Плод Мучений: Клетка из Плоти и Крови

(Иллюстрация автора) Аса любила библиотеку, потому что книги не наблюдали за тобой. Они не осуждали твою слегка скованную походку, ни то, как ты слишком долго смотрела в пространство, пытаясь понять шутку, которую все остальные уловили пять минут назад. Она сидела за уединенным столом в задней части зала, где запах старой бумаги был самым сильным. Это был успокаивающий запах, в отличие от запаха, исходящего в последнее время от Денджи. Перед ней лежали три книги, которые она выбирала сорок пять минут, прочесав проходы по очень четкому зигзагообразному маршруту, чтобы не встретиться взглядом с библиотекарем. «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» — она ненавидела это название, оно звучало как афера. «Признаки психологического дистресса у подростков». «Практическое руководство: административные процедуры и управление бюджетом». Она думала, что если ей удастся придать Денджи некоторую структуру, он перестанет тусоваться с Ёшидой, который был слишком подозрительным и издалека следил за каждым, кто подходил к нему слишком близко. Она замечала это уже довольно давно, не совсем понимая, почему. На самом деле Денджи был похож на ту кошку, которую она однажды пыталась спасти: существо, не знающее, что для него хорошо, и всегда оказывающееся раздавленным, потому что не следовало правилам. Она не хотела, чтобы его раздавили. Особенно из-за нее. — Ты читаешь инструкции по заполнению бумажек, Аса. Так ты собираешься его соблазнить? Йор была рядом, лежа на рабочем столе, уставившись в потолок. Она казалась смертельно скучающей. — Самцы его вида реагируют на плоть. На тепло. Если хочешь, чтобы он стал твоим парнем, просто скажи ему, что твоя кровать слишком велика для тебя одной. Это прямо. Это эффективно. А потом я наконец смогу сделать из него оружие. Аса почувствовала, как жар подступает к щекам. Она заерзала на стуле, и искусственная кожа заскрипела под ее весом. — Заткнись, это… это отвратительно, — прошептала она с натурой. — Я хочу… нормальных отношений. Чего-то здорового. Ему нужна помощь, а не… это. Она вытащила свой обед из пластикового пакета, и раздался шуршащий звук, который в тишине комнаты показался оглушительным. Она купила треугольный бутерброд с ветчиной — самый дешевый, тот, где хлеб чуть-чуть слишком мягкий. Она начала есть его с краев, методично снимая корочку, прежде чем приступить к середине, кусочек за кусочком, не давая начинке вылезти наружу. Она жевала медленно, устремив взгляд на царапину на деревянной поверхности стола. У нее не было много иен в кармане на оставшуюся часть недели, но она пообещала себе купить что-нибудь для Денджи. Что-нибудь полезное. На этот раз не камень — Боже, она до сих пор чувствовала себя такой дурой из-за того камня, даже если известняк и был фундаментальной основой защиты. — От него пахнет сексом и смертью, Аса. Йор приподнялась, ее взгляд внезапно стал острее, почти животным. — Твой Денджи. От него несет другой. Не знаю, что он прячет в своем аквариуме, но это точно не управление бюджетом. Он помечен. Если ты не обозначишь свою территорию сейчас, от него ничего не останется для трансформации. Аса проигнорировала дрожь, пробежавшую по ее позвоночнику. Она подумала о своей матери. Она подумала о том, как можно потерять все в одно мгновение, если не быть осторожной. — Он просто странный парень, перестань так его клеймить, — успокоила она скорее себя, чем Йор. — Он просто беден и плохо воспитан. Я научу его, как правильно стирать белье. Я составлю для него списки. И тогда он захочет стать моим парнем. Люди счастливее, когда у них есть списки. Она доела сэндвич, собрала крошки одну за другой кончиком влажного указательного пальца и аккуратно сложила их в пластиковый пакет, который сложила в идеальный квадрат. Она пойдет в канцелярский магазин. Она собиралась купить ему медицинскую карту или органайзер. Что-нибудь с ячейками. Ячейки, в которые он смог бы упорядочить свою жизнь, чтобы она перестала выплескиваться на его одежду. Итак, она встала, а ее резкие движения выдавали ее беспокойство. Ей нужно было торопиться. Скоро начиналось заседание Клуба Охотников на Демонов. Она уже представила себе Денджи с