Не твой охотник

POV: Дайго

Дайго молча буравил взглядом этого неугомонного мальчишку. Вальт был смешон в своей попытке командовать ими, но стоящая за его спиной адская гончая внушала слишком много уважения, чтобы открыто смеяться. В его глазах читалась сталь, совсем не вяжущаяся с образом вечно жующего подростка. Дайго едва заметно кивнул, признавая поражение в этой безмолвной борьбе. Либо они объединяются, либо теряют шанс обуздать эту первобытную силу. — Что ж, тогда мы не против, — ровно произнес он, озвучивая общее решение. По крайней мере, с ним будет не так скучно, подумал Дайго, наблюдая за реакцией остальных. Фри, лениво подавшийся вперед, наконец-то проявил искренний интерес, а Вакия лишь обреченно выругался. Но самое главное — Вальт снова улыбнулся своей доверчивой улыбкой и, не теряя времени, с аппетитом впился в бутерброд. Дайго невольно усмехнулся: этот странный союз обещал стать самым опасным и непредсказуемым за всю историю их города.

***

Вечером они покинули дом Вальта. Густые сумерки сгущались над улицами, отражая тяжелые мысли, роящиеся в головах. Вакия шел позади, откровенно кипя от возмущения. Фри, как всегда, сохранял невозмутимое спокойствие, ступая бесшумно и глядя куда-то вдаль. А вот Дайго уже давно все для себя решил, взвесив каждый риск. Сделав глубокий вдох и выдох, Дайго нарушил молчание, заговорив твердым, не терпящим возражений тоном: — Мы поступаем правильно, Вакия. И мне кажется, в этом Шу есть именно то, что мы так долго искали. Наш единственный шанс выиграть эту войну. Вакия резко остановился, недоверчиво глядя на товарища. — Дайго, ты вообще понимаешь, что ты сейчас несешь?! — возмущенно бросил он, скрестив руки на груди. — Он связался с гончей. Ты предлагаешь нам поставить все на кон? Нам не нужен трибунал над нашими же головами, если мы оступимся. — Вакия! — резко гаркнул Дайго, заставив того осечься. — Мы обязаны довериться Вальту. И кстати, ты видел его метку? Она совершенно не похожа на наши. Я знаю, что клеймо меняется по мере роста в ранге, но случай Вальта — это нечто иное. Его метка абсолютно другая, и я намерен лично во всем разобраться. Вакия раздраженно фыркнул, но возразить не успел. Он перевел тяжелый взгляд на третьего спутника, который все это время держался в тени. — Фри, а ты почему молчишь? — с нажимом спросил Вакия, надеясь найти в нем союзника. — Тебя вообще волнует, что происходит? Фри остановился, лениво поднял взгляд на парней и тихо, но веско произнес: — У меня просто нет ответов. Но, если честно, я не удивлен. Мне кажется, прямо сейчас нам пригодятся любые силы, если мы хотим защитить людей. Сказав это, Фри снова замкнулся в себе, давая понять, что разговор окончен. Оставшуюся часть пути до города они проделали в тяжелом молчании. Ночной туман окутывал улицы, и в какой-то момент Дайго и Вакия даже не заметили, как Фри бесшумно растворился в темноте, уйдя своей дорогой. Оставшись вдвоем, парни шли по пустынным городским переулкам, погруженные каждый в свои мрачные мысли, и больше не проронили ни слова. Услышав, как за спиной затихли шаги, Дайго остановился. Он успел сделать всего два шага вперед, прежде чем обернулся и вопросительно посмотрел на замершего посреди пустой улицы Вакию. — Ты идешь? — негромко спросил Дайго, вглядываясь в лицо друга сквозь вечерние сумерки. — Нет. Я сразу домой, — глухо ответил Вакия. Он резко отвернулся, пряча взгляд, в котором все еще читалось сильное напряжение. — Мы обязаны сегодня побыть наедине с собой и все обдумать. Займусь стрельбой из лука, это помогает прочистить мозги. Напоследок Вакия коротко взмахнул рукой, даже не оборачиваясь, и скрылся в направлении своего особняка. Дайго остался один. Развернувшись, он ровным шагом направился к собственному дому. Удивительно, но ночная пустота улиц не пугала его — он совсем не чувствовал себя одиноким. Занимая мысли загадкой Вальта и надвигающейся войной, Дайго поймал себя на неожиданной, глубокой мысли. Возможно, где-то глубоко внутри ему просто чертовски хотелось того тепла и близких отношений, которые он так отчаянно и долго искал во всем этом хаосе. Тьма