик выпрямился. — Госпожа? — Если «что» случится, разбирается группа. Если у группы нет плана, она не выходит к воде. Если я ещё раз услышу, что вы складываете чужие обязанности на одного человека, будете до зимы учиться завязывать узлы. Вэй Усянь, стоявший у стойки с шестами, замер. Цзян Чэн, проверявший списки, поднял голову. Лань Ванцзи, сидевший у галереи с записями, посмотрел на мадам Юй. Она не посмотрела ни на кого из них. — И уберите эту верёвку с прохода, — добавила она. — Если кто-нибудь споткнётся, это будет не трагедия, а дурное воспитание. — Да, госпожа Юй! Ученик схватил верёвку и почти убежал. Вэй Усянь всё ещё смотрел ей вслед. Цзян Чэн подошёл ближе, не отрывая взгляда от матери. — Она слышала, — сказал он тихо. Вэй Усянь не стал притворяться. — Похоже. — Ты знал? — Нет. Цзян Чэн посмотрел на него. — Конечно нет. У тебя лицо такое, будто тебя сейчас тоже вызовут обозначить функцию. Вэй Усянь моргнул. — Что? Мадам Юй уже вышла к учебной линии. — Взрослые сопровождающие сегодня обозначают свои функции у воды, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали и юньмэнские ученики, и гости, и южная галерея, где держались люди Вэнь. — Никто не стоит рядом с учебными группами «просто так». Если у человека нет задачи — его место в зоне наблюдения. Вэнь Чао, который как раз зевал в рукав, перестал зевать. Цзян Чэн резко посмотрел на Вэй Усяня. — О. — Ага, — сказал Вэй Усянь. Лань Ванцзи тихо подошёл ближе — достаточно близко, чтобы слышать, но не так, чтобы нагрузить ногу лишним движением. — Она делает это из-за вчерашнего, — сказал Вэй Усянь почти беззвучно. — Да. — Это опасно. — Да. — Нужно остановить? — Нет. Вэй Усянь резко посмотрел на него. Лань Ванцзи ответил спокойно: — Нужно стоять рядом. Вэй Усянь хотел возразить. Не смог. Потому что ещё вчера Цзян Чэн заставил его проговорить вслух, что «крайний случай» не должен снова означать «Вэй Усянь исчезнет, а остальные узнают потом». Он выдохнул. — Ненавижу, когда вы все учитесь слишком быстро. Цзян Чэн сказал: — Страдай молча. У тебя это хуже всего получается. — Цзян Чэн, ты сегодня особенно заботлив. — Я сегодня особенно не хочу смотреть, как кто-то снова решает всё за всех. Вэй Усянь закрыл рот. На этот раз вовремя. --- Сопровождающие малых орденов отреагировали на правило по-разному. Кто-то растерялся. Кто-то явно обрадовался: наконец-то можно было не просто стоять у воды и делать вид, что понимаешь юньмэнские порядки. Один пожилой заклинатель из ордена Линь сразу назвался ответственным за духовные верёвки и эвакуацию с левого причала. Женщина из небольшого ордена с юга сказала, что умеет ставить короткий барьер от водной нечисти, но не будет держать его долго. Её никто не высмеял. Цзян Чэн просто записал: — Короткий барьер. Не на длительную защиту. Хорошо. Она моргнула. — Да. Один из сопровождающих признался, что на воде бесполезен, зато хорошо удерживает младших учеников от паники. — Это тоже функция, — сказала Янли, стоявшая у лекарского навеса. — После воды многие паникуют уже на берегу. Вэй Усянь посмотрел на неё с таким восхищением, что Цзян Чэн толкнул его локтем. — Не начинай. — Я молчу. — Ты молчишь громко. Вэнь Цин вышла вперёд, когда дошла очередь до неё. — Лекарская помощь, — сказала она. — Переохлаждение, судороги, травмы сухожилий, обморок после потери