его помятой униформой и темными кругами под глазами, и почувствовала, как знакомое чувство вины кольнуло ее в животе. Она не умела любить, не пытаясь что-то исправить. Это было её единственное руководство к действию. — Ты дашь ему бумагу, а он рассмеётся прямо тебе в лицо, — предсказала Йор, сопровождая её к выходу. Аса сжала ручки своей сумки. Посмотрим. По крайней мере, бумага чистая. Она не прилипает к каблукам, как Демон Войны. Но замечание Йор висело в голове Асы, как пылинка, которую невозможно выморгать из глаза. Она положила органайзер обратно на витрину с канцелярскими товарами, сжав пальцами пластиковую обложку. Она была права. Бумага. Что будет делать с тетрадкой формата А5 парень, на плечах которого, кажется, лежит весь мир? Он ее потеряет. Или, что еще хуже, разведет с ее помощью огонь. — Решу позже, — подумала она, выходя из магазина с пустыми руками. — Купить что-то сейчас — значит рисковать ошибиться. Это неэффективно. Она возобновила свой путь к школе, удвоив бдительность. Она пристально вглядывалась в асфальт, стараясь обойти скользкие крышки люков и гравий. Сегодня она не могла себе позволить споткнуться. Не перед сегодняшней охотой. Падение означало бы ссадину на колене, разрыв колготок — еще одно доказательство ее неспособности просто существовать в физическом пространстве, не вызывая катастрофы. Ее мать сказала бы ей быть осторожнее. Но ее матери больше не было рядом, чтобы собрать осколки. Когда она переступила порог школы, шум толпы ударил по ней, словно слышимая пощечина. Смех, крики, стук шкафчиков. Аса спряталась за челкой, сжимая ремни сумки так сильно, что ее костяшки побелели. — Ты не ненавидишь это место, — повторяла она про себя, словно защитную мантру. — Тебе никто не нужен. Все эти люди — поверхностные идиоты, возбуждающиеся из-за мелочей. Она услышала смех за спиной. Внутри себя. Но не обратила на это особого внимания. Это была ее броня. Ее фасад «одинокой неудачницы», который она отточила годами отвержения. Она чувствовала себя скованной, в ее движениях не было той естественной плавности, что у других девушек. Проходя мимо большого зеркала в коридоре, она украдкой взглянула на свое отражение и поморщилась, увидев свои волосы — слишком тусклые, — и форму, которая всегда казалась ей чуть-чуть маленькой или слишком унылой теперь, когда она уже износилась. Она убедила себя, с привычной горечью, что именно поэтому люди не подходят к ней. Зачем интересоваться девушкой, которая выглядит как плохо нарисованная тень? Внезапно знакомая фигура в другом конце коридора заставила ее сердце замереть. Денджи. Он был там, возле автоматов. Но он был не один. Девушка, которую Аса никогда не видела, с черными косичками по бокам, стояла так близко к нему, что их руки соприкасались. На ней был укороченный топ, что явно противоречило строгости школьных правил. — Ну-ну… — прошептала Йор ей на ухо голосом, полным радостной злобы. — Посмотри-ка, Аса. У твоего «потенциального парня» уже есть хозяйка. И она не выглядит так, будто хочет дарить ему бумажки. Аса замерла за колонной, затаив дыхание. Она видела, как брюнетка провела рукой по плечу Денджи, ее пальцы поднимались к его шее с такой дерзостью, что у школьницы сильно запульсировали виски. — Она… она с ним? — прошептала Аса про себя. — Она его помечает, — прорычала Йор. — Посмотри, как она прижимается к нему. Она хищница. Она знает, чего хочет. А ты, ты стоишь там и считаешь шаги, как идиотка, пока другая забирает то, что принадлежит нам. Нам нужно пойти туда и вырвать у нее косички, чтобы сделать из них ремни. Аса не ответила. Она была поглощена этим контрастом. Девушка была… живой. Электрической. Она излучала такую физическую уверенность, что Аса почувствовала себя еще более ничтожной в своих собственных глазах. — Это нормально, что он предпочитает такую, — подумала Аса, чувствуя, как в желудке образуется свинцовый комок. — Зачем ему странная девчонка, которая дарит ему камни, когда он может иметь… это? Но как раз когда она собиралась отвернуться, чтобы убежать в свой класс, что-то поразило ее. Денджи не шевелился. Несмотря на ласки девушки, несмотря на ее провокационную близость, он оставался безжизненным. Голова его была