Не твой охотник

POV: Шу

Шу смотрел на происходящее, и внутри него с оглушительным треском рушился мир. Слова Фри — ленивые, властные, бьющие наотмашь — до сих пор эхом отдавались в ушах. «Поцелуй меня в губы». Куренай почувствовал, как в груди мгновенно закипела темная, удушливая ярость. В лесу словно разом выкачали весь воздух. Кулаки Шу сжались сами собой, ногти до боли вонзились в ладони, а костяшки побелели. Ему казалось, что если он сейчас сделает хотя бы шаг вперед, то просто сотрет эту самодовольную, хитрую ухмылку с лица Де Ла Хойи. Вместе с самим Фри. Тяжелая ладонь Дайго, опустившаяся на плечо, и его негромкий, контролирующий голос едва пробились сквозь глухой шум в голове Куреная. «Успокойся, парень... Игра есть игра». Игра? Для Шу это никогда не было просто игрой. Ему стоило титанических, нечеловеческих усилий остаться на месте. Каждый нерв внутри него натянулся, как гитарная струна, готовая лопнуть. Шу заставил себя смотреть. Смотреть, как Вальт — его чистый, наивный, вечно взъерошенный Вальт — пунцовеет от смущения. Смотреть, как он несмело шагает к блондину. Когда Аой зажмурился и подался вперед, Шу до крови прикусил собственную губу. Металлический привкус на языке ничуть не отрезвлял. Внутри Куреная глухо, опасно зарычал зверь Адских гончих, требуя немедленно разорвать эту дистанцию, оттолкнуть Фри, спрятать Вальта за свою спину и никогда, ни за что больше не подпускать к нему чужаков. Но самым невыносимым стало то, что произошло дальше. Фри не просто принял поцелуй — он забрал его себе. Шу видел, как сильные пальцы Делахойи по-хозяйски легли на талию Вальта, прижимая того ближе. Видел, как изменился напор, как Фри дразняще приоткрыл рот, углубляя поцелуй и ломая остатки детской невинности Аоя. Судорожный, тихий выдох Вальта, потерявшегося в чужих руках, ударил по самолюбию Шу сильнее любого проигранного боя. Голова Куреная горела от ревности. Этот поцелуй должен был принадлежать ему. Он должен был быть на этом месте. Когда Фри наконец отстранился, Шу не отвел взгляд. Он встретил наглый, торжествующий прищур блондина с ледяной, но едва сдерживаемой ненавистью. Делахойя демонстративно слизал каплю влаги с губ, и этот жест был красноречивее любых слов. Шу прочитал этот взгляд как открытую пощечину. Фри не просто выиграл желание — он прямо сейчас объявил войну. И безжалостно ткнул Шу лицом в его собственную нерешительность. Куренай слишком долго ждал, слишком берег Вальта, слишком сомневался. И теперь он своими глазами увидел цену этой мимолетной слабости.

***

Холодный ночной воздух немного отрезвлял, но выжечь из памяти картины прошедшего вечера он был не в силах. Как только Вальт ушел — поспешно, утягиваемый каким-то Ноей, — Шу не остался с ребятами ни на секунду. Атмосфера там душила. Оставаться с Вакией, чей капризный, высокомерный тон сейчас вызвал бы только глухое раздражение, не хотелось совершенно. Дайго, от которого отчетливо несло чужими, вязкими феромонами Адских гончих, тоже вызывал лишь глухое отторжение. А Фри… Фри просто бесил одним своим существованием, своей ленивой грацией и тем, как открыто, нагло он подкатывал к Вальту, заявляя на него свои права. Шу шел по темным, погруженным в сумерки улицам города. На часах уже пробило одиннадцать ночи. Городской шум утих, уступая место звенящей, мрачной тишине. Прохожих почти не было — лишь изредка мимо проносились редкие тени тех, кто возвращался из ночных клубов. Запах дешевого алкоголя, табачного дыма и чужого веселья Куренай улавливал, казалось, за километр, и этот шлейф заставлял его морщиться от отвращения. Он шел без цели, засунув руки глубоко в карманы куртки. Шаги эхом отдавались от пустынных тротуаров. Внутри него все еще полыхал пожар ревности и уязвленного самолюбия. Фри выиграл этот раунд, но Шу, крепче сжав челюсти, пообещал себе, что это был первый и последний раз, когда Де Ла Хойя зашел так далеко. Взгляд Шу зацепился за пустую жестяную банку, сиротливо валявшуюся посреди тротуара — никому не нужную, помятую и выброшенную. Она стала идеальной мишенью для его накопившейся боли.