духовных сил, паника после контакта с нечистью. Янли сразу кивнула. — Тогда лекарь Вэнь будет у навеса. Там видно тех, кто выходит из воды слишком бледным, но ещё пытается спорить. Вэнь Цин посмотрела на неё. — Таких будет много. — У нас есть горячая вода. — И упрямые пациенты? Янли мягко улыбнулась. — Особенно. Вэй Усянь кашлянул. Лань Ванцзи посмотрел на него. — Что? — Ничего. Просто чувствую, что меня обсуждают без имён. — Верно. — Лань Чжань! Вэнь Цин, кажется, услышала. И, возможно, даже почти улыбнулась. Почти. Потом мадам Юй повернулась к южной галерее. — Вэнь Чжулю. Вода у причала перестала плескать. Не затихла. Именно перестала. Как будто кто-то зажал ладонью рот реке. Цзян Чэн застыл. Вэй Усянь почувствовал это раньше, чем увидел: резкое напряжение рядом, слишком быстрое движение руки к животу, остановленное на половине. *Не подпускай его к цзюцзю, * сказал Цзинь Лин. В этот раз без злости. Почти приказом. — Не подпустим, — прошептал Вэй Усянь. Цзян Чэн услышал. — Кто? — Твой главный критик опять беспокоится. — Я не просил. *А надо было, * буркнул Цзинь Лин. Вэй Усянь закашлялся в кулак. Цзян Чэн посмотрел на него с подозрением. — Он что-то сказал? — Ничего, что я готов повторить при твоём самоуважении. Вэнь Чжулю вышел вперёд. Медленно. Спокойно. Слишком спокойно для человека, которого только что вызвали назвать свою пользу перед чужими учениками. Вэнь Чао сразу сказал: — Он охраняет меня. Мадам Юй не отвела взгляда от Вэнь Чжулю. — Тогда его место рядом с вами. — Он также защищает от угроз. — Каких именно угроз на воде? Вэнь Чао прищурился. — Любых. — «Любые» — не функция. Это хвастовство. Кто-то из малых орденов закашлялся. Вэй Усянь очень старательно смотрел в список. Цзян Чэн — тоже. Вэнь Чжулю заговорил сам: — Я устраняю опасность. У Цзян Чэна снова побледнели губы. Вэй Усянь шагнул ближе, не заслоняя его полностью, но так, чтобы быть между ним и прямой линией взгляда Вэнь Чжулю. *Если он говорит «опасность», спросите, остаётся ли после этого опасность живой, * сказал Цзинъи. Голос был нервный, почти злой. Сычжуй тише: *Пусть назовёт, кого защищает. Не что умеет. Кого.* Вэй Усянь вдохнул. — На учебной воде, — сказал он, будто просто уточнял правило, — устранение опасности должно оставлять ученика способным продолжить обучение. Мадам Юй подхватила сразу: — Ваша техника подходит? Тишина стала такой плотной, что даже Вэнь Чао не сразу нашёл слова. Вэнь Чжулю смотрел на мадам Юй. Мадам Юй смотрела на него. Не моргала. Не касалась Цзыдяня. Не повышала голоса. И от этого было хуже, чем если бы фиолетовая молния уже легла между ними. Вэнь Чао наконец усмехнулся. — Вы сомневаетесь в человеке Кишаня? — Я сомневаюсь в любой технике, которую отказываются назвать рядом с детьми, — сказала мадам Юй. Вэнь Чао изменился в лице. Цзян Фэнмянь сделал шаг вперёд. Не закрывая её. Становясь рядом. — Вэнь Чжулю числится личной охраной молодого господина Вэнь, — сказал он ровно. — Следовательно, его место — в зоне наблюдения Кишань Вэнь. К учебным группам он не приближается без прямого вызова ответственного наставника. — Это оскорбление, — сказал Вэнь Чао. — Это порядок, — ответил Цзян Фэнмянь. Цзян Чэн записал что-то на дощечке. Слишком резко. Вэй Усянь заглянул через плечо. Там было написано: **Вэнь Чжулю — зона наблюдения. Не подпускать.