Двойное свидание

План созрел у Субона, разумеется, в четверг. В пятницу он уже обзвонил всех. – Мы идём в клуб! Real. Ночной. С музыкой, с танцами, алкоголем. Я всё продумал. Одеваемся как взрослые. Девушки делают макияж. Парни выглядят как... ну, как я. – Я не пойду, – сказал Намгю. – Пойдёшь. Я тебя умолял трижды на коленях. Ты сказал «ладно, отстань». – Это не «да». – It's «да, но я слишком гордый, чтобы признать». Ёнми нервничала с самого утра. Она никогда не была в ночном клубе. Сама мысль о том, что нужно надеть что-то кроме школьной формы или домашней одежды, вызывала у неё панику. Она стояла перед шкафом полчаса, перебирая вещи, пока не остановилась на простом тёмно-синем платье – единственном, которое у неё было. Оно доходило до колен, имело длинные рукава и закрытый ворот. Она не любила открытую одежду. Было неуютно, когда на неё смотрели. Сэми отнеслась к задаче со всей серьёзностью: за час до выхода она усадила подругу перед зеркалом и достала косметичку. – Смотри, это smoky eyes. Тебе пойдёт! И губы тронем – не ярко, но заметно. Ты будешь выглядеть как таинственная незнакомка! – Я буду выглядеть как испуганная школьница, которую накрасили против воли. – Это одно и то же, не дёргайся. И перестань кусать губу, ты сотрёшь весь блеск! Сама Сэ надела узкое чёрное платье, которое она одолжила у старшей сестры и которое висело в шкафу уже полгода в ожидании особого случая – случай настал. Она нанесла ярко-красную помаду, взбила волосы и посмотрела в зеркало с выражением «я готова покорять весь мир или хотя бы этот клуб». На шею она повесила серебряное ожерелье, а на запястья – несколько браслетов, которые звенели при каждом движении. Дэхо, увидев её у входа в метро, замер на месте с открытым ртом, и его шнурок, разумеется, снова развязался, но он даже не заметил. Он надел свой лучший пиджак – тёмно-серый, который мама купила ему на выпускной, белую рубашку и галстук, завязанный криво, потому что он так и не научился завязывать его правильно. – Ты... ты... вау. – «Вау» это всё, что ты можешь сказать? – Я могу ещё «ого» и «ничего себе». Но «вау» самое точное. У меня слов нет. Я забыл все, которые знал. – Да я всегда красотка, – уточнила Сэми. – Завяжи шнурок, Хо. Субон пришёл в блейзере – том самом, изумрудно-зелёном, который он купил на распродаже и которым ужасно гордился. Брюки были чёрными, узкими, рубашка – белоснежной, а воротник он оставил расстёгнутым ровно на две пуговицы, чтобы выглядеть «небрежно, но стильно». Он даже пригладил волосы – фиолетовые пряди были уложены гелем и блестели в свете уличных фонарей. На запястье красовался массивные серебрянные часы, который он одолжил у отца. Локоть, который он повредил на прошлой неделе, всё ещё немного ныл, но уже сгибался – видимо, мазь, которую дала школьная медсестра Чан, действительно помогала. Гю пришёл без особых усилий – чёрная рубашка с закатанными рукавами, чёрные джинсы, чёрные ботинки. Никаких украшений, кроме креста на цепочке, спрятанного под воротником. Он выглядел так, будто собрался не в клуб, а на похороны. Но, как заметил Танос, «ему идёт». Минсу, к всеобщему удивлению, надел темно-синий блейзер. Он одолжил его у Субона, и блейзер был ему великоват в плечах, но всё равно выглядел прилично. Под блейзером – светлая рубашка и галстук. Генсу, конечно, не мог обойтись без своих аксессуаров. На нём была рубашка в мелкую клетку, расстёгнутая на одну пуговицу, и джинсы. На поясе – чехол с запасным аккумулятором для камеры, на плече – сама камера. Он выглядел как оператор, который случайно попал на светское мероприятие и пытается слиться с толпой. – Я позвал Ноыль, – сообщил Чхве, пока они шли в клуб. – Сказал: «Приходи, будет легендарно. Будет music, dancing, я, возможно, прочитаю рэп». Знаете, что она ответила? – «Это глупо»? – предположила Сэ. – Откуда ты знаешь?! – Я бы также ответила. – Она сказала: «Субон, ты идиот, и я не пойду в ночной клуб с компанией школьников, которые притворяются взрослыми». Представляете?! Мы не притворяемся! Мы настоящие взрослые! – У нас даже паспортов нет, – заметил Минсу, поправляя воротник. – Паспорта это формальность. The main thing is confidence. У входа в клуб они столкнулись с первой проблемой: