Всё на своих местах

             С момента возвращения Анны из Челябинска в Москву прошло две недели. За это время в её жизни произошло столько событий, что ей казалось, что она попала в чёртов калейдоскоп и понятия не имеет, как из него выбраться. После того, как информация об её участии в «Stars on Ice» попала в прессу, Щербакову атаковали со всех сторон – СМИ просили любых комментариев, а лучше полного рассказа со всеми подробностями. Для российского фигурного катания это приглашение стало тем самым громом среди ясного синего неба. При этом она даже не пыталась уточнить у американской стороны, почему информация об участниках появилась так заранее – зачем? Рано или поздно всё равно бы все всё узнали. Да, получилось не совсем так, так Ане бы хотелось, но сейчас выбирать не приходилось. Надо было просто принять это и что-то делать с возникшим шумом.       Девушка крутилась в этой чехарде, пытаясь совсем не сойти с ума ещё до своего отъезда. Анна по-прежнему молчала и не давала никаких интервью – её единственным комментарием оставался небольшой пост в сети, после официального заявления её менеджера, как они и договаривались, который лаконично гласил:

«Дорогие друзья!

Хочу немного внести ясности в сложившуюся ситуацию – да, я действительно еду в США для участия в американской части шоу «Stars on Ice» на весь период его проведения – два месяца. Пока это всё, что я могу вам рассказать. Я искренне ценю вашу поддержку и вижу все тёплые слова. Спасибо всем вам.

С любовью, Ваша Анна Щербакова».

      Как только Аня прилетела домой, то первым же делом отправилась в родительский дом, желая срочно всё обсудить с родными. Она знала, что могла не торопиться, так как они её поняли и не осуждали, однако для самой Ани это был крайне важный момент, а если точнее, её упущение – семья должна была услышать это не так, не через социальные сети и прессу, а только от самой девушки. И никак иначе. А потому она рвалась если не исправить всю ситуацию, то хотя бы сгладить углы. Это нужно было не её родителям, это нужно было лично ей. Щербакова понимала, что была виновата, пусть даже все говорили об обратном. Она едва успела порог переступить, как тут же начала рассказывать семье все подробности, которые знала сама, все переживания и сомнения, которые скрывались внутри, все свои планы по поводу возможных программ и будущего контента – Аня выложила им всё, и в ответ получила сумасшедшую поддержку и подтверждение правильности принятого решения. И как только девушка поняла, что выполнила своё намерение, то действительно вздохнула с облегчением.       Анна все эти две недели буквально пряталась ото всех, стараясь слиться с толпой и даже носа не казать в места скопления людей. И, на удивление, у неё это более, чем получалось. Щербакова продолжала тренироваться, ежедневно наращивая нагрузку, параллельно с этим немного изменила свой подход к питанию, так как до шоу оставалось всё меньше времени, а её форма была далека от идеала – нужно было немного похудеть, чтобы не казаться на льду слишком громоздко. Для обычной жизни её абсолютно устраивало то, что она имела после завершения карьеры. Анна поддерживала себя в форме, регулярно посещая зал и ледовые тренировки, чего вполне хватало для участия в различных мероприятиях и шоу. При этом девушка почти не ограничивала себя в еде – за годы, проведённые в спорте, ей это до чёртиков надоело. Аня ела абсолютно всё, не забывая радовать себя чем-то сладким, но последние две недели сладости были под запретом. Ей было сложно, даже очень сложно. Щербакова обожала шоколад, но ещё сильнее она хотела показать себя с наилучшей стороны, а потому – прощай шоколад, привет дополнительный лёд.       Тренировки стали чаще, дольше и интенсивнее. ОФП, тренажёры, лёд, хореография – она словно вернулась на пять лет назад. Аня совершенно точно не планировала выглядеть в США коровой на льду, еле собирая пару тройных тулупов в программе. Она вгрызалась в лёд, как в старые добрые времена, словно на кону опять Олимпийские игры, ну или, как минимум, чемпионат мира. Анна падала, вставала, снова падала и снова вставала – девушка методично повторяла всё по кругу, не на секунду не сомневаясь в том, что делает.       За всё время с момента объявления участников заокеанского шоу, Щербакова ждала. Ждала того самого момента, когда у неё зазвонит телефон и оттуда раздастся голос представителя Федерации, приглашая её на встречу. Но звонков не было. Вообще. Ни одного. Даже менеджеру. Аня была удивлена, крайне удивлена. Ей нужна была определённость, а не подвешенное состояние. Однако она ничего не предпринимала. Юля смогла выяснить, что никакого бунта по поводу её участия в шоу среди вышестоящих лиц не случилось, а потому можно было выдохнуть. Но нет. Пока ей не подтвердили это в Федерации, не сказали, что не видят никаких проблем в её отъезде, девушка всё равно ловила себя на мысли, что готова ко всему.