в узком переулке казалась почти осязаемой. Проходя мимо, Дайго резко замер: до его слуха донеслись глухие удары, яростный рык и болезненные, приглушенные стоны. Секундное замешательство — и парень решительно полез в карман. Пальцы сжали привычный металл шпильки, которая в то же мгновение с тихим металлическим щелчком и вспышкой магии удлинилась, трансформируясь в массивную, смертоносную боевую косу. Дайго стремительно шагнул вглубь подворотни. Старый, сломанный уличный фонарь судорожно моргал, выхватывая из темноты рваные кадры ломаных теней. В этих редких вспышках света Дайго разглядел уродливую картину: трое массивных адских гончих жестоко, ногами и когтями, добивали кого-то четвертого. Судя по всему, это был их сородич — но куда более хрупкий, слабый и, судя по испуганным хрипам, даже не умеющий толком говорить. В груди Дайго шевельнулось странное, несвойственное Охотникам чувство жалости к этому существу. — Эй! — на весь переулок выкрикнул Дайго, поудобнее перехватывая древко косы. — Сразитесь с истинным противником! Трое монстров, увлеченные избиением, замерли. В их желтых глазах, блеснувших в очередной вспышке фонаря, отразилось замешательство. Они неохотно оставили израненного парня в покое и медленно развернулись к незваному гостю. — Ох… Охотник, — прохрипел один из них, оскалив клыки. Вместо ответа Дайго рванулся вперед. Бой начался и закончился быстрее, чем гончие успели осознать всю глупость своего положения. Первая тварь попыталась прыгнуть, целясь когтями Дайго в горло. Парень лишь слегка качнулся в сторону, уходя с линии атаки, и неуловимым круговым движением крутанул косу. Лезвие со свистом рассекло воздух, и голова монстра слетела с плеч до того, как его тело коснулось земли, растворяясь черным пеплом. Вторая гончая, взревев от ярости, замахнулась для тяжелого удара сбоку. Дайго перехватил косу обратным хватом, заблокировал выпад древком и, скользнув вплотную к противнику, резко дернул оружие на себя. Широкое лезвие вошло ровно между ребер чудовища. Дайго провернул сталь, мгновенно обрывая жизнь твари, и мощным пинком отбросил замертво падающее тело в стену. Последний нападавший в ужасе попятился, осознав, что перед ним профессиональный убийца, но Дайго не собирался оставлять свидетелей. Совершив быстрый выпад, Охотник удлинил траекторию взмаха. Лезвие косы прочертило идеальную дугу в полумраке, перерубая монстра пополам. В переулке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь судорожным миганием сломанного фонаря. Все три адские гончие рассыпались прахом, не успев нанести Дайго ни единой царапины. Охотник плавно опустил косу, тяжело дыша, и повернулся к избитому, едва живому существу, лежащему в луже у стены. Дайго медленно подошел к неподвижному телу. Адская гончая едва дышала, вся испачканная в темной, густой крови. Присев на корточки, Охотник осторожно приподнял голову существа, чтобы осмотреть раны. В то же мгновение произошло невероятное: звериные черты начали стремительно таять. Через секунду перед Дайго лежал обычный парень с избитым до неузнаваемости лицом и растрепанными черными волосами, склеившимися от крови. — Бедняга… Я тебя спасу, — тихо, но пообещал Дайго, глядя на беззащитного юношу. Курагами резким движением спрятал косу, вернув ей форму обычной карманной шпильки. Действовать нужно было быстро. Он аккуратно подхватил раненого на руки и понес в сторону своего дома. К счастью, улицы были пусты, а родителей не было дома — они уехали на затяжное и опасное задание, так что лишних вопросов можно было не бояться. Придя к себе, Дайго бережно усадил паренька на мягкий диван в гостиной. Тот тихо застонал от боли, но сознание не потерял, лишь испуганно и затуманенно всматриваясь в своего спасителя. — Лежи спокойно, не дергайся, — мягко приказал Дайго и поспешил в ванную, чтобы отыскать медицинскую аптечку. Сердце Охотника бешено колотилось: он только что притащил в дом врага, но почему-то был уверен, что поступает правильно. Дайго быстро отыскал увесистую аптечку и вернулся в гостиную. Присев на край дивана рядом с раненым, он достал антисептик и ватные диски. Первым