Воспитательный процесс

Милый домик в два этажа. Кто‑то даже пытался ухаживать за садом. Когда‑то здесь были аккуратные клумбы и ровно подстриженные кусты. Но сейчас скромные труды прошлых хозяев не привели ни к чему. На бывших газонах буйно разрослись сорняки, а ветви старых яблонь и вишен уже чуть ли не утыкались в оконные стёкла, царапая их сухими сучьями. — Миленько, — с горькой иронией пробормотала Димитра, оглядывая покосившийся забор и облупившуюся краску на двери. — Тогда на тебе дом. Делай что хочешь, — бросил Антонин, бросая на стол увесистую сумку. — Вернусь через пару дней. Нужно отработать наши новые документы. Еды в сумке должно хватить, а дальше вдвоём сходим и посмотрим, что тут и как. Только не выходи за порог! Никуда, ни под каким предлогом. Поняла? Димитра подняла руки, сдаваясь: — Поняла, поняла. Я бы и сама никуда не вышла. Ей всё ещё казалось, что в любой момент из‑за угла могут появиться Косовы — бесшумные, решительные, с палочками наготове. Они заберут её обратно и разорвут помолвку с Петром по своим правилам, с показательной жестокостью… или просто убьют Димитру на месте. Антонин оставил ей походный рюкзак с минимумом вещей и тут же аппарировал в неизвестном направлении с загадочным чемоданом, оставляя свою сестру наедине со старым и пыльным домом. Воздух здесь казался густым от десятилетий неподвижности, а пыль танцевала в редких лучах света, пробивавшихся сквозь грязные окна. «А может, сделать комнату Антонина розовой?» — мелькнула шальная мысль. Димитра даже улыбнулась, представив лицо брата. Но тут же покачала головой. Нет. Ей уже не пять лет, а Антонину не десять, чтобы они издевались друг над другом подобным образом. Да и настроение для шалостей совсем не то. На самом деле в доме всё было не так уж и страшно. Немного чар уборки и слой пыли послушно собрался в серые кучки, которые легко было смахнуть. Ещё пара заклинаний и мебель перестала выглядеть такой ветхой. Стол обрёл ровную поверхность, без царапин и сколов, стулья перестали скрипеть, а половицы больше не угрожали провалиться под весом. Обои на стенах, правда, требовали более серьёзного вмешательства. Местами они отставали и выцвели до невнятного серо‑бежевого оттенка. Целый день у неё ушёл на уборку. Димитра двигалась по комнатам, методично наводя порядок. Протирала полки, заклинанием выгоняла пауков из углов, проветривала затхлый воздух. К вечеру дом уже не выглядел таким заброшенным, он словно вздохнул с облегчением, будто рад был снова почувствовать заботу. Второй день выдался мучительно скучным. Прошлые жильцы оставили на полках пару потрёпанных книг, но и Димитре они тоже не сдались. Зато к вечеру Антонин пришёл, загруженный продуктами. В руках у него были тяжёлые сумки, из которых торчал хлеб, связки моркови и лука, а сбоку болталась сетка с яблоками. — Я договорился, — устало, но с ноткой удовлетворения произнёс он, опуская покупки на стол. — Завтра пришлют сову, а в сентябре уже пойдёшь в школу. — В Хогвартс? — в шоке спросила Димитра, широко раскрыв глаза. — Лучше бы сразу записал меня на сдачу экзаменов! Мы же с китайской школой идём почти вровень, а Англия отстаёт на пару классов! Антонин хмыкнул, начал раскладывать продукты и не глядя на сестру ответил: — Ну значит, посидишь там для вида, — сурово сказал он. — Мне всё равно, насколько там программа отстаёт. А одну я тебя оставить точно не смогу. Кто знает, что выкинут Косовы, пока меня нет. К тому же ты забыла, что это одно из самых безопасных мест в Англии? Защитные чары, магический барьер, преподаватели, которые дают клятву защищать учеников. Тебя там точно не достанут. Димитра замолчала, обдумывая его слова. А вот с этой стороны она действительно не думала. Мысль о том, что Хогвартс может стать её крепостью, а не просто формальностью, заставила сердце биться чуть быстрее. Она подошла к окну, глядя, как сумерки окутывают сад. В голове начали складываться образы: огромные залы с парящими свечами, уроки зельеварения, возможно, даже новые друзья… Но тут же всплыли и другие картины: косые взгляды из‑за её происхождения, слухи и настороженность других учеников на фоне набирающей обороты войны. — А если они узнают? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Если кто‑то догадается, что я сделала? Антонин подошёл сзади, положил руку ей на плечо и слегка сжал. — Никто не узнает, — твёрдо сказал он. — У тебя новые документы, новая история. Ты теперь не Могилевская и я тоже. И твоя задача — вести себя тихо, учиться и не привлекать лишнего внимания. Поняла? — Хорошо, — тихо ответила Димитра, всё ещё глядя в окно. — Не унывай, крыска! — брат похлопал её по макушке. — Завтра пришлют список, чем надо закупиться, а значит, нас ждёт твой любимый «закуп». Димитра смахнула руку брата со своей головы, но не смогла сдержать триумфальной улыбки. Как же сильно её брат ненавидел ходить по магазинам! Она уже мысленно составляла маршрут: сначала лавка зелий, потом — магазин мантий, а после — обязательно заглянуть в кондитерскую и попробовать местные сладости. — И кстати, тут кольцами не пользуются, — продолжил Антонин, не замечая хищного блеска в глазах сестры. — Так что придётся к школе покупать тебе палочку. А палочки, кстати, отслеживают — каждое заклинание, каждое использование. Так что вне школы только кольцо, поняла? — Разумеется. Ещё утром Димитра вскрывала конверт, запечатанный сургучной печатью. Тонкая бумага шелестела в её пальцах, а глаза жадно скользили по строчкам. Список необходимых вещей для Хогвартса и расписание занятий. А уже вечером Антонин проклинал этот день. Из лучших побуждений он вспомнил, что сестра уезжает на долгие десять месяцев — и решился провести целый день, чтобы закупить ей всего самого лучшего и побольше. Только чёрт знал, есть ли в этой Англии магазины при школах. Да, Димитра дала ему на подпись какую‑то бумажку о посещении деревни возле Хогвартса — Хогсмида, кажется. Но продают ли там одежду? Может, там ограничились парой кафетериев и зоопарком для развлечения школьников? Продаются ли там нужные зелья? А учебники? А ингредиенты для практических занятий? В дверях появилась Димитра с чашкой чая в руках. Она с улыбкой наблюдала за братом, который расхаживал взад‑вперёд, бормоча себе под нос и время от времени сверяясь с её списком. — Ты выглядишь так, будто собираешься штурмовать древнюю крепость, а не идти за покупками, — не выдержала она. Антонин резко обернулся: — А ты думаешь, это проще? — он взмахнул списком. — Тут куча всего! И я понятия не имею сколько это займет времени! Это заняло больше двенадцати часов. И даже после такого тяжелого и долгого дня мечта Антонина лечь сразу в кровать оказалась отменена. Державшая себя спокойно на магических улицах Димитра взорвалась, стоило переступить порог дома. Она сбросила сумку на пол, взмахнула руками и начала расхаживать по комнате, выплескивая накопившиеся впечатления. — Они пишут перьями! — в ужасе восклицала она. — Что за прошлый век? Хорошо хоть нашли нормальную перьевую ручку с магической подпиткой! Антонин устало снял обувь и прилёг на диване, подложив руку под голову. Он прикрыл глаза, но тут же вздрогнул от очередного всплеска эмоций сестры. — Забавно! Защита от тёмных искусств есть, а самих тёмных искусств нет! — продолжала Димитра. — Никакой ритуалистики, никаких магических практик! Зато и никакого магического права — это плюс. Терпеть не могла заучивать все эти законы. — Да‑да, — устало поддакивал Антонин, вытянувшись во весь рост. Он попытался сделать вид, что слушает, но слова доносились до него будто сквозь вату. Димитра остановилась напротив него, упёрла руки в бока и строго произнесла: — Ты вообще меня