☆☆☆

      Последние дни Анна усиленно работала на тренировках для шоу Татьяны Навки, которое было уже совсем скоро, через неделю, на следующий день после её дня рождения. Кстати говоря, про день рождения – ей впервые не хотелось праздника. Ей хотелось спокойствия и тишины, а не шумных компаний. Именно поэтому в её планах был только семейный ужин, без остальной мишуры. Но это потом, а сейчас у неё было время льда – через десять минут начиналась её индивидуальная тренировка с тренерами, с которыми она прошла через всю свою карьеру – Этери Тутберидзе и Даниилом Глейхенгаузом.       Аня вышла из раздевалки уже одетая в тренировочную форму тёмно-синего цвета с той самой фотосессии, и быстро направилась прямиком на лёд, держа в руках телефон и бутылку воды. Дойдя до катка, она увидела обоих тренером около бортика и невольно улыбнулась, подходя ближе.       – Доброе утро, – Аня поравнялась с ними, – Я готова.       – Доброе, Анют, доброе, – Этери Георгиевна улыбалась, смотря на неё. Даниил Маркович кивнул в знак приветствия. – Ну раз готова, то давай не будем терять время.       Девушка ничего не ответила – лишь сняла чехлы с лезвий, сразу же скользя по гладкой поверхности. Начало стандартное – несколько кругов простыми беговыми вперёд-назад. Далее уже по плану тренеров. Но что было главным на сегодняшней тренировке все трое прекрасно понимали – она было посвящена прогонам её Олимпийской произвольной – с полным контентом, за исключением четверных прыжков, конечно, но в остальном – абсолютно тот же набор элементов. В предстоящем шоу Олимпийских чемпионов в конце марта ей предстояло катать её усечённый вариант на три минуты, но девушка планировала забрать «Маргариту» с собой в американское турне, поэтому на тренировках выкладывалась на полную силу.       Спустя полтора часа после полной тренировки - со всеми прыжками и двумя полноценными прогонами произвольной программы, она подъехала к борту, хватая бутылку с водой и дрожащими руками открыла её, сразу припадая к ней губами.       – Ты ведь хочешь в Америке катать её в полную, да? – Спросил Глейхенгауз, стоя рядом с ней.       – Хочу, – тихо ответила она, – Очень хочу. Эта программа особенная для меня.       – Это точно, в ней вся ты, – продолжила уже Этери. – Покажи им там русскую классику на всю страну.       – Покажу, – её лицо стало более серьёзным, и она продолжила, – Спасибо вам, – Аня мягко улыбнулась, смотря то на одного тренера, то на другого. – Правда. Я так вам благодарна за помощь и поддержку.       Все трое вспомнили, как спустя каких-то два дня после окончания Финала Гран-При, девушка приехала в тренировочный центр почти ночью, надеясь затеряться на катке и побыть в тишине, но там были они – главные творцы её карьеры. Она приехала покататься, но в этот раз даже не вышла на лёд, просто просидев на лавке вместе с тренерами и проговорив больше часа.       Они не задавали вопросов, не пытались выведать подробности, не говорили о том, что это неуместно, нет – они просто вспоминали. Вспоминали весь пройденный путь, все яркие победы и такие болезненные поражения. Вспомнили тот, без преувеличения, легендарный чемпионат России, когда она в прямом смысле выплюнула свои лёгкие в том самом Челябинске и последующий за ним Чемпионат мира. Вспомнили первый выигранный юниорский этап Гран-При и первый четверной тулуп на тренировке, когда никто вообще не понял, что произошло. Не могли не вспомнить и трио ТЩК, которое громыхало во всём мире несколько лет, заставляя всех говорить только об этих троих. Вспомнили ковид. Ну и, конечно, вспомнили тяжелейший олимпийский сезон с глупейшей травмой перед его началом, сложным чемпионатом России и не менее сложный чемпионат Европы, когда руки опускались. Но она их не опустила, она была уверена, что двигается в правильном направлении. К своей победе на Олимпийских играх. И, кто знает, как бы всё сложилось дальше, если бы не этот запрет, ведь Аня совсем не хотела уходить, но после всего, что было в её карьере, она просто не смогла идти дальше, довольствуясь только внутренними турнирами. И осуждать её за это было бы глупо.       И все эти воспоминания сопровождались слезами Ани, но не горькими, совсем нет. Это были слёзы облегчения и невероятной благодарности тем людям, которые сделали всё для неё и которые были рядом в самые важные моменты её жизни в целом. И в самом конце этого вечера, а точнее ночи, когда Даниил Глейхенгауз уже уехал, а они остались вдвоём, тоже собираясь расходиться, Этери вдруг с тёплой улыбкой и таким же взглядом обратилась к девушке:       – Ты заслуживаешь этого, Анют, – она чуть коснулась её плеча, стряхивая невидимые пылинки, – Я невероятно горжусь тобой и очень рада, что сопровождала тебя на твоём пути. – Тренер продолжала улыбаться. – Спасибо тебе. За всё.       Аня не нашла слов для ответа, просто поддалась вперёд и обняла Тутберидзе, выражая всю признательность этим жестом, получая в ответ такие же объятия. И кто бы что ни говорил, но Щербакова всегда считала Этери Георгиевну и Даниила Марковича свой семьёй, что, несомненно, было взаимно.       И сейчас, находясь втроём на утренней тренировке и вспомнив тот эмоциональный порыв, они наслаждались этими моментами совместной работы. Ведь так и должно было быть, так было правильно.       – А что насчёт других программ? Уже определилась? – Голос Глейхенгауза нарушил тишину арены, заставив Аню вынырнуть из своих мыслей.       – Не совсем, ещё думаю – проговорила она, – Но новую ставить точно не хочу. Столько программ было за всё время, что выбор огромный, – девушка усмехнулась уголком губ. – Тем более я не уверена, насчёт количества. Две точно, но шоу длинное и, возможно, разрешат поменять программу где-то в середине. Посмотрим.       – Да, выбрать действительно есть из чего, – согласилась Этери, – Даже среди шоу-программ.       – Так, ну что, на сегодня заканчиваем тогда? – спросил Даниил. – Анют, ты сейчас в зал?       – Да, немного заминки и растяжки, – кивнула она, выходя со льда и надевая чехлы на лезвия коньков.       – Хорошо, тогда беги в зал, пока там пусто. Встречаемся завтра в это же время, – Тутберидзе не спрашивала, а говорила твёрдо, но с улыбкой.       Аня ответила такой же улыбкой и поспешила в раздевалку снимать коньки. Быстро переобувшись, девушка направилась в тренажёрный зал, в зону растяжки. Как и сказала Этери Георгиевна, зал был абсолютно пустой – конечно, десять утра воскресенья не особо привлекали спортсменов. Щербакова взяла коврик, пару валиков и фитнес-резинку и уместилась напротив зеркала, начав потихоньку разминать забитые мышцы. В голове была спокойная пустота – всё отошло на второй план, даже опасения по поводу Федерации – верный признак отлично проведённой тренировки.