Куренай резко, с силой выкинул ногу вперед. Точный, жесткий удар — и жестянка со свистом отлетела в сторону, с громким, дребезжащим грохотом врезавшись в металлический мусорный бак. Звук удара эхом разнесся по пустой ночной улице, разрезая тишину, а затем всё снова затихло. Шу замер, тяжело дыша через нос, и впился взглядом в изуродованный металл, который откатился в грязь. На секунду ему показалось, что перед глазами всё поплыло. Он смотрел на эту банку и вдруг четко, до физической боли, представил на ее месте самого себя. Он ощущал себя этой самой жестянкой: абсолютно пустым внутри, пожеванным собственным бессилием и выброшенным на помойку, пока Вальт уходил куда-то дальше, оставляя его позади. Чувство ненужности и запоздалого сожаления сжали горло. Внезапно тяжелую тишину улицы разрезали шаги. Мимо Куреная прошли двое пьяных мужчин, громко переговариваясь и покачиваясь на ходу. Но Шу даже не взглянул на их лица — он сразу всё понял по воздуху. Слишком резкий, удушливый запах алкоголя едва прикрывал их истинную сущность. Ошибиться было невозможно: они были Адскими гончими. И не просто случайными прохожими, а ищейками — теми самыми опасными тварями, которые выслеживают и отлавливают юных, еще неопытных охотников. Шу замер, инстинктивно подбираясь всем телом. Внутренний зверь внутри него, до этого скуливший от ревности, мгновенно оскалился. Воздух вокруг Куреная стал ледяным, а пальцы в карманах куртки сжались. Ищейки были близко, и они явно что-то искали в этой темноте. — Парнишка, а не хочешь нам помочь? — ухмыльнулся один из мужчин, преграждая дорогу. Из его рта несло дешевым алкоголем. — Как раз в клубе неподалеку пара охотников развлекается, надо бы им компанию составить. Шу брезгливо окинул их холодным взглядом. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось ввязываться в глупые уличные разборки, ведь все его мысли занимал только Вальт. Он отчаянно жаждал найти его и убедиться, что с ним все в порядке, а эти пьяные придурки лишь нагло тратили его драгоценное время. Терпение Куреная стремительно таяло. — Вы ходячие бочки с пивом, — отстраненно процедил Шу, даже не замедляя шага. — Вы и близко не сможете разобраться со стоящими охотниками. А если они окажутся фальшивками, то всё равно с легкостью надерут вам зады. Лицо стоявшего впереди мужчины моментально налилось багровой яростью. — Ах ты, сучёныш! Мы вообще-то старше тебя! — рявкнул он, резко шагнув вперед, и мертвой хваткой вцепился Шу в предплечье. Куренай среагировал мгновенно, не дав противнику ни единой секунды на размышления. Резким, отточенным движением свободной руки он нанес сокрушительный удар снизу вверх прямо в челюсть наглеца. Мужчина глухо взвыл, его зубы клацнули, а Шу, воспользовавшись замешательством, сильным рывком вырвал свою руку из ослабевшего захвата. Но на этом потасовка не закончилась. Двое приятелей пострадавшего, заметив, что их лидера уложили одним ударом, с ругательствами ринулись на Шу. Тот, кто был покрупнее, попытался замахнуться тяжелым кулаком, целясь парню в голову. Куренай даже не вздрогнул — он просто изящно присел, пропуская кулак над собой, и тут же нанес мощный встречный удар под дых. Крупный мужчина согнулся пополам, шумно хватая ртом воздух, и завалился на колени. Третий нападавший попытался зайти со спины, надеясь повалить Шу на асфальт. Однако Куренай, обладая превосходным слухом и реакцией, вовремя уловил шорох шагов. Он резко развернулся на пятках и, используя инерцию движения, нанес точный рубящий удар локтем прямо в нос противника. Раздался неприятный хруст, мужчина схватился за лицо, из-под его пальцев брызнула кровь, и он с позором отступил назад, едва удерживаясь на ногах. На глухой