** — Аккуратный у тебя почерк, когда ты хочешь кого-то убить. — Заткнись. — Не спорю. Лань Ванцзи тихо сказал: — Вэй Ин. — Здесь. — Ты услышал? Вэй Усянь посмотрел на мадам Юй. Потом на Вэнь Чжулю. Потом на воду, которая снова начала плескать. Очень тихо. — Да. Правила тоже могли быть оружием. Но он не сказал это вслух. Гусу и так выглядел слишком довольным. --- Второй день занятий пошёл тяжелее первого. Не из-за воды. Из-за людей. Вэнь Чао теперь не просто скучал. Он злился. И его люди, конечно, очень быстро поняли, что лучший способ угодить ему — мешать так, чтобы это нельзя было назвать вмешательством. Один из учеников Вэнь «случайно» встал слишком близко к лодке малого ордена, когда те готовились к посадке. Цзян Чэн тут же сказал: — Зона наблюдения отмечена верёвкой. — Я просто смотрел. — Смотрите оттуда. — Мне плохо видно. Вэй Усянь, проходя мимо, подал ему длинный шест. — Тогда держите. Будете смотреть издалека и указывать, если кто-то падает. Очень полезная задача. Ученик Вэнь застыл. — Я не… — Вы же хотели лучше видеть. Цзян Чэн отвернулся. Плечи у него подозрительно дрогнули. Другой человек Вэнь бросил ученику малого ордена: — Если боишься воды, зачем приехал? Парень покраснел, сжал шест, шагнул слишком резко — лодка опасно качнулась. Вэй Усянь оказался рядом мгновенно. — Стоп. Голос был тихий. Но все остановились. Он не посмотрел на человека Вэнь. Сначала — на ученика в лодке. — Вышел. — Но… — Вышел. Тот вышел на берег, бледный от стыда и злости. Вэй Усянь взял у него шест. — Бояться воды нормально. Делать вид, что не боишься, — опасно. Доказывать что-то человеку, который стоит на сухой доске и работает языком, — глупо. Кто-то из юньмэнских учеников тихо хрюкнул. Человек Вэнь зло посмотрел на Вэй Усяня. — Ты… — А вы, — Вэй Усянь наконец повернулся к нему, — займёте место в лодке. Тот моргнул. — Что? — Вы так уверенно говорите о страхе, что нам всем полезно посмотреть, как вы держитесь на воде. Вэнь Чао с навеса резко сказал: — Мои люди не обязаны… Мадам Юй, не глядя на него: — Тогда они не комментируют тех, кто обязан. Снова тишина. Потом Цзян Фэнмянь мягко добавил: — Выбирайте. Человек Вэнь сел в лодку. Плохо сел. Лодка качнулась. Вэй Усянь очень доброжелательно сказал: — Ничего. Вода не уважает происхождение, но уважает повторение. Малые ордена услышали. Это было нужно. --- Первые мелкие саботажи закончились тем, что Юньмэн получил почти идеальный набор учебных примеров. Перетёртая верёвка? Отлично. Вэй Усянь показал, как проверять волокна перед упражнением. Сдвинутый шест? Цзян Чэн устроил короткую лекцию о том, что «случайно» плохо сочетается со словом «безопасность». Оставленный на проходе мокрый плащ? Янли спокойно подняла его, спросила, чей он, и так посмотрела на виновного, что тот сам вызвался высушить ещё три. Лань Ванцзи заметил, что одна лодка слегка перегружена с левого борта, и написал Вэй Усяню одно слово на дощечке. **Левая.** Вэй Усянь, даже не спрашивая, поменял двух учеников местами. Цзян Чэн заметил. — Вы уже переписываетесь во время работы? — Это рабочая переписка. — Там одно слово. — Очень содержательное. — Я вас обоих ненавижу. — Неправда, ты ценишь эффективность. Цзян Чэн швырнул в него мокрую тряпку. Вэй Усянь увернулся. Тряпка попала в ученика Вэнь, который как раз пытался сделать вид, что не слушает. На мгновение все замерли. Потом Цзян Чэн сказал: — Верните. Ученик Вэнь вернул. И двор снова заработал. Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Усяня. — Ты нарочно не увернулся полностью. — Я понятия не имею, о чём ты. — Мм. — Лань Чжань, не смотри на меня так. Иногда мокрая тряпка сама выбирает сторону истории. Цзинъи в воде тихо сказал: *Старший Вэй, это было прекрасно.* — Спасибо. Сычжуй: *Но лучше не повторять.* — Скучный Лань номер два. Лань Ванцзи поднял глаза. — Что? — Ничего. --- К полудню вода изменилась. Не у причала. Дальше. Там, где тренировочная линия заканчивалась и начиналась более глубокая часть протока. Туда сегодня никого не пускали — Цзян Чэн сам поставил красные метки на верёвках, а мадам Юй велела двум старшим ученикам следить, чтобы никто не решил проверить глубину «случайно». Вэй Усянь как раз объяснял группе, почему «я умею плавать» не означает «я умею не запаниковать, когда под ногой нет дна». И вдруг услышал. Не плеск. Не голос. Тяжёлое дыхание под водой. Будто где-то далеко огромный панцирь скрёб о камень. Он замолчал. Лодки продолжали качаться. Ученики смотрели на него, ожидая следующей шутки. Но шутка не пришла. Лань Ванцзи поднялся у галереи. Цзян Чэн заметил почти одновременно. — Что? Вэй Усянь смотрел на глубокую воду. *Вэй-цяньбэй…* голос Сычжуя стал очень тихим. *Это не здесь.* Пауза. *Но скоро.* Цзинъи, без обычной бравады: *Черепаха.* Цзинь Лин зло выдохнул: *Опять эта дрянь? * Вэй Усянь закрыл глаза на один вдох. Запах крови. Подземная пещера. Тёмная вода. Лань Чжань рядом, раненый, мокрый, слишком спокойный. Собственные пальцы на струнах лука. Зубы твари, которая не должна была стать уроком для детей. Он открыл глаза. — Не сейчас, — сказал он. Цзян Чэн подошёл ближе. — Что не сейчас? Вэй Усянь повернулся к ученикам. — Перерыв. Все на берег. Без героизма, без «ещё раз», без «я почти понял». Кто скажет «почти», будет почти ужинать. Ученики задвигались. Цзян Чэн не стал спорить при них. Лань Ванцзи уже шёл к ним, медленно, но с таким лицом, что Вэй Усянь понял: если попробует отмахнуться, ему не дадут. — Старый узел, — сказал он до вопроса. Цзян Чэн выругался. Очень тихо. Почти прилично. — Какой? Вэй Усянь посмотрел на глубокую воду. — Черепаха-губительница. Цзян Чэн замер. Лань Ванцзи рядом стал совсем тихим. Мадам Юй, стоявшая у навеса, повернулась к ним. Она услышала не слово. Тон. И этого хватило. --- Вечером в боковой комнате снова лежали списки. На этот раз сухие. Почти. Цзян Чэн заранее убрал мокрые дощечки, потому что заявил, что у него уже достаточно трагедий, чтобы ещё и чернила расползались. На столе лежала карта водных участков вокруг Юньмэна. Янли поставила рядом лампу, потом вторую. — Сначала скажите, где будут ученики, — сказала она, — потом спорьте о чудовище. Вэй Усянь покосился на Лань Ванцзи. — Шицзе страшнее Черепахи. Лань Ванцзи тихо сказал: — Полезно. — Ты всегда на её стороне. — Да. В комнате были Цзян Фэнмянь, мадам Юй, Цзян Чэн, Янли, Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Больше никого. Даже слуг отправили с поручениями достаточно далеко, чтобы никто не услышал слово «Черепаха» и не решил, что сборы окончательно сошли с ума. Цзян Чэн ткнул в карту. — Объясняй. Вэй Усянь провёл пальцем по линии протоки. — В старой линии Вэнь загнали учеников в пещеру