слушаешь? — Конечно, — пробормотал Антонин, приоткрыв один глаз. — Перья — прошлый век, защита есть, а тёмных искусств нет, магического права тоже… Всё уловил. Антонин успешно сдал семейный экзамен на усвоение беспрерывного потока информации. Помимо учебников Димитра закупила ещё несколько книг, в число которых вошла «История Хогвартса». Толстый том с тиснёным гербом школы на кожаном переплёте. Даже не замечая того, что её брат уже провалился в глубокий сон, она открыла книгу и уткнулась в неё, водя пальцем по строчкам. — У них есть деление на факультеты, которое не несёт за собой ничего существенного, — бормотала она себе под нос, переворачивая страницу. — У Гриффиндора должно быть больше защиты, у Когтеврана — углублённых заклинаний или прочих учёных дисциплин… А по итогу? Все учат одно и то же, только разбиты на разные группы. Какие странные англичане. Антонин приоткрыл один глаз, покосился на сестру и хрипловато усмехнулся: — Ты ещё осознаешь, насколько они странные. Как только пойдёшь в школу, — пробормотал он. — Я провёл в их Министерстве вчера полдня и до сих пор ощущаю себя странно. Как будто с мёртвыми кильками в озере поплавал. Он перевалился на бок и окончательно вырубился, истратив последние силы на этот глупый диалог. Его дыхание стало ровным и глубоким, а лицо расслабилось во сне. Димитра замерла на мгновение, глядя на брата. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине и редкими порывами ветра за окном. Она снова опустила глаза в книгу, но теперь читала уже медленнее, вдумчивее. И всё‑таки Антонин совсем был не рад отпускать свою младшую сестру в этот пансионат. В груди то и дело ворочалось неприятное чувство. Но пристроить на десять месяцев груз, который мешал ему проворачивать некоторые дела, было необходимо. В сентябре у него уже было намечено несколько важных встреч. Тёмные делишки не ждали. В календаре чётко значились даты, а в голове — цепочки связей, которые нельзя было рвать. Магазины в тёмной части главной магической улицы, где не горят яркие вывески, а сделки заключаются шёпотом, были готовы с руками оторвать товар, которым он собирался торговать через посредников. Редкие артефакты, запрещённые зелья и компоненты. Всё это сулило немалую прибыль. Но требовало времени, свободы действий и… отсутствия любопытной сестры под боком. А до сентября он целиком и полностью был во власти одной занозы, которая в шутку называла его женским именем Нина, а сама откликалась на мужское — Дима. Он невольно улыбнулся, глядя, как Димитра, сидя на подоконнике, листает «Историю Хогвартса» и что‑то бормочет себе под нос. — Опять ругаешь англичан? — с улыбкой спросил Антонин. — Не ругаю, а анализирую, — серьезно ответила она, не отрываясь от книги. — Представляешь, они даже не делят программы по факультетам! Как можно учить всех одинаково? У нас в пятом классе уже специализация: кто‑то углублённо изучает защитные чары, кто‑то зелья… А тут? Общая программа, общие уроки… Антонин подошёл ближе, оперся плечом о раму окна: — Может, в этом и смысл? — задумчиво произнёс он. — Не делать из магии элитарную науку, а дать всем одинаковый старт. Чтобы потом каждый выбрал свой путь сам. Димитра захлопнула книгу, повернулась к нему: — Или чтобы никто не стал слишком сильным. Чтобы все были на одном уровне. И никому не пришло в голову бросить вызов системе. Брат и сестра переглянулись. В этом взгляде было больше понимания, чем слов. Оба знали, что мир магии это не только заклинания и артефакты. Это власть, интриги, старые долги и новые угрозы. Для связи он купил и заколдовал пару блокнотов — скромных, с пустыми страницами, пахнущими свежей бумагой. Димитра заговорила их так, что видеть сообщения в этих блокнотах могли лишь они оба. Пришлось потратить немного крови и начертить неизвестные ему знаки, сплетающиеся в сложные рунические