☆☆☆

      Выйдя из спорткомплекса на улицу, Аня слабо улыбнулась, чуть запрокидывая голову наверх, греясь в таких долгожданных лучах московского солнца. Но долго ей ловить весну не позволили. Телефон в руке буквально требовал обратить на него внимание, что девушка и сделала. Не удивляясь тому, чьё имя высветилось на экране, Аня немного рассмеялась. Алина звонила уже третий раз за утро, хота они ещё вчера договорились созвониться и пересечься после тренировки Щербаковой, но, видимо, Загитова была слишком взволнована, что совсем не могла ждать. Девушка решила больше не мучать подругу и ответила на звонок.       – Аня! – Звонкий голос подруги окончательно вырвал Аню из едва устоявшейся тишины. – Я надеюсь, что ты просто была на тренировке, иначе других причин игнорировать мои звонки просто не существует!       – И тебе привет, Алина, – девушка широко улыбнулась, – Конечно на тренировке, я же тебе вчера писала, как закончу – позвоню. А ты мне уже весь телефон оборвала. – Щербакова даже не старалась придать голосу серьёзности – было бессмысленно.       – А, да, точно, привет, – девушка на том конце неловко хмыкнула. – Помню, что договорились. Я просто боялась, что ты опять застрянешь в своих делах с головой и тебя никто не вытащит оттуда, – Алина говорила уже более спокойно, – Извинений не жди.       – Не жду, – просто ответила Анна. – И не застряну, я дико соскучилась по тебе. – Девушка не врала – они не виделись уже сколько? Месяц? Два?       – Я тоже соскучилась, Ань, – голос подруги стал тише. – Тогда давай на нашем месте через…, – девушка чуть задумалась, прикидывая сколько времени ей нужно на сборы и дорогу. – Через час, успеешь? Ты ведь уже закончила, да?       – Да, только что, – она кивнула, – Идёт. Давай через час. Я как раз пройдусь, погода кайф.       – Ну всё тогда, до встречи, побежала собираться. – Алина отключилась, вызывая добрый смех у подруги.       Своим местом девушки считали небольшое кафе в сорока минутах ходьбы от тренировочного комплекса. Они нашли его не так давно, пару лет назад, когда приезжали посмотреть, как продвигается строительство ледовой арены, и обеим было там очень комфортно. А потому, если выпадала возможность встретиться, то, непременно, именно там.       Постояв ещё пару минут на крыльце, она двинулась к месту встречи. Брать такси ей совсем не хотелось, а сама садилась за руль Аня так редко, что и забывала о том, что у неё, оказывается, есть и водительские права, и даже машина. Но девушка не любила этого, её пугали ритм московских дорог и пробки. Поэтому Анна предпочитала такси или кого-то из близких в качестве водителя. Но сейчас девушка решила прогуляться – почему бы и нет, когда погода и время позволяют? Она шла не спеша, неся на плече тренировочную сумку. Щербакова была уставшей после тренировки, но всё равно шла пешком, проветривая свои мысли.       Она думала о том, какую программу выбрать второй, ведь хотелось чего-то интересного. Были мысли про «Жар птицу» или «Ave Maria» из-за интересных фишечек с костюмами. Однако больше всего её душа лежала к «Парфюмеру». Программа, которую она катала совсем давно, в свой первый взрослый сезон и которая была для неё одной из самых любимых за всё время. И если сейчас останавливаться на ней, то вставал новый вопрос. Платье. В случае с олимпийской произвольной всё было несколько проще – для неё можно было взять другое, которое бы тоже хорошо подошло и которое, что самое важное, висело у неё в шкафу. А вот в случае с «Парфюмером» дела обстояли немного хуже. Из того соревновательного она уже совсем выросла, а нового, похожего по стилю для этой музыки, не было. И эта проблема, которую девушка думала, как решить. Можно было попробовать подобрать платье из тех, что у неё есть, возможно как-то немного видоизменить его, добавив ярких деталей, а можно было заказать абсолютно новое, специально