шум потасовки и стоны поверженных мужчин из темноты переулка начали стягиваться другие. Из тени один за другим стали появляться адские гончие — соплеменники Шу. Ситуация мгновенно стала критической. Куренай почувствовал, как внутри всё похолодело: это было смертельно опасно. Отбиться от обычных пьяниц — секундное дело, но выступить открыто против своих же, против целой стаи, он просто не имел права. Законы гончих были жестоки, и бунт карался смертью. Понимая, что нужно срочно исчезнуть, Шу резко развернулся, намереваясь раствориться в ночной прохладе, но путь ему тут же преградили двое. Это были молодые гончие, которые уже очень давно точили на него зуб. Торо и Файсан. Два закадычных друга, настоящие опасные мрази и садисты, которые издевались над Шу и отравляли ему жизнь последние три года. Они всегда искали любой повод, чтобы унизить его, и сейчас их глаза горели предвкушением легкой расправы. — Куда это ты так торопишься, Куренай? — с издевкой процедил Торо, поигрывая массивными кулаками. Высокий, мускулистый, он шагнул вперед, перекрывая единственный выход на освещенную улицу. — Наш тихоня, кажется, возомнил себя героем, разбрасывая людей, — подхватил Файсан, мерзко ухмыляясь и сплевывая на асфальт. Его узкие глаза хищно сузились. — Только против своих твои штучки не пройдут. Ты как был жалким одиночкой, так им и остался. Шу замер, тяжело и ровно дыша. Краем глаза он видел, что остальные гончие окружили их полукольцом, отрезая пути к отступлению. Вступать в полноценный бой со стаей — самоубийство, но и терпеть насмешки этих двоих Куренай больше не собирался. В его душе закипела глухая, копившаяся годами ярость, смешанная с отчаянным желанием поскорее вырваться и продолжить поиски Вальта. — Прочь с дороги, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнес Шу. — У меня нет времени на ваши глупые игры. — О-о, вы посмотрите, он нам приказы раздает! — наигранно удивился Файсан и резко, без предупреждения, выбросил руку вперед, пытаясь схватить Шу за воротник пиджака. Куренай среагировал на инстинктах адского гончего. Он резко отклонился назад, уходя от захвата, и тут же перехватил запястье Файсана, с силой выкручивая его вбок. Парень шикнул от боли, но в ту же секунду сбоку коршуном налетел Торо. Тяжелый удар массивного кулака пришелся Шу прямо в плечо, заставив его пошатнуться и выпустить Файсана. Не дав Куренаю восстановить равновесие, Торо нанес мощный удар ногой в живот. Шу согнулся, из легких выбило воздух, и он отлетел спиной к кирпичной стене, больно ударившись лопатками. Позади послышался одобрительный гул и смех соплеменников, подзадоривающий нападавших. — Что, Куренай, это всё, на что ты способен?! — выкрикнул Файсан, утирая ушибленное запястье. Почувствовав вкус победы, Файсан бросился вперед, намереваясь нанести прямой удар в лицо. Но Шу, несмотря на жгучую боль в ребрах, сохранял абсолютную концентрацию. Стоило Файсану приблизиться, как Шу резко присел, пропуская кулак над головой, и на противоходе всем телом впечатался плечом в грудь противника. Файсан с глухим стуком повалился на спину, растянувшись на грязной земле. Однако Торо не собирался отступать. Пользуясь тем, что Шу открылся, он подскочил сбоку, обхватил Куреная сзади за шею и начал душить, намертво блокируя его движения. — Попался, ублюдок, — прохрипел Торо прямо в ухо Шу, усиливая хватку. Дышать стало практически невозможно, перед глазами на мгновение поплыли темные круги. Шу понял, что если он прямо сейчас не выберется, Торо просто переломает ему хрящи. Собрав остатки сил и используя стену позади как опору, Куренай резко оттолкнулся ногами от земли. Он всем своим весом вместе с удерживающим его Торо с размаху рухнул назад, впечатывая мучителя спиной прямо в кирпичную кладку. Раздался тяжелый хруст — Торо охнул, его хватка на шее Шу моментально ослабла. Куренай, тяжело дыша и кашляя, вырвался на