Случайность длинною в жизнь.

Тяжело ли воспитывать ребёнка? – однозначно да. И Холландер с Розановым прочувствовали это воспитание полностью на себе. Малинин не хотел оставаться ни с кем: ни с нянями, ни с бабушкой. Поэтому его всегда брали с собой на все мероприятия и интервью, и, естественно, пресса быстро разнюхала о белокуром мальчике, узнав правдивую историю. Чуть позже Малинин наконец-то смог освоиться и даже попал в детский сад, хотя оба отца переживали за него. Илья, будучи трёхлетним ребёнком, постоянно носился с плюшевым медведем, не выпуская его из рук, и твердил: «Только он меня понимает». Ближе к четырём он впервые вышел на коньки вместе с отцами. Те взяли его просто покататься — ставить сына в хоккей они не хотели. Шейн считал, что не стоит навязывать это сыну, а Илья-младший и не тянулся к хоккею. Он приходил к отцам на тренировки и просто катался. Так прошло два года, до его шести лет, пока на открытую тренировку не попал один из тренеров по фигурному катанию. — А вы не пробовали отдать его в фигурное катание? — выловив отцов в коридоре, спросила девушка. — Не думаю, что это хорошая идея, — Шейн посмотрел на мужа. — Вы можете спросить у него сами, — пожал плечами Розанов. — Илюша! Малинин впервые узнал об этом виде спорта и с горящими глазами закивал головой. Они отдали его на тренировки той самой девушке, и уже в свои восемь Малинин вышел на первые соревнования. Чтобы продолжать карьеру сына и следовать за его горящими глазами, было принято решение переезжать в Нью-Йорк — назад в США, откуда всё и началось. Понадобились месяцы, прежде чем оба мужчины нашли подходящий дом и полностью обустроились в новой стране, отдав Малинина в руки профессионального тренера. В девять лет мальчик отобрался на чемпионат, а в одиннадцать стал чемпионом страны среди юниоров. Розанов и Шейн гордились сыном независимо от того, выигрывал он старты или проигрывал. Для них сын стал феноменом и гордостью семьи со всех сторон. Но было и то, что терзало мужчин: правда. Хоккеисты переживали насчёт матери Малинина — той самой женщины, что умерла в тот день, назвав лишь имя мальчика. В конце концов мальчишка всё равно узнал бы правду в случайном интервью — нужно было только время, но отцы пошли на опережение. Одним из вечеров они посадили Илью-младшего напротив себя и честно рассказали ему всю историю от начала до конца, ожидая, конечно, самого худшего. Малинин молчал сутки после этого рассказа. А потом… Шейн натирал бокалы, пока Розанов смотрел на мужа. — Может, стоило позже? — вздохнул Холландер. — Позже могло быть поздно. За спиной послышались шаги, и оба повернулись к сыну. — Я хочу увидеть её могилу, — твёрдо сказал мальчик. Мужчины переглянулись. Даже со всеми связями, что у них были, это казалось практически невозможным, а шанс действительно найти могилу был ужасно мизерным. Розанов хотел возразить, но Шейн вмешался раньше. — Мы попробуем, — твёрдо сказал отец. — Если таково твоё желание, можем поискать и живых… — Нет, — перебил Малинин. — Я просто хочу увидеть её, знать, где. А живые… у меня есть два самых лучших отца, и тогда, кроме них, я больше не был нужен никому, а значит, не нужен и сейчас. Шейн закусил губу, стараясь не уронить слезу, а вот Розанов прослезился. — Иди сюда, — протянул руки Илья-старший, обнимая сына вместе с мужем. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Мужчины потратили на это целый год. Они ездили в больницу, обращались в детский дом, пробовали сверить тест ДНК — но информации не было, словно той женщины никогда не существовало. Когда оба почти отчаялись, они наткнулись на номер телефона той самой медсестры, с которой виделись порядка десяти лет назад. Девушка открыла дверь, впустила мужчин в свой дом. Она узнала их, запомнила как ангелов-хранителей того мальчика. Не взяла денег, не попросила ничего взамен, сделала всего несколько звонков и добыла имя и фамилию, а также указала адрес и номер могилы. Хоккеисты оставили ей свой номер на случай, если что-то понадобится и они смогут помочь хоть чем-то взамен. Мечта подростка была исполнена. Всего лишь небольшая мраморная плита и инициалы с той самой датой. Малинин просидел около могилы порядка часа, и отцы не трогали его. Позже он выставил условие: «Ходить хотя бы два раза в неделю и приносить цветы». И здесь он тоже не встретил протеста. Никакого.