охранник. Здоровенный мужчина с лицом, которое видело всё, оглядел их и сказал: – Возраст. – Twenty one! – выпалил Бон. – Всем по двадцать один. Мы просто молодо выглядим! It's genetics. У нас в семье все такие. Моя бабушка в восемнадцать выглядит на пятьдесят. Спросите любого. Охранник даже не моргнул. – Документы. Су открыл рот, но Сэми опередила его. Она шагнула вперёд, поправила волосы и посмотрела на охранника взглядом, которым, вероятно, смотрела на врагов перед решающим ударом. – Мы музыканты, – сказала она низким, уверенным голосом, скрестив руки на груди. – У нас выступление через час. Если мы не зайдём, владелец клуба будет очень, очень недоволен. Вы же не хотите, чтобы владелец был недоволен? Охранник посмотрел на неё. Перевел взгляд на Генсу, у которого из кармана торчал штатив для телефона, а на поясе висела камера. Потом снова на Сэми. – Камеру сюда, – сказал он, протягивая руку. – Ч-что? – Генсу побледнел. – Камеру. Оставишь на входе. Заберёшь, когда выйдешь. Внутри съёмка запрещена. – Но я... я оператор. Это мой инструмент. Я без неё как без рук. Как без глаз. Как... – Как все нормальные люди. Сдавай. Генсу, дрожащими пальцами, расстегнул ремешок и положил камеру на стойку. Охранник убрал её в ящик и сказал: – Заходите. Но если что, я вас не видел. Генсу, проходя мимо, прошептал: – Я никогда не забуду этого унижения. Внутри было всё, что полагается ночному клубу: громкая музыка, цветные прожекторы, барная стойка с рядами бутылок и толпа на танцполе. Минсу немедленно напрягся, оглядел помещение и сказал: – Здесь слишком шумно. Я, пойду поищу туалет. Просто чтобы... ну, вы понимаете. – Ты идёшь в туалет, потому что там тише? – предположила Сэми – Да. Так и есть. – Это странно, Минсу. – Извините... И он ушёл, аккуратно пробираясь сквозь толпу, придерживая пиджак. Субон немедленно заказал коктейль. Самый яркий, красивый, с зонтиком. Через полчаса он был уже на барной стойке. Буквально. – Ladies and gentlemen! – кричал он, размахивая зонтиком от коктейля. – Я Танос! И сейчас я прочитаю рэп! О жизни! О любви! О том, как меня не пускали в клуб! Толпа одобрительно загудела. Кан Дэхо и Сэми, стоявшие у стойки, переглянулись. – Его надо снимать, – сказала Сэ. – Я сниму, – Хо начал искать телефон в карманах. – Не снимать на камеру! Снимать со стойки! Пока охрана не вызвала полицию! – А, это. Да, наверное. Они двинулись к Бону, который уже начал читать рэп про охранника и бабушку и, кажется, читал диз Ли Мёнги. А Минсу сидел в кабинке туалета. Здесь было тихо – насколько это возможно в ночном клубе. Приглушённый бас всё ещё доносился сквозь стены, но хотя бы не давил на уши. Он уже собирался выходить, когда входная дверь хлопнула и послышались шаги – двое. Смех, шепот. Потом звуки поцелуев. Мин замер. Он сидел, боясь пошевелиться, и слушал, как двое за стенкой кабинки переходят от поцелуев к чему-то более... интенсивному. Шорох одежды, стоны, ритмичные звуки. Минсу закрыл глаза и постарался стать как можно меньше. Тем временем Генсу, лишённый камеры, чувствовал себя потерянным. Он брёл сквозь толпу, не зная, куда деть руки. Они, привыкшие держать камеру, теперь болтались без дела. И тут он заметил девушку. Она стояла спиной, и в полумраке клуба её волосы блестели в свете прожекторов. Рядом с ней были ещё две девушки – они смеялись и жестами звали её на танцпол. Генсу поправил воротник, который он специально оставил расстёгнутым для «взрослого образа», и подошёл с самой уверенной походкой, на которую был способен. – Привет, – сказал он, облокачиваясь на барную стойку. – Я... Э-э, ну, обычный человек. Могу я предложить тебе... просто поговорить? О жизни, людях? О том, как прекрасен этот мир? Девушка медленно обернулась. Это была Кан Мина. С таким выражением лица, будто ей только что предложили съесть живую лягушку. Её подруги захихикали и отошли в сторону, оставив её наедине с Генсу. – Генсу? — спросила она, прищурившись. – Кан Мина!? – Гён уставился прямо на неё, не веря своим глазам. – Ты что здесь делаешь? Ты же школьник. Тебе вообще сюда нельзя. И что это за воротник? Ты выглядишь как... подросток, который пытается выглядеть как взрослый. – Я знаю, смирился. Слушай, меня лишили камеры. Охранник