Черепахи-губительницы. Это не водная безопасность, это была ловушка. Без оружия, без еды, с Вэнь Чао, который считал себя главным героем чужого кошмара. — Как неожиданно, — сказал Цзян Чэн. — Но сам узел, похоже, всё равно рядом. Сегодня вода отозвалась. Не здесь, но скоро. Цзян Фэнмянь посмотрел на карту. — Ты уверен? Лань Ванцзи ответил за него: — Да. Вэй Усянь бросил на него быстрый взгляд. Лань Ванцзи не отвёл глаз. Цзян Чэн сжал кисть. — То есть если мы ничего не сделаем, оно всё равно выплывет. — Или Вэнь сами найдут способ загнать туда учеников, — сказал Вэй Усянь. — Время любит старые ходы. Мадам Юй холодно спросила: — А если мы выберем ход первыми? Вэй Усянь посмотрел на неё. Она уже думала не о том, как избежать. А о том, как использовать. И это было страшно правильно. — Черепаха — водная тварь, — сказал Вэй Усянь медленно. — Большая. Опасная. Отлично подходит как финальное испытание для сборов, если не говорить слово «самоубийство» слишком громко. Цзян Чэн посмотрел на него. — У тебя лицо плохой идеи. — Не плохой. — Вэй Усянь. — Очень плохой, — признал он. — Поэтому, возможно, рабочей. Янли сложила руки на столе. — Сначала ученики. — Да, шицзе. — Не «да» таким голосом, будто ты уже придумал, как их вывести после того, как сам останешься внутри. Вэй Усянь замолчал. У всех Цзян в комнате что-то щёлкнуло почти одновременно. Опять. Не сказали. Но воздух сказал за них. Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Усяня. Цзян Чэн сказал вслух: — Нет. Вэй Усянь поднял руки. — Я ещё ничего не предложил. — Ты уже выглядишь как человек, который хочет предложить себя на крайний случай. — Я всего лишь хотел сказать, что на крайний случай у нас есть мой тёмный путь. — Нет, — сказал Цзян Чэн. — Нет, — сказал Лань Ванцзи. — Нет, — сказала Янли. Мадам Юй не сказала «нет». Она сказала: — «Крайний случай» не является планом. Вэй Усянь медленно опустил руки. — Вы все сегодня очень слаженные. Цзян Чэн ткнул пальцем в карту. — Потому что у тебя эти фразы исторически совпадают с «я сейчас сделаю глупость, а вы узнаете позже». — Я говорю вслух! — Вот поэтому ты ещё сидишь, а не связан у шицзе на кухне. Янли очень мягко сказала: — Верёвки есть. Вэй Усянь посмотрел на неё с ужасом. — Шицзе. — Пиши план. Он взял кисть. Лань Ванцзи чуть подвинул к нему бумагу. — Итак, — сказал Вэй Усянь уже тише. — Мы не ждём, пока Вэнь выберут пещеру, учеников и условия. Мы сами подаём Черепаху как финальное испытание. Не для всех. Не сразу. Сначала разведка. Потом ограниченная группа. Ученики малых орденов — на внешнем круге, с эвакуацией. Никто без оружия. Никто без еды. Никто без выхода. — Вэнь Чао захочет участвовать, — сказал Цзян Чэн. — Он захочет трофей, — поправила мадам Юй. Цзян Фэнмянь посмотрел на неё. — И мы хотим, чтобы он захотел. — Да, — сказала она. В комнате стало холоднее. Не от воды. От честности. Они все уже убивали во время войны. Или будут. Или помнили, каково это — выбирать, кто должен умереть, чтобы другие могли жить. Никто из них не был чистым листом. Но всё равно было одно дело — убивать в бою, когда меч уже поднят. И другое — сидеть за столом, писать план и оставлять место, где человек должен не вернуться. Янли первой нарушила тишину. — Дети не должны быть рядом, когда взрослые решат играть в старую судьбу. Мадам Юй посмотрела на дочь. — Не