под программу, но, конечно, не копию предыдущего. Вторая мысль казалась девушке слишком безумной – сшить платье за такой короткий срок было за гранью возможного, особенно если это платье должно сочетать в себе всю тревогу и напряжение её образа. Именно поэтому Анна остановилась на варианте лёгкой модернизации уже имеющегося платья для программы «Кометы». Цветовая гамма была подобрана идеально, оставалось добавить акцентов в виде ярких бутонов по всему платью. Смущали её только длинная полупрозрачная юбка, которую стоило немного укоротить, сделав чуть более симметричной и добавив пару слоёв ткани и, конечно, короткие рукава, к которым нужно было найти красивые перчатки. В голове уже проносились возможные варианты её образа, становясь всё более реалистичными. Ане не терпелось отдать платье в мастерскую – она не сомневалась, что такие изменения вполне под силу хорошему мастеру за ограниченное время. Воодушевившись этой идеей, Щербакова даже не заметила, как дошла до нужного места всего за тридцать минут.       Зайдя внутрь уютного кафе, в котором сейчас было всего несколько посетителей, она заняла дальний столик у окна, заказав лёгкий салат с морепродуктами и большую кружку зелёного чая с жасмином. Для подруги Аня выбрала её любимый цезарь и попросила принести всю еду минут через тридцать, а чай для неё сразу же. Официант лишь учтиво кивнул и удалился. Через какое-то время, когда девушка уже с удовольствием пила чай, двери кафе распахнулись, впуская внутрь ураган в лице Алины Загитовой, которая сразу заметила Аню и рванула к ней.       – Анька, – Алина стиснула девушку в своих объятиях, – Наконец-то! Я уж думала, что всё, ты вне зоны доступа.       – Не поверишь, но я тоже так думала, – Аня усмехнулась, обнимая подругу в ответ. – Почти сошла с ума.       Спустя пару минут таких важных объятий, Анна села за стол, а Загитова побежала в уборную вымыть руки. Когда девушка вернулась, она села напротив Щербаковой, а на столе, тем временем, уже стояла заказанная Аней еда.       – Ох, спасибо, что заказала, – сказала девушка, беря в руки вилку, – Я что-то голодная, хотя вроде только из дома.       – Всегда пожалуйста, – девушка чуть улыбнулась. – Я же знаю, что ты слишком любишь поесть и очень злая, когда голодная.       – Эй, – Алина шутливо немного пихнула подругу под столом. – Ты всё выдумываешь и это неправда!       – Ладно, ладно, – Аня подняла руки, изображая поражение в этом словесном раунде. – Я тоже голодная – тренировка выжала все соки, но я терпеливо ждала тебя. Так что ты мне теперь должна.       – Окей, сочтёмся, – Загитова подмигнула подруге, – А сейчас давай поедим. – И обе девушки принялись за еду.       Когда тарелки опустели, а Аня пила чай, Алина вдруг оторвала взгляд от окна и внимательно посмотрела на неё.       – Ну давай, жги, – девушка сцепила руки в замок, подперев ими подбородок, – Я хочу подробностей. Всех.       – Ой, Алин, – Щербакова как-то нервно поправила воротник водолазки, – Я даже не знаю, с чего начать. Всё так сложно и запутано.       – Так, – слегка наклонив голову, начала Алина, – Чего сложного? Ты едешь в такой ебейший мир, на такую аудиторию, с такими фигуристами. Это же полноценные мировые гастроли, Ань, пусть и только по одной стране. А ты опять вздумала сомневаться? – В словах Алины слышался неприкрытый восторг по шоу.       – Я всё понимаю, – Аня перевела взгляд на окно, – Даже знаю. И уже не сомневаюсь в решении ехать, правда. Просто…, – девушка слегка задумалась, формулируя мысль, – Ты же видишь, что творится в СМИ. Все эти разговоры… Я боюсь, Алина. Боюсь не оправдать ожиданий, боюсь, что там поймут, что промахнулись с выбором и пожалеют о моём приглашении. Но вместе с этим безумно хочу поехать, – последние слова Аня буквально прошептала, всё ещё глядя в окно.       – Забей ты на все разговоры прессы, ну правда. – Загитова говорила уверенно, смотря на подругу перед собой. – Им всегда нужно только «мясо», они живут этим и не мне тебе объяснять такое. А что по поводу страха… – Девушка чуть задумалась и тоже перевела взгляд на окно, лениво скользя по проходящим мимо людям, а после снова посмотрела на Щербакову, – Ань, ну в таком шоу явно не идиоты собраны, чтобы совсем не понимать, кого приглашают. Наоборот, они понимают даже лучше остальных просто потому, что им надо срубить как можно больше бабла на участниках. И ты уж извини, но твоя кандидатура на этот случай более, чем подходящая, – Загитова легко усмехнулась, вызывая зеркальную усмешку у подруги. – Ты вспомни, что ты вытворяла и что о тебе говорил весь мир. Тебя знают и любят, в том числе в США. Так что засунь все свои страхи куда подальше и просто езжай и от души кайфани там. Ты заслуживаешь этого. И я это говорю не потому, что мы подруги, а потому что ты чертовски ахуенна в своём катании. – У Алины в глазах плясали черти от предвкушения такого события в жизни подруги.       – Ох, Загитова, – теперь уже Аня смотрела на неё, – Умеешь ты подобрать слова, конечно. Спасибо, – голос девушки звучал абсолютно искренне.       – А то как же, – ответила та с прищуренным взглядом. – А если серьёзно, то кто вообще на тебя вышел? Организаторы?       – Нет, приглашение прислали официально от Федерации США, – на этих словах Алина даже присвистнула, удивлённо подняв брови. – Да, да, я тоже обалдела, – сказала Щербакова, вспомнив своё состояние в первые дни. – Но оказалось, что шоу к Федерации почти никакого отношения не имеет, всё решает генеральный спонсор, который…, – договорить она не успела.       – Так, подожди, – Загитова мотнула головой, – А как ты вообще это поняла? Они что, прямо так и написали – «приглашение от нас, но шоу проводим не мы»? Это как вообще. – Алина явно не понимала ситуацию.       – Да нет же, – девушка мягко возразила. – Набором участников занимаются Рафаэль Арутюнян и Татьяна Малинина, вот она то мне всё и рассказала – за всем стоит генеральный спонсор, а Федерация как бы между прочим.       – Что? – чуть вскрикнула подруга, – Малинина? Реально? Ты с ней говорила? Когда? Как? – Алина уставилась на подругу огромными глазами.       – Тише ты, услышат ведь, – Аня чуть шикнула на неё, но продолжила, – Да, Малинина. Она сама мне написала, на следующий день после этого приглашения, предложила созвониться по видео и обсудить детали, ну я и согласилась. Поговорили в тот же день. – Девушка чуть пожала плечами.       – Даааа, – удивлённо протянула Загитова, всё ещё пытаясь уложить эту информацию у себя в голове. – Мощно, однако.       – Я сама тогда не ожидала, ходила как зомби, не понимая вообще ничего. А тут…, – девушка запнулась, не зная, как продолжить.       – И как она? Классная? – Загитовой была важна каждая деталь.       – Ещё как. Сказала, что следит за мной ещё с юниоров и любит все программы, – на этих словах Аня слегка покраснела.       – Ахуеть, – Загитова часто заморгала, – Нет правда, Ань, у меня нет других слов. – Щербакова лишь захихикала на слова подруги, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает.       – Понимаю, – просто ответила она.       – Так и что теперь? – Алина в миг стала серьёзной, – Когда тебя провожать?       – Пока не знаю, – ответила Аня, – У них сначала по плану Япония – сразу после чемпионата мира, там и начнут параллельно готовится к американской части. Я уже позже прилечу, но даты ещё не озвучили.       Они проговорили ещё минут сорок, а после уже собираясь расходиться, пообещали друг другу обязательно встретиться перед отъездом Анны. Загитова упорхнула первой, так как её ждала подготовка к какому-то интервью, а Щербакова не спеша вышла на улицу, открывая в телефоне приложение для вызова такси. Спустя всего лишь десять минут, машина уже мчалась в сторону её дома.