сказал: «Съёмка запрещена». Представляешь?! Я без камеры – как птица без крыльев! Как рыба без воды! Как Субон без его дурацких идей! – Субон это тот, который сейчас орёт на барной стойке? Гён обернулся. Чхве действительно орал на барной стойке. – Да, это он. Мина вздохнула. Её подруги уже скрылись на танцполе, бросив на неё вопросительный взгляд, и она помахала им рукой – идите, мол, я сейчас. – Ладно, – сказала она, скрещивая руки на груди. – Раз уж ты здесь, рассказывай. Что за фильм ты снимаешь? И почему ты вообще этим занимаешься? Это же несерьёзно. – Это очень серьёзно! – возмутился Генсу. – Я документирую нашу школьную жизнь Каждый момент – это история. Вот, например, сегодня: мы впервые в клубе. Это исторический момент. А я не могу его снять – это трагедия! И я стою тут, с пустыми руками, и рассказываю об этом тебе. – Ты рассказываешь об этом уже пять минут. – Правда? Мне казалось, что две. – Пять. Генсу замолчал, осознав, что теряет аудиторию. На смотрела на него с лёгким презрением, но, что удивительно, не уходила. Может быть, в глубине души она находила его забавным – в том смысле, в каком находят забавным неуклюжего щенка. – Ладно, Генсу, – сказала она наконец. – Ты забавный, но мне пора. Мои подруги ждут. И застегни воротник. А-то выглядишь как... – Как подросток, который пытается выглядеть как взрослый? – Именно. Она ушла на танцпол, скрылась среди всех этих людей. Гён остался стоять, глядя ей вслед, и думал, что это был самый странный и самый вдохновляющий разговор в его жизни. Жаль, что он не мог его снять. В другом конце клуба, у барной стойки, Ёнми пыталась заказать воду. Музыка гремела, огни мигали, и она чувствовала себя не в своей тарелке – слишком громко, людно, слишком... всё. Она не заметила, как к ней подошёл парень – высокий, в дорогой рубашке, с самоуверенной улыбкой. – Скучаешь? – спросил он, наклоняясь ближе, чем следовало. – Такая красивая и одна. – Я не одна, я... я пришла с друзьями. – Друзья это хорошо. Но может, потанцуем? – Нет, спасибо, я уже жду кое-кого. – Кого? – он усмехнулся. – Не вижу тут никого, кто мог бы тебе составить компанию. Кроме меня. Он положил руку на спинку её стула – близко, слишком фамильярно. Ён сжалась, пытаясь отодвинуться, но стул не двигался. В этот момент из толпы возник Гю. Его глаза горели. – Руку убрал, – сказал он. Не громко, но так, что даже музыка, кажется, стала тише. – Что, прости? – парень обернулся. – Руку. Убрал. – А ты кто такой? Её парень? – парень оглядел Намгю с усмешкой. – Выглядишь как школьник на каникулах. Иди домой к мамочке, пока я тебя не вышвырнул. – Я похож на того, кто шутит? – Ты похож на сына шлюхи, который забыл своё место, – процедил парень, улыбаясь уже совсем не весело. – Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать? Я таких, как ты, каждый день име. Вали отсюда, пока я тебя не размазал по стене. Слышишь, мразь? Гю не отступил. Его лицо побледнело, но голос был ровным и опасным. – Назови меня так ещё раз, и я сломаю твой череп. Ты, жалкий кусок дерьма. Думаешь, если ты надел дорогую рубашку, это что-то меняет? Ты никто. Пустое место. И я с удовольствием тебе это докажу — прямо здесь и сейчас. Парень замахнулся первым. Кулак попал Гю в скулу – сильно, с хрустом. Нам пошатнулся, но устоял. И ответил. Удар пришёлся парню в челюсть – тот отшатнулся, врезавшись в барную стойку. На секунду они замерли, тяжело дыша, глядя друг на друга с чистой, незамутнённой ненавистью. – Прекратите! – крикнула Ким, бросаясь между ними. – Пожалуйста! Хватит! Намгю, не надо! Успокойтесь оба! Но парень уже снова рванулся вперёд. Намгю толкнул его в плечо – жёстко, всем весом. Парень отлетел в толпу, споткнулся о чьи-то ноги и исчез среди танцующих. Гю, потеряв равновесие от собственного толчка, упал на пол – рядом со стойкой. Ми тут же присела рядом. Схватила его за руку. – Ты в порядке?! У тебя кровь! Ты можешь идти?! Он посмотрел на неё. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то другое. Что-то, что она уже видела раньше. – Уходим отсюда, надо найти остальных. – она сжала его руку – крепко, до боли. Гю кивнул, Ким помогла ему подняться, и он, всё ещё прижимая ладонь к скуле, позволил увести себя сквозь толпу.

