Ёжик

      Утро среды выдалось на редкость суетливым. Павильон №5, где декораторы с маниакальной точностью воссоздали интерьер дешёвого лондонского паба, гудел, как потревоженный улей. Воздух был пропитан искусственным дымом, запахом пролитого пива — бутафоры щедро полили пол безалкогольным солодовым напитком для пущей достоверности, — и горячей пылью от софитов.       Гарри сидел в углу, на продавленном кожаном диванчике, который был частью декорации, и бездумно крутил в руках пустой стакан для виски. Его мысли были далеко от сценария. Они упорно возвращались ко вчерашнему вечеру, к полутёмной парковке и прикосновению длинных, прохладных пальцев к его шее.       Он почти не спал этой ночью. Ворочался в своей огромной кровати, прокручивая в голове интонации Тома, его потемневший взгляд, этот собственнический жест, и, что пугало Гарри больше всего — он не чувствовал отторжения. Напротив, воспоминания вызывали где-то в груди тягучий, горячий трепет.       — Эй, Земля вызывает Поттера! — голос Гермионы вырвал его из раздумий. Она подошла к диванчику, хмуро глядя на экран своего смартфона. — Ты сегодня какой-то рассеянный. И не пытайся списать это на вживание в роль пьяного инспектора. Я видела, как ты утром споткнулся о собственную спортивную сумку и даже не выругался. Что происходит?       — Ничего особенного, Герм, — Гарри виновато улыбнулся, потирая переносицу. — Просто недосып.       — Недосып, — Гермиона прищурилась, её проницательный взгляд прошёлся по лицу друга. — Понятно. А тот факт, что ты пялишься на дверь гримёрной Реддла последние двадцать минут, тоже как-то связан с недосыпом?       — Я не пялюсь! — возмутился Гарри, чувствуя, как краснеют кончики ушей.       — Гарри Джеймс Поттер. Я знаю тебя половину жизни. Ты не умеешь врать. — Она села рядом, понизив голос. — Рем вчера обмолвился, что между вами на площадке искрит так, что скоро понадобятся огнетушители. Скажи мне честно: парень переходит границы? Если он позволяет себе лишнее, я поговорю с Сириусом и его стервозной агентшей.       — Нет! — Гарри ответил слишком быстро и слишком громко, но тут же осёкся и потёр шею. — Нет, Гермиона. Том ведет себя исключительно профессионально. Просто он очень глубоко погружается в материал. Это издержки метода, понимаешь?       Гермиона недоверчиво хмыкнула, но развить тему не успела. В этот момент дверь гримерной распахнулась, и на площадку вышел Том.       Гарри инстинктивно подобрался. Реддл был одет в тёмные джинсы и чёрную водолазку, поверх которой был накинут кожаный пиджак. Очередная вариация костюма детектива Вэнса, которая, казалось, была создана исключительно для того, чтобы подчеркнуть широкие плечи и узкую талию Тома. Его волосы были уложены с лёгкой, тщательно выверенной небрежностью.       Как только Том переступил порог павильона, его взгляд безошибочно нашёл Гарри. Тёмные глаза сверкнули в полумраке, и на секунду на губах младшего актера появилась та самая мягкая, интимная улыбка, предназначенная только для одного человека. Затем Том моргнул, маска холодного профессионала вернулась на место, и он направился к режиссеру.       — Матерь божья, — пробормотала Гермиона, проследив за этим безмолвным обменом взглядами. — Беру свои слова назад. Он не переходит границы, Гарри, он их сносит бульдозером. — Она похлопала его по плечу и ушла к плейбэку, оставив Гарри наедине с бешено колотящимся сердцем.       — Внимание на площадке! — раздался усиленный мегафоном голос Сириуса. — Репетиция! Гарри, Том, за барную стойку!       Гарри тяжело поднялся, поправил мятую рубашку своего персонажа и направился в центр павильона. Барная стойка из тёмного дерева была липкой на ощупь, а тусклый свет красных неоновых вывесок придавал лицам болезненный, изможденный вид.              Том уже стоял там, засунув руки в карманы куртки.       — Как спалось, Гарри? — тихо спросил Том, когда Гарри подошел ближе. В его голосе скользила едва уловимая насмешка, словно он прекрасно знал, что стал причиной бессонницы Поттера.       — Отлично, Том. Видел сны о единорогах и радуге, — огрызнулся Гарри, стараясь не смотреть на губы собеседника. — Давайте просто отснимем это.       — Так, парни, — Сириус подошёл к ним, размахивая свернутым в трубку сценарием. — Эта сцена — эмоциональный пик первого акта. Джеймс на дне. Он напился, потому что уверен, что дело провалено. Вэнс находит его. Том, ты должен показать, что Вэнс презирает слабость Джеймса, но при этом он не может его бросить. Там должна быть странная привязанность, почти болезненная. Поняли?       — Я понял, Сириус, — кивнул Том, бросив на Гарри долгий, выразительный взгляд. — Болезненная привязанность. Я могу это сыграть.       Гарри сглотнул.       — По местам! Камера! Мотор!       Гарри рухнул на барный стул, положив голову на скрещенные руки. Перед ним стоял стакан с подкрашенной чаем водой и кубиками пластикового льда. Плечи его ссутулились, он дышал тяжело и прерывисто. В одно мгновение Гарри перестал быть растерянным актёром и превратился в сломленного инспектора Джеймса.       За спиной раздались твёрдые, чеканные шаги. Том остановился в полуметре.       — Я обошёл пять баров в этом районе, прежде чем нашёл вас, — голос Тома был холодным, как сталь, но в нём слышалась затаенная ярость.       Гарри медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, поднял голову. Он не оборачивался, глядя на своё отражение в зеркале за барной стойкой. В этом же зеркале он видел Тома.       — Значит, у тебя слишком много свободного времени, салага, — хрипло произнес Гарри, потянувшись к стакану. — Иди домой.       Его пальцы почти сомкнулись на стекле, когда чужая рука резко перехватила его запястье. Том шагнул вплотную. Его хватка была жесткой, почти болезненной.       — Вы больше не будете пить, — процедил Том.       Гарри резко развернулся на стуле, выдёргивая руку.       — Не указывай мне, что делать! — рявкнул он, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним Тома. — Ты думаешь, ты всё знаешь? Думаешь, твоя академия и твои идеальные оценки подготовили тебя к этому? Мы играем с монстром, Вэнс!       Гарри попытался встать, но покачнулся — он блестяще отыгрывал опьянение. Том мгновенно среагировал, подавшись вперед и обхватив Гарри за талию, чтобы тот не упал. Пространство между ними сократилось до ничтожных миллиметров.       Гарри оказался прижат к груди Тома. Он чувствовал жесткую ткань его водолазки, чувствовал жар, исходящий от молодого тела, и запах можжевельника, который уже начал ассоциироваться у него с Реддлом.       По сценарию Джеймс должен был оттолкнуть Вэнса, и Гарри уперся руками в плечи Тома.       — Отпусти меня, — прохрипел он.       Но Том не отпустил. Он лишь крепче сжал руки на талии Гарри, его пальцы впились в ткань рубашки. Глаза Тома, тёмные и бездонные, смотрели прямо в душу.       — Нет, — прошептал Том реплику Вэнса, но его голос дрогнул, и в этой дрожи было столько искреннего, не сыгранного отчаяния, что у Гарри перехватило дыхание. — Я не отпущу вас, Джеймс. Я не позволю вам разрушить себя. Вы нужны мне.       Слова повисли в душном воздухе павильона.       В сценарии после этих слов Джеймс должен был усмехнуться и сказать какую-то колкость. Но Гарри не мог выдавить из себя ни звука. Он тонул в этих глазах. Он видел в них не холодного, расчётливого актера Тома Реддла, а молодого мужчину, который отчаянно и упрямо пытался пробиться к его сердцу.       Пальцы Гарри, упиравшиеся в плечи Тома, против его воли медленно разжались, превращаясь из отталкивающего жеста в цепляющийся.       Лицо Тома оказалось так близко, что Гарри чувствовал на своих губах его горячее дыхание. Взгляд Тома скользнул ниже, на приоткрытые губы Гарри, и в нём вспыхнуло такое откровенное, голодное желание, что Гарри показалось, будто земля уходит из-под ног. Реддл подался вперёд, ещё на долю дюйма, стирая последние границы…       — Стоп! Снято! — истерично радостный вопль Сириуса разорвал тишину, как выстрел. — Блядь, ребята, это был разъёб! Я клянусь, я перестал дышать! Это напряжение! Том, твой взгляд — это просто нечто!       Гарри резко отшатнулся, едва не упав. Его сердце билось о рёбра так сильно, что, казалось, это было слышно на всей площадке. Он судорожно провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть самообладание.       Том отступил на шаг. Его лицо мгновенно заледенело, но грудь тяжело вздымалась. Он молча кивнул режиссеру и, не глядя на Гарри, стремительным шагом направился к выходу из павильона.       — Перерыв двадцать минут! — скомандовал Сириус.       Гарри рванул к выходу. Ему нужен был воздух. Ему срочно нужно было остаться одному. Он почти бегом миновал декорации, пронесся мимо удивленного Рона и выскочил на улицу, где лондонский ветер немного остудил его пылающие щеки.       Он дошел до своего трейлера, запер дверь на замок и прислонился к ней спиной, закрыв глаза.       — Идиот, — прошептал он в тишину. — Какой же ты идиот.       