свободу. Едва восстановив равновесие, он резко развернулся и наотмашь ударил локтем Торо прямо в челюсть, окончательно дезориентировав его. Тот сполз по стене, держась за лицо. Файсан к этому времени уже успел подняться на ноги. Злой, перепачканный в грязи, он выхватил скрытый под курткой короткий клинок. Лезвие зловеще блеснуло в тусклом свете уличного фонаря. Остальные гончие при виде оружия притихли, понимая, что драка переходит в смертельную стадию. Шу тяжело дышал, прижимая ладонь к ушибленным ребрам. Нападать на них дальше было бессмысленно — шум привлекал всё больше сородичей. Он использовал эту секундную паузу, пока Файсан перехватывал нож удобнее. Куренай резко крутанулся на месте, подсек ногой стоявшего ближе всего к выходу из переулка ошеломленного гончего из толпы, прорывая живое кольцо, и на максимальной скорости адской гончей рванул прочь в темноту улиц, оставляя беснующегося Файсана и стонущего Торо далеко позади. Шу бежал, и этот побег был его единственным шансом на спасение. Однако с каждым шагом ситуация становилась всё более отчаянной. Главная проблема заключалась в том, что адские гончие обладали колоссальной, пугающей регенерацией. Торо и Файсан, которых он с таким трудом уложил секунды назад, уже полностью восстановились. Их раны затягивались прямо на глазах, возвращая им силы. Сам же Шу был на пределе: тело сковала жгучая боль, ребра нещадно ныли, и он едва мог двигаться. Ночной кошмар на этом не закончился — к преследователям начали присоединяться другие гончие, оказавшиеся поблизости и учуявшие запах крови. Окружение сжималось, а внутри у Куреная всё переворачивалось от безысходности и сложности положения. Когда топот десятков ног заполонил переулок, Шу, повинуясь инстинкту выживания, нырнул в узкую подворотню и спрятался за огромным мусорным баком, затаив дыхание. Он прижался спиной к холодному металлу, пытаясь унять бешеный стук сердца. Вдруг ночную тишину прорезали яростные, полные агонии крики гончих. Воздух мгновенно потяжелел, и до чуткого обоняния Шу донесся резкий, едкий запах пороха, который теперь стойко ассоциировался со смертью его сородичей. Кто-то устроил на них охоту. Когда крики затихли, Шу, тяжело дыша, осторожно вышел из своего убежища. Однако стоило ему сделать лишь шаг, как прямо перед ним из темноты вырос Торо. Куренай внутренне сжался, готовясь к новому удару, но среагировать не успел — в то же мгновение стальное лезвие с глухим свистом вонзилось гончему прямо в грудь. Торо даже не успел вскрикнуть: его тело неестественно замерло, покрылось сетью светящихся трещин и в считаные секунды с тихим шорохом распалось в серую, безжизненную пыль. Прах медленно оседал на холодный асфальт, обнажая силуэт того, кто сжимал рукоять оружия. Шу застыл, не веря собственным глазам. Перед ним стоял он… Луи. Луи Широсаги. Его давний, заклятый враг. В тусклом свете уличного фонаря наглый взгляд Широсаги казался ещё более вызывающим. На его губах играла привычная, хищная и высокомерная ухмылка. Он картинно перехватил клинок, который явно принадлежал кому-то из профессиональных охотников, и смахнул с него несуществующую грязь. — Ах, Шу... Ты, как я вижу, и шагу без чужой помощи ступить не можешь, — протянул Луи, его голос так и сочился ядовитым сарказмом. Он взмахнул чужим оружием, оценивая его балансировку и хищно прищуриваясь. — А эта игрушка, надо признать, весьма недурно работает. Рубит на ура. Никого вокруг не оставил — всех до единого уложил. — Спасибо, — через силу выдавил из себя Шу и тяжело, прерывисто вздохнул, пытаясь унять дрожь в теле. Напряжение между ними можно было резать ножом. — Что ты здесь делаешь? — Сам толком не знаю, — небрежно буркнул Луи, окинув ленивым взглядом пустой темный переулок. — Решил немного попутешествовать по миру. На Аляске, конечно, жилось просто отлично, но... потянуло на перемены. Шу слегка прищурился, не сводя глаз со