***

Прошло, наверное, много времени – хотя Минсу показалось, что вечность. Наконец всё стихло. Шаги, снова смех. Дверь открылась и закрылась. Тишина. Минсу выждал ещё минуту. Потом осторожно приоткрыл дверь кабинки. Никого. Он на цыпочках подошёл к раковине, ополоснул лицо холодной водой, посмотрел в зеркало. Его отражение было красным, как помидор. Он поправил воротник, глубоко вздохнул и вышел. Бон всё ещё стоял на барной стойке. Дэхо и Сэми пытались его снять, но он уворачивался, как угорь. – I'm legend Thanos! – кричал он, размахивая зонтиком от коктейля. – Мой рэп слышали все! У меня столько денег, что я купаюсь них, эй! Я непобедим! – Слезай, Субон! Ты пугаешь людей! – кричала на него Сэ. – Я вдохновляю людей! This is different! – Это административное правонарушение! Потом откуда не возьмись появился Минсу: – Что... что у вас здесь происходит!? Я пожалуй, обратно в туалет... – Минсу! – начала Сэми, пытаясь ухватится за Субона, – Помоги нам! Дэ наконец ухватил его за ногу, и Бон, потеряв равновесие, рухнул прямо в объятия подоспевшего охранника. Тот посмотрел на него так, как смотрят на мебель, которую нужно вынести. – Всё, – сказал охранник. – Ты закончил. – Я только начал! – запротестовал Субон, но его уже волокли к выходу.

***

На улице, у выхода из клуба, когда они все наконец выбрались на свежий воздух — Бон, которого держали за шкирку, Генсу, которому камеру все таки не вернули, грустно смотрел на флешку который он достал из камеры до того как отдать охраннику. Минсу красный как рак, Дэхо со сбитым галстуком и Сэми, которая поправляла помаду. Ёнми стояла рядом с Намгю. Он всё ещё держал у скулы салфетку, которую она раздобыла у бармена. Она смотрела на него – на разбитую скулу, на горящие глаза, на сжатые челюсти. – Зачем ты это сделал? – тихо спросила она. – Что? – Полез в драку. – Он меня оскорблял. – Он тебя сильно ударил. У тебя кровь. – У него тоже, – мрачно сказал Гю. – Я попал. – Это не соревнование. Потом взяла его за руку. Так они и стояли – посреди ночного города, у входа в клуб, где гремела музыка и Бон всё ещё пытался запеть. – Ладно, – сказала она наконец. – Но больше так не делай. – Посмотрим. Субон, проходя мимо, крикнул: – Это был лучший вечер в моей жизни! Я читал рэп на барной стойке! I am a legend! Намсу, ты меня уважаешь?! – Намгю. Нет, не уважаю. – Я знаю, что уважаешь. Ты просто не признаёшь! – Заткнись, Субон. – Не заткнусь! Я великий Танос! У меня есть зонтик! – Откуда у тебя зонтик? – спросила Сэ. – Ты же был на стойке всё время. – Я стащил его у бармена. Это трофей, я повешу его рядом с венком! Минсу, всё ещё красный, тихо сказал: – Я больше никогда не пойду в клуб. И в туалет тоже. – Почему? – спросил Генсу, убрав флешку в карман. – Не спрашивай. Просто не спрашивай. Генсу, который чувствовал себя голым без камеры, добавил: – А мне даже не вернули камеру. Это было унизительно. Я чувствую себя неполноценным. Я так счастлив, что успел взять флешку со всеми нашими видео... – Ты и есть неполноценный, – сказала Сэми. – Но мы тебя любим. – Правда? – Нет. Но ты всё равно наш. А тем временем, Намгю думал о том, что клуб – это, конечно, дерьмо. Но вечер был хороший.