чувством, которое им овладело, была легкая паника — руки Охотника, обычно мертвой хваткой сжимавшие древко косы, сейчас заметно дрожали. Как только пропитанная лекарством вата коснулась глубокой ссадины на щеке брюнета, юноша судорожно вздрогнул. Из его груди вырвался тихий, прерывистый писк, полный боли. — Тише, тише… Потерпи, — мягко прошептал Курагами, стараясь действовать как можно аккуратнее, чтобы не причинить незнакомцу еще больше страданий. — Может, назовешь свое имя? — попытался завязать разговор Дайго, надеясь отвлечь парня от жгучей боли. Ответа не последовало. Брюнет лишь сильнее вжался в подушки дивана, крепко зажмурив глаза. Он просто молчал, изредка обиженно и напуганно шипя, когда антисептик касался свежих порезов. Дайго вздохнул, понимая, что доверие этого существа придется заслуживать долго, но отступать он не собирался. Дайго понимал, что лицом ограничиваться нельзя — под изодранной одеждой парня наверняка скрывались куда более серьезные повреждения. Ему самому было жутко неловко от этой ситуации, но ради спасения чужой жизни Охотник готов был перетерпеть любой дискомфорт. — Тебе нужно раздеться, чтобы я излечил твои раны, — как можно спокойнее произнес Дайго, аккуратно коснувшись края чужой куртки. Курогами прекрасно знал из учебников, что адские гончие обладают невероятной, почти мгновенной регенерацией. Любые порезы на них должны были затягиваться прямо на глазах. Но почему-то у этого паренька всё было иначе — его тело не спешило исцеляться, словно внутри него сломался какой-то важный механизм. Это пугало и интриговало одновременно. — Послушай, я действительно хочу тебе помочь, — мягко, но настойчиво продолжил Дайго, пытаясь поймать взгляд брюнета и хоть как-то заставить его заговорить. — Да, я Охотник. Но я… очень требовательный Охотник. И я не привык бросать дела на полпути. Юноша на диване испуганно округлил глаза, услышав слово «Охотник», и инстинктивно попытался прикрыть грудь руками, слабо и протестующе зашипев. — Прошу… Если хочешь, я могу тоже раздеться. И тогда нам обоим не будет так стыдно, — тихо произнес Дайго. Слова сорвались с губ быстрее, чем он успел их обдумать. Курогами тут же мысленно отругал себя — он совершенно не ожидал, что зайдет так далеко, и уж точно не был готов к тому, что парень действительно согласится. Парек под диваном ощутимо дернулся от такого неожиданного и обескураживающего предложения. Округлив и без того огромные глаза, он еще сильнее уперся спиной в мягкую обивку дивана, словно пытаясь слиться с ней. Его затуманенный, но пристальный взгляд намертво приковался к лицу Дайго, ловя каждое движение Охотника. В гостиной повисла оглушительная, звенящая тишина. Дайго тяжело сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает ком, а сердце начинает отбивать бешеный ритм в груди. Пути назад не было — доверие этого хрупкого существа сейчас висело на волоске. Пальцы Курогами заметно дрогнули, но он пересилил себя. Медленно, давая незнакомцу время передумать, его рука потянулась к первым пуговицам собственной рубашки. Дайго действовал решительно, хотя внутри всё трепетало от волнения. Сначала он расстегнул и сбросил рубашку, а следом быстро избавился от штанов, оставаясь перед незнакомцем уязвимым и открытым. Охотник аккуратно потянулся к парню, намереваясь так же бережно стянуть с него изодранную верхнюю одежду, чтобы наконец добраться до ран Но стоило его пальцам коснуться ткани, как паренёк перехватил его запястье. Хватка была слабой, руки брюнета дрожали, но этого хватило, чтобы Дайго замер. В тишине комнаты раздался тихий, хриплый голос — парень заговорил впервые за всё время: — Меня зовут Кен… — Его голос сорвался, а в глазах блеснули слезы. — Ты… не должен этого делать для меня. Дайго замер, глядя на то, как Кен судорожно пытается дышать, сжимая его руку. Тот факт, что это измученное существо, едва умеющее говорить, назвало свое имя и попыталось защитить Охотника от лишних забот, глубоко тронул Курогами. — Теперь уже поздно отступать, Кен, — тихо и невероятно мягко ответил Дайго, накрывая его дрожащие пальцы своей ладонью. — Я уже сделал