будут. — Тогда отметьте это на карте. Вэй Усянь отметил. Рука у него не дрожала. Лань Ванцзи видел. И от этого тревожился сильнее. Цзян Чэн сказал: — То есть мы хотим сделать так, чтобы Вэнь Чао сам полез к твари, которую не сможет контролировать. — Да. — И Вэнь Чжулю пойдёт с ним как охрана. — Да. — Но против Черепахи его способность бесполезна. — Почти. — А если он попытается спасти Вэнь Чао? Мадам Юй ответила: — Пусть попробует. Цзян Фэнмянь тихо произнёс: — Цзыюань. — Что? — резко спросила она. — Ты хочешь оставить Сжигающего ядра ходить у спины нашего сына, потому что нам неприятно признать, что мы обсуждаем убийство? Цзян Фэнмянь не отвёл взгляда. — Нет. Я хочу, чтобы если мы это обсуждаем, мы не называли это иначе. Тишина. Вэй Усянь опустил глаза на карту. Вот за это Цзян Фэнмянь был страшнее, чем казался. Он мог мягко сказать вещь, от которой уже нельзя отвернуться. — Хорошо, — сказал Цзян Чэн глухо. — Мы обсуждаем, как убить Вэнь Чжулю так, чтобы это выглядело как охота, в которую Вэнь Чао сам полез из-за своей гордости. Вэй Усянь кивнул. — Да. Янли закрыла глаза на миг. Потом открыла. — И как не дать ему утащить с собой учеников. — Да, — сказал Вэй Усянь. Лань Ванцзи добавил: — И как не дать Вэй Ину стать приманкой. Вэй Усянь повернулся к нему. — Я не… Цзян Чэн бросил кисть на стол. — Даже не начинай. Сычжуй где-то очень тихо сказал: *Вэй-цяньбэй, пожалуйста.* Цзинъи, уже совсем без шутки: *Мы вчера же говорили.* Цзинь Лин зло: *Если он скажет «я справлюсь», бейте сразу.* Вэй Усянь поднял ладони. — Меня только что избили хором будущего. — Заслуженно, — сказал Цзян Чэн. Лань Ванцзи смотрел на него. — Не один. Вэй Усянь выдохнул. — Поэтому говорю вслух. И это немного помогло. Не всё. Но немного. --- Они писали долго. Не красивый план. Рабочий. Сначала — разведка глубокого участка без учеников. Вэй Усянь, Лань Ванцзи, Цзян Чэн, двое старших юньмэнских учеников, один человек от Цзян Фэнмяня. Мадам Юй хотела идти сама. Цзян Фэнмянь сказал: — Если ты пойдёшь, Вэнь Чао поймёт, что там что-то важное. Она посмотрела на него так, будто это было почти оскорбительно разумно. — Хорошо. — Я рад, что ты согласна. — Не радуйся. Потом — слух. Не прямой. Не «мы нашли Черепаху-губительницу». Сначала среди учеников должен появиться разговор о большой водной твари, следах на глубокой воде, о том, что Юньмэн, конечно, не станет брать неподготовленных. Вэнь Чао должен услышать. Не от Вэй Усяня. Слишком очевидно. Лучше от кого-то из юньмэнских старших, которые «не заметят», что рядом люди Вэнь. Цзян Чэн сказал: — Он захочет доказать, что Кишань не боится того, к чему Юньмэн не подпускает учеников. — Именно, — сказал Вэй Усянь. — Ненавижу, что это звучит логично. — Спасибо. — Это не похвала. — Уже почти. Янли отметила на отдельном листе: внешняя линия эвакуации, лекарский навес дальше от воды, тёплая вода, сухие ткани, запрет младшим группам приближаться к глубокому участку. Мадам Юй добавила: — И никто не говорит «если что, Вэй Усянь». Вэй Усянь опустил кисть. — Госпожа Юй… Она посмотрела на него прямо. Не мягко. Не виновато. — Никто, — повторила она. Он не стал шутить. — Да. Цзян Чэн посмотрел на мать. Потом на Вэй Усяня. Понял, что они оба понимают нечто, о чём ему пока не сказали напрямую. И решил, судя по лицу, что это тоже будет «потом». Очень