узоры. Линии слегка пульсировали, пока чары закреплялись, а потом застыли, став почти незаметными. — Готово, — выдохнула Димитра, вытирая палец. — Теперь, если что‑то случится, просто напиши — я увижу. И наоборот. — И никто другой не прочтёт? — уточнил Антонин, проводя пальцем по едва заметным символам. — Никто. Клятва крови и тройной узел рун. Даже если кто‑то найдёт блокнот, увидит лишь пустые страницы. Антонин повертел небольшой блокнот в руках и убрал его в свою сумку. — Знаешь, — вдруг сказала Димитра, откладывая свой блокнот в чемодан, где уже были собраны школьные вещи, — в Хогвартсе нет углублённого изучения рун. Наверное я быстро забуду то, что изучала в Колдовстворце. Там нас учили не просто чертить символы, а чувствовать их. Антонин молча кивнул. Он понимал её сожаление. В этом мире магия становилась всё более формальной — заклинания по учебнику, зелья по рецепту, без понимания сути. Могилевский, а отныне Долохов, всё ещё приглядывался к сестре. Он боялся, что страшный ритуал с хранением души мог оставить след на её сущности. Исказить, ослабить, привязать к чему‑то тёмному. Но как бы сильно он ни вглядывался в её слова и действия, видел всё ту же Димитрию, какой знал её последние шестнадцать лет: упрямую, остроумную, с этой её манерой щурить глаза, когда она что‑то замышляет. На одной чаше весов у этой девочки находились красивые вещицы и модные платья, а на другой тёмные обряды, заговоры для обидчиков, знание запретных рун и умение читать знаки смерти. И обе чаши весили для неё одинаково. А неделю спустя на вокзале перед красным «Хогвартс‑экспрессом» Антонин пытался взять себя в руки. Паровоз гудел, из трубы валил густой дым, вокруг суетились родители и ученики, а он стоял, сжимая кулаки, и смотрел на сестру так, будто видел её в последний раз. — Антонин! Ну ты чего? — улыбалась Димитра, шутливо предлагая брату платочек. — Я в норме! — слишком резко, даже для себя, ответил парень, но он тут же откашлялся. — Держи. Димитра забрала у брата свой чемодан. Тот самый загадочный чемодан с бронзовыми замочками! Когда Антонин вернулся с ним в тот день, внутри уже ничего не было — только расширенное пространство, способное вместить втрое больше, чем казалось снаружи. И этот жадина кое‑как сдался под напором женского нытья и отдал чемодан сестре. — И чем тебя школьный сундук не устроил… — буркнул он, стараясь скрыть волнение за ворчанием. — Что? — наигранно удивилась Димитра, будто не услышала вопроса. Она похлопала ресницами и поправила ворот новенькой мантии. — Да ничего, — махнул рукой Антонин. — Я говорю, будь там осторожнее. И не забывай писать, хорошо? Если что, я могу прислать тебе что‑то совой. Не потрать все деньги в первый же выходной. И… никаких мальчиков! На последнем предложении девушка разразилась смехом. Звонким и искренним. — И никаких девочек, обещаю, — улыбаясь, сказала она. — Буду прилежно учиться. И даже, может быть, иногда делать домашние задания. Антонин фыркнул, но не смог сдержать ответной улыбки. — Очень на это надеюсь, — пробормотал он. Поезд дал длинный гудок, объявляя о скором отправлении. Димитра оглянулась на вагон, где уже мелькали мантии и любопытные лица незнакомых ей учеников. — Ну, я пойду? — тихо спросила она, вдруг став серьёзнее. Антонин посмотрел на свою сестру напоследок. На её вздёрнутый нос, упрямый подбородок, на то, как она всё ещё сжимает ручку чемодана, будто боится отпустить. Он шагнул вперёд и крепко обнял её, прижав к себе так, как не делал уже много лет. — Удачи, — прошептал он ей на ухо. Димитра на мгновение прижалась к нему, потом отстранилась и подмигнула: — Ты там тоже… не пропадай. Она подхватила чемодан, помахала ему рукой и зашагала к вагону. А ее брат стоял и смотрел, как она поднимается по ступенькам, как машет ему в окно, пока поезд не тронулся и не начал набирать ход.