опущена, руки безжизненно свисали по бокам. Издалека он выглядел как восковая статуя или животное, застывшее в свете фар. На его лице не было радости, ни следа того подросткового флирта, который представляла себе Аса. Он выглядел измученным, почти отвращенным, или, может быть, просто… отрешенным. — Он похож на собаку, ждущую побоев, — заметила Йор с оттенком недоумения, наверное, потому что у них был один мозг. — Почему он не реагирует? Даже самый тупой самец должен хотя бы возбудиться при таком предложении. Он… сломан. Аса нахмурилась. Тревога от ревности постепенно сменялась более глубоким недомоганием. Это не было динамикой пары. Это было что-то другое. — Это не… это ненормально, — прошептала Аса. Ее внезапно охватило сильное беспокойство, словно она стала свидетельницей чего-то непристойного — не в сексуальном смысле, а из-за скрытой жестокости происходящего. Она резко отвернулась, ноги у нее задрожали, и она бросилась к лестнице. — Ты уходишь? — нахмурилась Йор. — Сейчас самое время атаковать, сломать это замешательство! — Я иду на урок, Йор! — резко ответила Аса мысленным криком. — Устраивать сцену в коридоре ничего не решит. Да и вообще… он меня даже не заметил. Она поднималась по лестнице по два ступеньки за раз, сумка стучала ей по бедрам. Образ Денджи, неподвижного под рукой брюнетки, остался запечатленным за ее веками. В ее глазах он уже не был «неудачником». Воздух в раздевалке был насыщен запахом холодного линолеума и металла. Аса надела спортивный костюм с методичной поспешностью, пальцы слегка дрожали на молнии куртки. Ей нравились эти несколько минут абсолютной пустоты, прежде чем спортзал превращался в котлован шума и осуждения. Для нее спорт был не вопросом результативности, а испытанием на видимость. Когда она распахнула тяжелые двойные двери спортзала, встретившая ее тишина была почти такой же тяжелой, как и толпа. Учитель, мистер Танака, уже был на месте. Он расставлял красные конусы в идеально ровную линию, а свисток стучал у него на груди в такт шагам. Повернув голову, он улыбнулся ей так, будто эта улыбка затянулась на полсекунды. — Митака. Всегда первая. Это… обнадеживает, такая дисциплина. Аса замерла на месте, прижав руки к ребрам. Она почувствовала, как ее ноги застыли на лакированном полу. — Здравствуйте, сэр, — прошептала она. Она начала выковыривать ямку в полу кончиком туфли — повторяющееся, почти навязчивое движение лодыжкой, — отчаянно пытаясь найти нормальный ответ. Но в горле у нее было такое ощущение, будто оно выстлано наждачной бумагой. — Помоги мне с этими конусами, ладно? Похоже, у тебя сегодня утром энергии в избытке. Он не кричал. Он говорил с ней мягким, почти заговорщицким голосом, что было гораздо хуже. Аса подошла, поднимая пластиковые конусы с вычисляемой медлительностью, чтобы избежать любого контакта. Она чувствовала, как взгляд Танаки скользит по ее плечам — невидимый груз, который, казалось, анализировал каждое наклонение ее тела, когда она наклонялась. — Знаешь, Митака, я заметил, что в последнее время ты бегаешь гораздо плавнее. Твои мышцы кажутся… менее напряженными. Это хорошо. Он подошел ближе. Слишком близко. Аса чувствовала, как в ней нарастает паника, пока он кружил вокруг нее под предлогом проверки расположения препятствий. — Во время сегодняшних спринтов твои волосы будут мешать, — продолжил он отцовским тоном. — Ты споткнешься о конус, если ничего не будешь видеть. У тебя нет ничего, чтобы их завязать? — Я… я ничего не принесла, сэр. — Не проблема. У меня всегда что-нибудь найдется. Он засунул руку в карман своих спортивных шорт и вытащил черную резинку для волос. Аса протянула руку, чтобы взять ее, пальцы уже готовые сжать предмет и убежать к стартовой линии, но Танака не отпустил резинку; вместо этого он сделал шаг в сторону, скользя в мертвую зону девушки. Аса замерла. Дыхание застряло у нее в груди, словно от беззвучного ужаса. Она почувствовала, как Танака встал прямо за ней, так близко, что ей показалось, будто она ощущает тепло его тела сквозь тонкую ткань своего спортивного костюма. — Позволь мне. Так она не развяжется посреди упражнения. Было уже слишком поздно. Она не сказала «нет», и в тишине пустого спортзала, той тишине, которую