☆☆☆

      Поднявшись к себе в квартиру, девушка быстро побежала в комнату, так как пока ехала домой, то связалась с мастерской, в которой и было сшито то самое платье к «Кометам». Она объяснила всю ситуацию и Елена, которая работала над ним, без лишних вопросов согласилась немного переделать платье, чтобы подстроить его под совершенно другую программу. Осторожно достав его из шкафа и не вынимая из чехла, Анна также быстро направилась к выходу, к ожидавшему её такси. Выскочив из подъезда, она почти побежала к машине, стараясь оббегать лужи. Аккуратно сложив его вдвое, девушка села в машину, и та плавно выехала со двора.       Щербакова была в предвкушении – ей всегда нравились моменты пошива платьев для программ. Сначала эскизы, а потом бесконечные примерки – она обожала смотреть на то, как под опытными руками швеи оживало то, что совсем недавно было только на бумаге. И сейчас она чувствовала, что это платье будет одним из её любимых. Аня и дальше продолжила бы летать в своих мыслях, если бы такси не подъехало к студии. Девушка вышла на улицу, всё также бережно держа в руках чехол с платьем, и помчалась во внутрь. Она буквально полетела по ступенькам, попутно перескакивая через одну, чтобы поскорее оказаться на нужном этаже. В студии почти никого не было, только Елена и ещё одна швея, которая работала чуть дальше. Женщина заметила запыхавшуюся девушку и мягко улыбнулась, подходя ближе.       – Здравствуйте, Анна, – Елена кивнула в знак приветствия. – Вы что, бежали сюда?       – Добрый день! – Ответила она, тяжело дыша, – Да, совсем немного по лестнице. Хотелось побыстрее встретиться с вами. Вот, – она протянула женщине чехол с платьем.       Елена взяла его из рук Ани и повесила на стойку для одежды, ловко расстёгивая замок. Платье засверкало своими немногочисленными стразами в свете студийных ламп. Женщина осмотрела его со всех сторон и, удовлетворённо кивнув, села за стол, вооружаясь всем необходимым – листами формата А4, эскизами этого самого платья, которые до сих пор лежали у неё, простым карандашом, а также блокнотом и ручкой. В течение следующих пару часов за столом кипела кропотливая работа. Елена слушала предложения Ани по изменениям, тут же записывая в блокнот, а потом аккуратно вырисовывая элементы на чистых лисах, параллельно прикидывая по эскизам, куда лучше прикрепить тот или иной элемент. Когда все идеи Щербаковой появились на бумаге, она однозначно поняла, что итоговый вариант платья будет ослепительно красивым. Елена сказала Анне приехать на первую примерку уже через два дня – будет готов вариант юбки, вызывая у той чуть ли не детский восторг. Договорившись о времени примерки, девушка покинула судию, как ей самой казалось, точно на крыльях. Аня улыбалась во все тридцать два зуба и была невероятна счастлива от осознания того, что её старая программа обретёт вторую жизнь в новом виде.