выбор. Позволь мне помочь тебе. — Только мои раны так просто не заживут… Я только помогу тебе обгореть, как шашлык, — тихо, сквозь силу усмехнулся Кен. В полумраке комнаты его глаза внезапно блеснули чистым, глубоким зеленым цветом. Этот пронзительный взгляд медленно и оценивающе скользнул по обнаженному телу Дайго, задерживаясь на рельефе мышц. В зеленых омутах Кена читалась горькая, застарелая обида на весь мир. — Тебе же… противны такие, как я, — едва слышно добавил брюнет, ожидая привычного презрения. — А я не против теперь переспать с таким, как ты, — на одном дыхании выпалил Дайго, даже не успев подумать. Слова сорвались с губ прежде, чем Охотник осознал их смысл. В ту же секунду Дайго почувствовал, как к щекам прилила бешеная волна жара. Его лицо мгновенно стало пунцово-красным, до самых кончиков ушей. Сердце заколотилось где-то в горле. Он ведь просто хотел его успокоить, но подсознательное желание близости, которое он так долго подавлял в себе, вырвалось наружу в самый неподходящий — или, наоборот, в самый честный момент. Кен замер, его зеленые глаза удивленно округлились, а шипение прекратилось. Между парнями воцарилась настолько густая и интимная тишина, что было слышно лишь их прерывистое дыхание. — Мы едва знакомы, и предлагать сразу секс точно не стоит, — на удивление быстро среагировал Кен, хотя на его избитых щеках тоже проступил слабый румянец. — Я даже не знаю твоего имени. — Дайго, — коротко ответил Охотник, пытаясь справиться со смущением. — Слушай, я могу исцелить тебя с помощью своего оружия. Я очень опытный в этом, так что решать тебе. Либо… чтобы запустить регенерацию, тебе нужна кровь. Но это сработает только в том случае, если ты совсем недавно принял свой истинный облик. Кен тут же виновато опустил голову, пряча зеленый взгляд. Дайго попал в самую точку. Кен действительно лишь недавно впервые обратился в адскую гончую и совершенно не умел контролировать свои новые силы и исцеление. Брюнет молчал несколько секунд, взвешивая всё, а затем медленно поднял глаза, в которых теперь читалась отчаянная, дикая решимость. — Тогда решено. Бери мою кровь… и сможешь отжарить меня после этого, если захочешь, — тихо, но твердо выдохнул Кен. Дайго сглотнул. Внутри него бушевал настоящий ураган. Он понятия не имел, правильно ли поступает, впутываясь в это, нарушая все правила Охотников и ставя на кон свою жизнь. Но пути назад действительно не было. Шаг в бездну уже был сделан. Кену пришлось полностью избавиться от остатков одежды; на его ногах темнели глубокие порезы, из которых всё еще сочилась горячая кровь. Дайго действовал словно в тумане — его собственная рубашка окончательно полетела на пол, и Охотник уверенно опустился на колени Кену, оседлав его бедра. В ту же секунду гончая собственническим жестом положил ладони на узкую талию Дайго. Его кожа мгновенно вспыхнула неестественным, почти обжигающим демоническим жаром, от которого внутри Курагами всё сладко сжалось, а дыхание перехватило от подступившего возбуждения. Подавшись вперед, Дайго тесно прижался своей обнаженной грудью к груди Кена, чувствуя безумный стук двух сердец. Он склонил голову к самому уху брюнета и горячо прошептал: — А теперь… делай то, чего требуют твои инстинкты. Не бойся, я выдержу. Кен больше не мог сдерживаться. С тихим, утробным рыком он подался вперед и остро полоснул клыками нежную кожу на плече Дайго, жадно припадая к ране и начиная пить его теплую кровь Охотника. Но одной лишь крови дикой сущности гончей было мало — инстинкты зверя, смешанные с чистой страстью, окончательно взяли верх над его разумом. Пока Дайго тихо вздрагивал и закусывал губу от странной смеси боли и удовольствия, горячие ладони Кена скользнули ниже, к барьеру, который всё еще разделял их. Кен грубым, нетерпеливым движением стянул с Дайго боксеры, полностью обнажая его тело. Большие ладони гончей мертвой хваткой впились в упругие ягодицы Охотника, властно сжимая их и притягивая парня максимально близко к своему паху, давая понять, что теперь он никуда не отпустит своего спасителя. Магия крови действовала безотказно: раны на теле Кена затягивались прямо на глазах, возвращая ему первозданную силу адской гончей. Последняя преграда в виде его собственного белья была стремительно сброшена, и между парнями не осталось абсолютно никаких секретов. Напряжение внизу росло с каждой секундой, становясь невыносимым, почти осязаемым. Стыдливость и остатки самоконтроля Дайго окончательно капитулировали перед этой дикой, первобытной страстью. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как всё его тело трепещет от сладкого ожидания и страха перед неизведанным. Движение Кена было резким, в чем-то даже нелепым из-за переполнявших его диких инстинктов, но невероятно властным. Горячая плоть гончей уперлась в податливое лоно Охотника, готовая в любое мгновение толчком войти внутрь. В потемневших зеленых глазах Кена вспыхнул опасный огонек — он явно намеревался жестко наказать этого наивного, слишком самоуверенного Охотника за то, что тот так неосмотрительно впустил зверя в свой дом и позволил себе ошибиться. Дайго крепче вцепился пальцами в плечи брюнета, приготовившись принять первый, самый тяжелый удар. От неожиданного и резкого толчка у Дайго перехватило дыхание, а из груди вырвался громкий, прерывистый стон. Боль от резкого проникновения мгновенно смешалась с обжигающим жаром, который исходил от тела Кена. Охотник крепко зажмурился, его пальцы судорожно впились в широкие плечи гончей, оставляя на коже бледные следы. Вся его былая уверенность вмиг испарилась, уступая место первобытному ощущению власти зверя, которого он сам впустил в свой дом. Кен не собирался действовать мягко. Инстинкты адской гончей, подпитанные выпитой кровью Охотника, полностью подчинили себе его разум. Он перехватил Дайго за талию, фиксируя его бедра мертвой хваткой, и начал вбиваться в него быстрыми, тяжелыми толчками. Каждый выпад был глубоким и безжалостным, заставляя Дайго судорожно выгибаться в спине и ловить ртом воздух. В комнате отчетливо слышались лишь рваное, тяжелое дыхание Кена, скрип дивана и непрекращающиеся, полные ошеломления стоны Дайго. Гончая двигался напористо, словно заявляя свои права на Охотника, наказывая его за неосмотрительность и одновременно заставляя его тело плавиться от невыносимого, острого наслаждения. Дайго откинул голову назад, полностью отдаваясь этому грубому, яростному ритму, понимая, что в этой битве доминирования он окончательно проиграл. Каждое прикосновение Кена, каждый его вход и выдох были невыносимо, сводяще другими — полными обжигающей, собственнической страсти. Когда Кен поцеловал его, Дайго пропал, втянутый в этот водоворот, и ответил с той же отчаянной жаждой. Диван, казалось, протестующе скрипнул под тяжестью их переплетенных тел, грозя не выдержать накала их напряжения. Но Кен не собирался отступать. Он оставлял властные, горячие отметины — отметки своей страсти — на каждом дюйме кожи Дайго, заставляя того терять остатки самообладания.             Дайго уже не понимал, как и когда они переместились из гостиной, но в следующий миг он осознал, что лежит в своей постели. Однако всё земное вдруг потеряло всякий смысл. В тусклом свете спальни Дайго замер, не веря своим глазам: сквозь растрепанные волосы Кена пробивались темные, изогнутые рога, а копчик венчал самый настоящий, извивающийся хвост. Это было самое сюрреалистичное, шокирующее и завораживающее зрелище, которое ему когда-либо доводилось видеть в своей жизни. Дайго до предела закатывал глаза от невыносимого, оглушающего удовольствия. Мозг окончательно плавился, стирая любые связные мысли. Внутри всё буквально полыхало: Кен казался живым, неистовым пламенем, которое выжигало Дайго изнутри, подчиняя себе каждую клетку его существа. С каждым мощным толчком и глубоким входом Дайго чувствовал, как пульсирующая плоть Кена словно становится ещё больше, заполняя его до самого края. Когда Кен содрогнулся, изливая внутрь горячую волну, Дайго показалось, что в него впрыснули жидкий кипяток. Это была запредельная, обжигающая вспышка. Не в силах больше сдерживаться, Дайго громко, отчаянно простонал, до крови царапая напряженную спину Кена и намертво впиваясь в неё ногтями.