Он хотел этого. Там, за барной стойкой, когда их губы разделяли миллиметры, Гарри Джеймс Поттер, взрослый, опытный мужчина, поймал себя на мысли, что отчаянно хочет, чтобы Том Реддл его поцеловал.       Забота и профессиональный интерес, которыми он прикрывался всё это время, рухнули, оставив его один на один с пугающей правдой. Его горделивый колючий Ёжик оказался хищником, и Гарри сам с радостью шагнул в его капкан.       В дверь тихо постучали, отчего Гарри вздрогнул.       — Гарри. Это Том. Откройте. — Голос звучал приглушенно, но требовательно.       Поттер сглотнул. У него был выбор: притвориться, что его здесь нет, или встретиться с последствиями лицом к лицу. Он никогда не был трусом.       Щёлкнул замок. Гарри распахнул дверь. Том стоял на ступеньках, сунув руки в карманы. Его идеальная прическа слегка растрепалась от ветра, что придавало ему неожиданно мальчишеский вид, но взгляд был взрослым и решительным.       — Можно войти? — спросил Том.       Гарри молча отступил в сторону, пропуская его внутрь.       В трейлере повисла тяжелая тишина. Том осмотрелся, его взгляд скользнул по небрежно брошенной на диван куртке Гарри, по сценарию с загнутыми страницами, по недопитому стакану с остатками зелёного смузи от Гермионы.       — Что ты делаешь, Том? — наконец нарушил молчание Гарри. Он старался, чтобы его голос звучал строго, но предательская хрипотца выдавала его с головой.       — Забочусь о напарнике, — Том медленно повернулся к нему. — Разве не так мы решили это называть? — уголок его губ дрогнул в полуулыбке.       — Прекрати, — Гарри потёр лицо руками. Он чувствовал себя уязвимым и совершенно не готовым к этому разговору. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Эти твои взгляды… прикосновения. То, что сейчас было в кадре. Ты переходишь черту.       — А если я скажу, что не хочу видеть эту черту, Гарри? — Реддл понизил голос до бархатного шёпота. Он подошёл так близко, что Гарри снова окутал запах можжевельника. — Если я скажу, что то, что происходит в кадре — лишь бледная тень того, что я на самом деле хочу сделать?       — Тебе двадцать два, Том, — произнес Гарри, вскидывая голову, так, чтобы их взгляды встретились. — Ты блестящий актёр, ты на пике формы, и ты просто запутался. Тебе кажется, что химия между нашими персонажами…       — Не смейте, — резко оборвал его Том. Его глаза опасно блеснули. — Не смейте обесценивать то, что я чувствую, списывая это на актёрскую игру. Я не Вэнс, а вы не Джеймс. Я знаю разницу, и я знаю, чего я хочу.       Гарри растерянно моргнул. Уверенность Тома подавляла.       — И чего же ты хочешь? — выдохнул Гарри.       Том не ответил сразу. Он медленно поднял руку, и длинные, аккуратные пальцы коснулись щеки Гарри, очерчивая линию скулы. Прикосновение было невероятно нежным, контрастирующим с жёстким взглядом Тома.       — Я хочу, чтобы вы перестали от меня бегать, — прошептал Том, и его большой палец мазнул по нижней губе Гарри. — Я хочу, чтобы вы смотрели на меня так, как смотрели сегодня за барной стойкой. Не как на мальчишку, а как на мужчину.       У Гарри перехватило дыхание. Тепло чужой руки обжигало кожу. Он должен был оттолкнуть его, сказать какую-нибудь глупую шутку, перевести всё в фарс, но вместо этого Гарри, повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему чувству, чуть подался навстречу прикосновению, прикрывая глаза на долю секунды.       Том шумно втянул воздух. Его зрачки расширились. Он воспринял этот микроскопический жест как капитуляцию и подался вперёд.       Но в этот момент тишину трейлера разорвал пронзительный звонок телефона Гарри, забытого на столе.       Оба вздрогнули, как от удара. Гарри резко отступил назад, едва не сбив небольшой журнальный столик и уронив на пол стопку журналов.       — Чёрт… извини, — пробормотал он, судорожно наклоняясь, чтобы собрать разлетевшиеся страницы, и проклиная свою извечную неуклюжесть.       Том опустился на одно колено рядом с ним, его руки перехватили руки Гарри.       — Оставьте, — мягко сказал Реддл.       Гарри поднял на него глаза. Взгляд Тома потеплел, теперь там больше не было хищного напора, только нежность.       — Ты невыносим, Ёжик, — ласково выдохнул Гарри, впервые за этот день не чувствуя раздражения или паники. От взгляда Реддла и от осознания того, что этот невозможный, красивый и талантливый парень действительно смотрит только на него, в груди поселилась искрящаяся радость.       — Только для вас, Гарри. Только для вас.