близкое «потом». Цзян Фэнмянь в это время провёл пальцем по карте. — Если ошибка будет стоить хотя бы одного ученика, план отменяется. — Да, — сказала Янли первой. Потом Лань Ванцзи: — Да. Потом Цзян Чэн: — Да. Вэй Усянь кивнул последним. — Да. Цзян Фэнмянь посмотрел на него чуть дольше. — Включая тебя. Вэй Усянь поморщился. — Все сегодня ужасно внимательные. — Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи. — Да, да. Включая меня. Цзян Чэн ткнул в бумагу. — Запиши. — Что? — «Включая Вэй Усяня». — Это унизительно. — Полезно. Лань Ванцзи подвинул бумагу ближе. Вэй Усянь посмотрел на него. — Ты тоже? — Да. Он вздохнул и написал. **Включая Вэй Усяня.** Цзян Чэн проверил. — Почерк ужасный, но смысл верный. — Мой почерк страдает от оскорблений. — Пусть привыкает. --- Когда они наконец вышли из боковой комнаты, двор уже почти стих. Почти — потому что Юньмэн полностью не стихал никогда. У кухни кто-то мыл посуду. У дальнего навеса двое учеников спорили шёпотом, но всё равно достаточно громко, чтобы их услышали предки. Из южной гостевой доносился голос Вэнь Чао, раздражённый даже в усталости. Мадам Юй остановилась у выхода. — Завтра с утра — функции взрослых ещё раз. При всех. — Чтобы Вэнь Чао снова разозлился? — спросил Цзян Чэн. — Чтобы малые ордена услышали правило дважды. Цзян Чэн кивнул. — Да. Она пошла дальше. Потом, не оборачиваясь, сказала: — И если кто-то снова скажет, что один человек справится за всех, отправь его ко мне. Вэй Усянь замер. Цзян Чэн посмотрел на него. — Слышал? — Я ничего не говорил. — Ты подумал. — Нечестно наказывать за мысли. Лань Ванцзи тихо: — Иногда полезно. — Предательство теперь и мыслительное. Янли подошла к ним с подносом. — Вы всё ещё не ели после совета. Цзян Чэн уставился на неё. — Шицзе, мы обсуждали чудовище. — Поэтому вам нужно поесть. Вэй Усянь сразу взял чашку. — Вот. Вот почему шицзе главнее Черепахи. Цзян Чэн взял вторую. — Не говори это рядом с чудовищем. Вдруг обидится. — Тогда пусть придёт на ужин и попробует спорить с шицзе. Лань Ванцзи взял чашку, которую ему протянула Янли. — Благодарю. Вэй Усянь посмотрел на него с удовольствием. — Лань Чжань уже часть пищевой стратегии Юньмэн. — Мм. С южной галереи донёсся раздражённый голос Вэнь Чао: — Почему у нас снова этот пресный суп? Цзян Чэн, не поворачиваясь, сказал: — Потому что лучший закончился. Янли укоризненно посмотрела на него. — А-Чэн. — Что? Он же не слышал. Из южной галереи: — Я слышал! Вэй Усянь подавился чаем. Лань Ванцзи забрал у него чашку. — Осторожно. — Я не виноват, это было нападение супом. Цзян Чэн впервые за весь вечер почти рассмеялся. Почти. Потом ткнул Вэй Усяня в плечо. — Завтра разведка. Не опаздывай. — Я когда-нибудь опаздывал на плохие идеи? — Именно поэтому я волнуюсь. Вэй Усянь хотел ответить. Не успел. Лань Ванцзи спокойно сказал: — Пойдём спать. Цзян Чэн поднял палец. — Вот. Слушай его. Завтра мне нужен Вэй Усянь с мозгами, а не только с героическими порывами. Вэй Усянь вздохнул. — Всё. Теперь даже мои мозги распределили по расписанию. Янли улыбнулась. — Хорошо. Он посмотрел на неё. Потом на Лань Чжаня. Потом на Цзян Чэна, который уже снова смотрел в сторону южной гостевой с таким лицом, будто мысленно переставлял Вэнь Чао в самую неудобную лодку. — Хорошо, — повторил Вэй Усянь тише. И на этот раз не стал спорить.