***

Утром Дайго проснулся с тяжелой головой и смутным ощущением, что всё произошедшее ночью — лишь безумный, лихорадочный сон. Но стоило ему повернуться на бок, как иллюзия мгновенно рассеялась. Рядом, мирно посапывая, лежал тот самый паренек, которого он совсем недавно спас от беды, и которому вчера так слепо, поддавшись импульсу, отдал свой первый раз. Дайго резко отвернулся, пряча лицо в ладонях, пока сердце испуганно колотилось о ребра. «О Господи, это не был сон…» — мысли тяжелой лавиной хлынули в голову, заполняя всё сознание паникой. — «Я в прямом смысле позволил ему оседлать себя и забрать мой первый раз. Что я наделал? Как я вообще мог так потерять контроль? И самое главное — как мне теперь после этого смотреть людям в глаза?!» Он лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы не разбудить своего ночного гостя, пока стыд и растерянность сжигали его изнутри. Кен прижался к его груди, чувствуя, как часто бьется сердце Дайго. Дыхание темноволосого гончи было горячим и обжигающим. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептал Кен, обхватив его плечи. — Давай поговорим о том, что произошло между нами? Это ведь... что-то значит, правда? Дайго медленно отстранился, аккуратно, но твердо перехватив его запястье и отодвинув от себя лицо парня. В его темных х глазах читалось абсолютное спокойствие — он уже всё для себя решил. — Твоя стая отвернулась от тебя, Кен, — чеканя каждое слово, произнес Дайго и легко поднялся на ноги. Взгляд Курогами пронзал насквозь, не оставляя пространства для споров. — А это значит, что теперь ты принадлежишь только мне. Ты мой. Моя личная гонча. — А?.. Что?! — Кен замер, распахнув глаза от шока, а его сердце пропустило предательский удар.

***

Так незаметно пролетели три дня. Кену просто некуда было идти: родной дядя отрекся от него, вычеркнув из жизни, а родителей не стало уже очень давно. Единственным человеком в этом огромном, холодном мире, к кому он мог вернуться, остался Дайго.       Вопреки страхам парня, Курогами вел себя на удивление разумно. Он не давил, не устраивал допросов и не загонял Кена в угол, давая ему время принять новую реальность. Но всё изменилось внутри самого Кена. Теперь он буквально хвостиком ходил за брюнетом, ловя каждый его взгляд и жест — преданно и покорно, словно верная собака, которая наконец-то нашла своего истинного хозяина. Дайго, разумеется, замечал, как сильно Кен пытается ему угодить. Каждое действие, каждый робкий шаг парня были наполнены отчаянным желанием стать полезным, и Курогами благосклонно принимал эту преданность. В один из тихих вечеров Дайго упомянул другого гончу — Шу. Кен тут же оживился. Он то и дело возвращался к этой теме, расспрашивая о загадочном сопернике. Но Дайго быстро понял: парня интересовали не навыки или характер Шу, а его фамилия. Кен буквально засыпал его вопросами, пытаясь разузнать, кем на самом деле является этот человек и скрывается ли за его именем смертельная угроза для них обоих. Такая явная, граничащая с паникой тревога не укрылась от внимательного взгляда Курогами. Дайго с искренним интересом наблюдал за Кенном, искренне не понимая, почему обычное имя заставляет его верную гончу так сильно кипишевать и терять самообладание.