☆☆☆

      Но, как это обычно бывает, долго летать ей не позволили. Юля. Именно она позвонила Ане, едва девушка успела переступить порог квартиры.       – Да, Юль, привет. Ты представляешь, – начала тараторить Щербакова, – Я только что отнесла платье в мастерскую, чтобы его переделали на такой шедевр, что ты точно будешь в шоке, – она блаженно прикрыла глаза.       – Привет, Анют, – голос на том конце провода был вполне спокойным, – Я очень рада, правда. Потом покажи обязательно. Но я по делу вообще-то, – Юля чуть замешкалась, – Мне тут с Федерации звонили. Просили тебя завтра приехать. К девяти утра.       – Что? – Аня нервно сглотнула, всё её хорошее настроение как ветром сдуло. – Юль, что им нужно спустя столько времени? Они хотят запретить мне ехать? Будут условия ставить? Или того хуже – угрожать? – Аня моментально раскрыла глаза и её взгляд стал расфокусированным, как у запуганного зверька.       – Так, отставить панику, быстро! – Менеджер чуть повысила голос, заставляя девушку на том конце телефона успокоится. – Ты чего придумываешь, дурная? Какие ещё угрозы? Криминальных фильмов насмотрелась что ли? – Юля даже хохотнула в трубку, – Успокойся, прошу тебя. Они просто хотят поговорить, возможно обсудить детали. Если бы они планировали запереть тебя в России, то вызвали бы сразу тогда, когда всё утекло в прессу. На кой чёрт им ждать так долго? Ты за это время три раза могла контракт подписать, и никакие угрозы уже не помогли бы. Против закона то не попрёшь. – Слова менеджера были разумными, и Аня шумно выдохнула.       – Боже, Юль, – девушка нервно засмеялась, – Я окончательно скоро крышей поеду из-за всего этого.       – Не поедешь, не дрейфь. Я не позволю. – Девушка усмехнулась на такое заявление Ани, – Хочешь, я завтра с тобой поеду?       – Спасибо, – Анна устало улыбнулась в пустоту, – Но я сама. Если что, то уже наберу тебе после.       – Ну смотри, – Ответила та, – Завтра в девять утра они ждут тебя. Не опаздывай, не порть имидж прилежной девушки. – Весело проговорила менеджер.       – Ой, блин, да ну тебя, – Щербакова устало присела на пуфик, – Знаешь ведь, что я не опаздываю.       – Знаю, но мой долг напомнить тебе. – Юля попыталась изобразить поучительный голос, но сама же рассмеялась от этого. – Ладно Анют, тогда до связи. Береги себя.       – И ты, Юляш, – Аня сбросила вызов, снова уходя в свои мысли.       Всё было как-то слишком странно и нелогично, по крайней мере для Анны. Юля была права в том, что, если бы её сразу после публикации списков дёрнули на «ковёр», то было бы ясно, чего стоило ожидать. Да, ничего хорошего она бы не услышала, но Аня хотя бы это понимала. Но сейчас… Сейчас была неопределённость, которая действовала девушке на нервы, зудя где-то под рёбрами и не давая расслабиться. Что её ждёт завтра утром? Щербакова не могла ответить себе на этот вопрос. Оставалось только ждать и ничего больше.       Девушка встряхнула головой, пытаясь таким простым движением скинуть всё ненужное из головы и одновременно с этим глядя на время. Телефон показывал почти семь вечера – весь день она снова где-то бегала, решала какие-то вопросы. Аня глубоко вздохнула, в квартире стоял привычный аромат цветов – и решительно открыла диалог с тренером, начиная писать сообщение Тутберидзе о том, что завтра не сможет быть на утренней тренировке в обычное время из-за встречи с представителями Федерации. Она не любила переносить, а тем более отменять, тренировки по своей вине, хотя в данном случае от неё ничего не зависело, но всё равно не хотелось терять такие драгоценные часы тренировочного процесса. Когда сообщение улетело в чат, девушка заблокировала телефон и решительно направилась в комнату, предварительно раздевшись. Поставив телефон на зарядку, Аня буквально на ходу сняла с себя всю остальную одежду, направляясь прямиком в душ. Спустя полчаса она вышла из ванной в одной пижаме с медвежатами, в которой выглядела лет на пять младше. Щербакова прошла на кухню, понимая, что есть она особо не хочет, а потому достала из холодильника простой греческий йогурт без добавок, взяла ложку и снова вернулась к себе в спальню, решив проверить почту. Девушка села за стол, включая ноутбук и вводя пароль для входа, сразу же загружая электронную почту.       И самое первое письмо заставило её сердце рухнуть прямо в пятки. Контракт. Ей выслали контракт на подпись. Аня сглотнула, забыв про йогурт, да и про всё остальное тоже, и сразу же открыла его. В самом письме текста было по минимуму – сообщалось лишь то, что контракт во вложении, подписать необходимо до 25 марта и направить ответным сообщением. И на этом всё – текст письма заканчивался. Девушка скачала файл и тут же начала бегать по строчкам. Разумеется, контракт был составлен полностью на английском языке, который Анна неплохо знала, но, конечно же, её уровень знания языка не позволял в полной мере понять все юридические тонкости. Однако к такому она заранее подготовилась и, с помощью Юли, нашла одного из самых опытных юристов в городе, который работал, в том числе и на английском. Не затягивая, они сразу договорились о том, что как только будет получен контракт, Евгений Владимирович, а именно так его звали, приступит к его полному переводу. Конфиденциальность и сроки были оговорены, что называется, «на берегу» – ни одна из сторон не планировала рисковать своей репутацией. И сидя сейчас в своей комнате, девушка выслала файл с контрактом юристу, который ответил буквально через пару минут, написав о том, что постарается перевести его до завтра. Девушка не ответила ничего, возвращаясь к английскому тексту. Что-то ведь она должна понять, правильно? Не весь же текст одни сплошные правовые формулировки, обычные слова тоже нужны. Именно с этими мыслями Анна погрузилась в изучение документа.       Спустя, наверное, целую вечность, Щербакова оторвалась от экрана ноутбука из-за затёкшей спины, морщась от неприятных ощущений. Взгляд упал на время – 23:11.       – Ого, – пробормотала девушка, разминая спину, – Вот это я увлеклась, конечно.       Но надо сказать, что зря она точно это время не потеряла. Да, какие-то слова оставались для неё непонятными, но контракт был составлен, на удивление, абсолютно понятным языком, и Аня выудила для себя самую важную информацию на сегодня. Её отъезд. По контракту ей необходимо было прилететь в Вашингтон не позднее восьмого апреля и именно в тот момент, когда она это прочитала, то так облегчённо выдохнула, что ей показалось, её выдох было слышно в соседнем доме. Она успевала. Не нужно было отменять участие в «Русском вызове». У неё было больше трёх дней на то, чтобы добраться до столицы США.