своего давнего оппонента. Внутренняя регенерация адской гончей уже сделала свое дело — рваная рана на плече затягивалась прямо на глазах, возвращая коже прежний вид, однако сломанные ребра все еще отзывались острой, тупой болью при каждом вдохе. — А ты, как и всегда, остаешься ледяным. Холодным, бесчувственным монстром, — тихо произнес Шу, криво усмехнувшись. — Значит, ты приехал сюда неспроста. У тебя здесь какая-то миссия? — Да, нужно разобраться с одним обнаглевшим охотником по имени Фри, — лицо Луи на мгновение исказила гримаса чистой злости. — Эта падла мне чуть хвост не отрезала, когда мы пересеклись в Аризоне. С этими словами Широсаги крутанул в пальцах тяжелый клинок. Оружие внезапно окутало легкое сизое марево, его очертания поплыли, уменьшаясь в размерах, и уже через секунду Луи небрежно закинул в карман куртки обыкновенный, ничем не примечательный маленький брелок. — Кстати, с тебя причитается. Ты угощаешь, — бросил он, хищно зыркнув на Куреная. Услышав имя «Фри», Шу внутренне содрогнулся. По телу пробежала волна контролируемой паники, а мышцы мгновенно напряглись. Он и подумать не мог, что пути Луи и этого опасного охотника уже пересекались. Ситуация становилась все более запутанной и непредсказуемой. Они направились в ближайший полупустой бар, выбрав самый незаметный столик в глубине зала, подальше от неоновых вывесок. Луи, не теряя времени, с явным удовольствием заказал себе крепкую выпивку. Шу алкоголь брать не стал — он лишь молча сидел напротив, скрестив руки на груди, и пристально, не мигая, наблюдал за каждым движением Широсаги. В его голове до сих пор крутилась мысль о Фри и о том, как всё это может быть связано с Вальтом. Луи сделал глубокий глоток прямо из горлышка, но, почувствовав на себе этот тяжелый, сверлящий взгляд, с глухим стуком опустил бутылку на деревянную поверхность стола. Он лениво откинулся на спинку стула и хитро прищурился. — Ты какой-то чересчур нервный, Шу, — протянул Широсаги, и в его голосе промелькнули опасные, проницательные нотки. Он подался вперед, заглядывая Куренаю в глаза. — Или что... неужели тебе здесь кто-то приглянулся? Какой-то наивный парнишка, а? Шу не сумел сдержаться. При упоминании «парнишки» его маска ледяного спокойствия на долю секунды треснула: зрачки сузились, пальцы судорожно впились в собственные плечи, а дыхание на мгновение сбилось. Этой короткой вспышки паники Луи оказалось более чем достаточно. Поняв, что попал в самую точку, Широсаги запрокинул голову и громко, торжествующе рассмеялся, упиваясь чужим замешательством. — Шу, а ты стал совсем предсказуемым, — Луи искренне веселила эта ситуация, и он даже не пытался скрыть издевательскую ухмылку. — Я бы с удовольствием с ним познакомился... Но, пожалуй, повременю. Сперва я знатно повеселюсь здесь, в городе. Буду развлекаться до тех пор, пока ты сам снова ко мне не прибежишь. — Исключено, — отрезал Куренай, стараясь вернуть лицу маску безразличия. Он резко перевёл тему, вспомнив важную деталь, которую подметил ещё в переулке: — Откуда у тебя тот клинок охотников? — А, этот? Нашёл в Египте, — беззаботно отмахнулся Широсаги, словно речь шла о дешёвом сувенире, а не об опасном оружии. — Люблю, знаешь ли, пирамиды. Там полно интересных вещиц. Шу молча потянулся к столу, взял свою бутылку и сделал долгий, глубокий глоток, пытаясь обжигающей жидкостью заглушить нарастающую тревогу. Эта ночка окончательно перестала быть томной и превратилась для него в серьёзное испытание. Внезапное появление Луи лишало всякого покоя. Широсаги был слишком непредсказуем — он мог пойти наперекор стае, поразвлечься за чужой счёт или, что ещё хуже, предать Шу и выдать его секреты вожаку или охотникам. Куренай мрачно всматривался в полумрак бара. Он понятия не имел, как повернутся события завтрашнего дня, но интуиция адской гончей подсказывала: Вальт теперь в ещё большей опасности.

POV: Конец Шу