***

Дайго наблюдал за происходящим с привычным, холодным отстранением, пока ситуация в тренировочном зале не накалилась до предела. Слова Фри и его самодовольная ухмылка заставили воздух вокруг буквально заледенеть, но внимание Курогами сразу переключилось на стоявшего рядом Шу. Дайго мгновенно считал перемену в его лице. Белые костяшки сжатых кулаков и бешеная, первобытная ярость в глазах Куреная не оставляли сомнений — тот был готов сорваться с места и разорвать Фри на куски. Как вожак, привыкший контролировать ситуацию, Дайго среагировал на автомате. Его ладонь тяжелым, железным грузом опустилась на плечо Шу, удерживая его на месте и гася чужую агрессию в зародыше. — Успокойся, парень, — негромко, но с нажимом произнес Дайго, чеканя слова. — Это всего лишь желание. Игра есть игра. Внутренне Курогами оставался абсолютно спокоен, хотя прекрасно понимал, какую бурю сейчас сдерживает Шу. Дайго краем глаза следил за тем, как Вальт, пунцовый и растерянный, покорно потянулся к Фри. Неумелый, детский поцелуй Аоя быстро сменился куда более откровенным напором со стороны блондина. Дайго не отводил взгляда, фиксируя каждую деталь: то, как Фри собственнически перехватил талию Вальта, и то, как Шу под его рукой буквально дрожал от ярости, прокусив губу до крови. Для Дайго это зрелище было чистым расчетом и демонстрацией чужих слабостей. Когда Фри наконец отстранился и вызывающе, победоносно посмотрел на Шу, Курогами лишь слегка прищурился. Он прекрасно прочитал этот наглый взгляд. Шу действительно прогавил свой шанс, и теперь Дайго оставалось лишь удерживать своего сородича от глупого, необдуманного шага. Дайго лишь слегка приподнял бровь, глядя на то, как раздражение Шу начинает выплескиваться наружу. Обвинение в том, что его взгляд бесит, Курогами пропустил мимо ушей — его это мало волновало. Куда забавнее было наблюдать за тем, как Куренай пытается оправдать свою вспышку ревности. — Не знаю, но ты точно проиграл. Может, у тебя уже были мысли с ним переспать? — со смешком выдал Дайго, позволяя себе долю циничной иронии. — Для тебя это унижение. Их диалог прервал глупый поступок Вакии. Тот подлетел к Фри и Вальту, импульсивно выхватив клинок из рук Аоя. Расплата наступила мгновенно: оружие с треском ударило парня разрядом тока, отчего Вакия с глухим стуком повалился на землю. Дайго даже не шелохнулся, а вот Шу, заметив это, слабо и довольно усмехнулся. Впрочем, веселье длилось недолго — Куренай снова посерьезнел и вернулся к разговору. — Может, я и проиграл. Но я не сплю с кем попало, — отрезал Шу, и в его голосе прорезались опасные, животные нотки. Взгляд налился сталью, когда он в упор посмотрел на Курогами. — Не думай, что я не учуял... От тебя пахнет гончей. От этих слов Дайго внутренне передернуло. Его привычная маска безразличия едва не треснула от неожиданности. Он не планировал раскрывать появление Кена в своем доме так рано, тем более перед другими представителями их вида. — Не думал, что вы, гончие, можете так легко распознавать чужие запахи, — беря себя в руки, холодно отозвался Дайго. — Мы сильнее в обонянии, когда дело касается наших сородичей. Для меня это пустяк, — хмыкнул Шу, явно довольный тем, что смог застать собеседника врасплох. — Когда познакомишь? Хотя... ты можешь тянуть до последнего. В голове Дайго мгновенно щелкнул пазл. Он вспомнил, как Кен последние три дня буквально места себе не находил, панически расспрашивая о загадочном гончей и его фамилии. Парень явно чего-то боялся. И сейчас был идеальный момент, чтобы узнать правду. — Ах, да, — как бы между прочим бросил Дайго, задерживая уходящего парня вопросом. — Скажи, а какая у тебя фамилия? А то ты знаешь нашу, а мы твою — нет. Шу остановился, тяжело вздохнул, словно эта формальность была ему в тягость, и бросил через плечо: — Куренай. После этого он развернулся и направился прямиком к Вальту. Дайго так и остался стоять в стороне, задумчиво провожая его взглядом. Теперь, зная фамилию Шу, он понимал, почему Кен так сильно кипишевал. Курогами молча наблюдал, как Куренай с явной неохотой и скрытой угрозой встает рядом с Фри, готовый в любой момент забрать свое.

End POV: Дайго