☆☆☆

      Девушка уверенно шла по коридорам здания Федерации, направляясь прямиком к её президенту. Часы показывали 08:55 утра, когда она оказалась у нужной двери. Глубоко вздохнув и также глубоко выдохнув, Анна постучала в дверь и решительно дёрнула за ручку.       – Здравствуйте, – Аня сделала шаг вперёд, не заходя в кабинет, – Можно?       – Проходите, Анна Станиславовна. Доброе утро, – Анна зашла в кабинет, оказавшись в просторной секретарской, где за столом сидела миловидная девушка, которая тут же схватила телефон. – Антон Тариэльевич, пришла Анна Щербакова, – обращаясь к своему боссу проговорила она, смотря на Аню.       – Антон Тариэльевич, ждёт вас. Прошу. – Девушка встала из-за стола и провела её к двери Сихарулидзе, открывая её и сразу же закрывая, как только Анна зашла.       – Аня, доброе утро. – Мужчина слегка улыбнулся, – Присаживайся, – он указал на один из стульев за длинным столом.       – Здравствуйте. – Девушка ответила такой же улыбкой, садясь за стол.       – Не против перейти сразу к делу? – Президент вопросительно приподнял брови.       – Нет, – просто ответила она. А чего тянуть то?       – Отлично, – Антон Тариэльевич чуть хлопнул ладонями, – Во-первых, хотел тебя искренне поздравить – приглашение на такое шоу подтверждает твой уровень даже без соревнований. Это впечатляюще. – Ане казалось, что слова мужчины были искренними, – А во-вторых, также хотелось обозначить, что если нужна будет какая-то помощь, то ты всегда можешь обратиться в Федерацию. – Щербакова была сбита с толку такими словами и, видимо на её лице это тоже отразилось, так как мужчина продолжил. – Что-то не так, Ань?       – Да, – она чуть прокашлялась, – Нет. Точнее, не знаю…, – все слова, которые были в её голове, пока она ехала на эту встречу, сейчас словно куда-то улетели, – Я как-то не ожидала, но спасибо вам. – Аня смущённо улыбнулась, смотря на свои руки на столе.       – А, – Сихарулидзе усмехнулся. – Кажется теперь понятно. Думала будет разнос и запрет? – Девушка резко подняла голову, и мужчина понял, что попал прямо в цель. – Какого плохого мнения ты о родной Федерации, Анечка! – Он говорил не серьёзно, но она чувствовала, как горят щёки под его взглядом.       – Я…, – слова застряли в горле и что-то выдавить из себя она так и не смогла.       – Анют, послушай меня внимательно, – мужчина в одно мгновение изменился, – Федерация и я лично всегда за спортсменов, когда речь заходит о международной арене в любом виде – соревнования или шоу – неважно. Ты лучше меня знаешь, что эту атмосферу ничто не перебьёт. Да и кто я такой, чтобы отнимать этот шанс у кого бы то ни было? Если выбрали кого-то из наших, то это уже шаг вперёд. Кто знает, может ещё кого-то позовут, а может и полностью вернут?       – Да, я тоже так думаю, – девушка кивнула, – Хочется, чтобы это было только началом всего.       – Так что давай, езжай со спокойной душой и покажи им там всем, чего стоят наши. – Антон Тариэльевич широко улыбнулся, подмигнув ей.       – Спасибо большое. Я не подведу! – Горячо ответила Щербакова, глаза которой уже буквально искрились.       – Я в тебе не сомневался, – мужчина поднялся со своего места, подходя ближе и девушка невольно тоже встала. – Удачи тебе и возвращайся обязательно. – Он подался вперёд, приобняв Аню за плечи.       – Обязательно вернусь, – кивнула она, отвечая на объятия президента.       Щербакова вышла из здания Федерации абсолютно другим человеком. Она и в самом деле верила, что воздух стал чище, мартовское солнце ярче и горячее, а пение птиц более звонким. Все сомнения и страхи, что терзали её всё то время с момента получения приглашения и вплоть до прихода на эту встречу, рухнули, словно карточный домик. В её голове не было никаких мыслей, а на душе было по-настоящему спокойно, и от этих ощущений она была готова разрыдаться, выплёскивая наружу всё напряжение, что накапливалось в ней за эти недели.       Она чувствовала, как будто сама судьба была на её стороне. И Анна совершенно точно не собиралась упускать свой шанс.