Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 22. Утро с осознанием

Ночь опустилась на общагу тихая и снежная. За окном всё мело, а в комнате было тепло и душно от близости двух тел, сплетённых под одним одеялом. Полина заснула первой — провалилась в лекарственный сон, уткнувшись в плечо Барса. Он ещё какое-то время лежал и смотрел в потолок, переваривая безумный день. Саша. Признание. Её глаза. Её слёзы. Её губа. Всё смешалось в голове, и он сам не заметил, как отключился. Проснулся он от того, что не мог дышать. Точнее — мог, но с трудом. Что-то тяжёлое лежало у него на груди. Что-то мягкое перекрыло доступ воздуха к шее. Левая нога затекла и онемела, правая рука была придавлена к матрасу. — Бля… — выдохнул он хрипло, ещё не открывая глаз. — Что за… Он попытался шевельнуться — не вышло. Открыл глаза. Полина спала на нём. В буквальном смысле. Закинула руку поперёк его груди так, что локоть упирался ему в кадык. Перекинула ногу через его бёдра, зарывшись коленом куда-то в опасную близость от паха. Голова её сползла с его плеча на подушку, но волосы рассыпались по его лицу, забивая рот и нос. Она была везде. Обвила его, как осьминог, и, судя по довольному сопению, чувствовала себя прекрасно. Барс полежал, пытаясь осознать. — Мелкая, — прошептал он в темноту. — Ты спишь? Ответа не было. Только ровное дыхание и лёгкий присвист в носу. — Нет, ты не спишь, — продолжил он сам с собой. — Ты захватываешь территорию. Это военная операция. Твоя нога — у меня на яйцах. Твой локоть — у меня в горле. Твои волосы — у меня во рту. Я сейчас чихну и сдохну. Она не пошевелилась. Только пальцы чуть дёрнулись, сжимая его футболку. Барс осторожно, двумя пальцами, убрал прядь волос изо рта. Потом другую. Потом понял, что это бесполезно — их много, они везде, — и смирился. — Ладно, — прошептал он. — Дышать — переоценено. Он попытался сместить её ногу, но она тут же нахмурилась во сне и закинула её обратно. Ещё выше, если это вообще было возможно. — Сука, — беззлобно выдохнул он. — Мелкая, ты понимаешь, куда ты коленом упираешься? Нет. Ты не понимаешь. Ты спишь. А я тут лежу и философствую. Она завозилась, закинула руку ещё дальше, так что ладонь легла ему на лицо. Прямо на нос и губы. — Ммм, — он убрал её ладонь, поцеловал в пальцы и положил себе на плечо. — Так. Давай договоримся. Ты лежишь, я дышу. Идёт? Она что-то пробормотала во сне — неразборчивое, но похожее на «Дима». И затихла. Он усмехнулся в темноте, глядя на неё сверху вниз. Свет из окна падал на её лицо. Щёки уже не красные — крем помог. Губа заживала. Ресницы отбрасывали тени на скулы. Она была маленькая, тёплая, абсолютно беззащитная — и при этом завладела всей кроватью, всем одеялом и им целиком. — Моя маленькая подружка, — прошептал он, поглаживая её по спине. — Заболела, а ведёшь себя как танк. Ты захватила кровать. Ты захватила меня. Я лежу в позе креветки, у меня затекла нога, и я счастлив. Ты это понимаешь? Она не ответила. Только прижалась крепче и зарылась носом в его ключицу. — Я вчера был страшным мудаком с татуировками и байком, — продолжал он шёпотом, — а сегодня лежу под блондинкой в коротких шортиках и радуюсь, что она на меня закинула ногу. Это пиздец, Мелкая. Я пал. Окончательно и бесповоротно. Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза. — Ладно. Лежи. Завоёвывай. Я сдался. Только дай мне левую ногу. Она уже не моя. Она не ответила. Но ему показалось — или уголки её губ во сне дрогнули в улыбке.