она так любила всего десять минут назад, она оказалась в ловушке. Сначала она почувствовала, как теплое дыхание коснулось ее уха, а затем большие теплые руки опустились ей на затылок. Это прикосновение было шоком. Танака собирал ее волосы с непрактичной медлительностью. Его пальцы задерживались, касаясь нежной кожи за ушами, тянули пряди с настойчивостью, от которой по спине Асы пробегали холодные мурашки. — Ну-ну… — эхом прозвучал голос Йор, низкий и необычно серьезный в ее голове. Аса хотела крикнуть Йор, чтобы та замолчала, но не могла сформулировать ни одной связной мысли. Она словно окаменела, уставившись на черную точку на противоположной стене, пока Танака поправлял резинку. В какой-то момент ей показалось, что тыльная сторона его ладони скользнула ниже изгиба ее поясницы — мимолетное, почти незаметное прикосновение, которое можно было бы счесть за неуклюжесть, если бы комната не была такой пустой. Аса почувствовала, как ее легкие сжались, отказываясь принять это вторжение. Резинка была затянута. Слишком сильно. Она тянула за кожу головы, и эта мучительная боль постоянно напоминала о присутствии Танаки прямо за ее спиной. — Вот так, — прошептал он, и его теплый дыхание замерло у нее на шее. — Намного… эффективнее. Он не отстранился сразу. Его руки по-прежнему лежали на плечах Асы, и это давление словно не давало ей уйти. Она чувствовала себя крошечной и беззащитной в своем слишком большом спортивном костюме, как будто сама одежда предавала ее, не защищая от этого прикосновения. Глаза Асы были прикованы к пылинке, танцующей в луче солнца. Это был тот самый паралич, который охватывал ее столько раз: то социальное «короткое замыкание», когда ее мозг анализировал правила — не проявляй неуважение к учителю, не устраивай сцену, не выгляди как нестабильная ученица, — в то время как ее инстинкт кричал об опасности. — Одиночество безопаснее, чем такая близость, — ответила Йор, ее призрачный силуэт на мгновение материализовался в периферийном зрении Асы, руки скрещены, она смотрела на руку Танаки с холодным отвращением. — Если ты позволишь, я могу превратить эту резинку в колючую проволоку, которая перережет ему суставы. Тебе не придется говорить ни слова. Просто дай мне взять контроль. — Йор, заткнись… не сейчас, — взмолилась она про себя. — Пожалуйста, ничего не делай. Я не могу… я не могу настроить его против себя. Если я ошибусь, об этом узнает вся школа. Я останусь еще более одинокой. Танака наконец убрал руки, его пальцы медленно скользнули по ткани ее спортивной куртки. — Иди займи свое место на стартовой линии, Митака, — сказал он, и в его голосе внезапно вернулась профессиональная твердость, которая едва не заставила Асу усомниться в себе. Может, ей все это привиделось? Неужели она настолько несоциальна, что простой жест помощи кажется ей преступным? Она направилась к белой линии, опустив голову. Ее собственное тело казалось ей чужим, запятнанным добротой, от которой несло ложью. Она чувствовала взгляд Танаки в спине, следящий за ней, словно тепловизионная камера. Внезапно дверь спортзала с металлическим грохотом распахнулась, впуская первых учеников. Аса сразу узнала группу, возглавлявшую шествие: три девочки из ее класса, чей звонкий смех и ядовитые шепотки она знала наизусть, в спортивных штанах, закатанных до икр, с волосами, завязанными в высокие, идеально симметричные хвостики, словно они договорились об этом в раздевалке. Одна из них, высокая девочка с подведенными карандашом бровями, оглядела спортзал. И ее взгляд остановился на Асе. Затем на Танаке, который все еще стоял слишком близко. Аса заметила перемену. Легкое прищуривание век. Обмен взглядами между тремя девушками, быстрый, как сигнал Морзе. А затем — улыбка. Та улыбка, которую Аса научилась бояться больше, чем прямых оскорблений: та, что предшествует шепоту, гипотезам, слухам, распространяющимся как лесной пожар. — О, сенсей, — прощебетала высокая девушка с нарисованными карандашом бровями, приближаясь к Танаке колыхающейся походкой, которая была далеко не естественной. — Вы уже здесь? Надо было позвонить нам, мы бы пришли раньше, чтобы помочь вам. Две другие последовали за ней, образовав полукруг вокруг учителя. Одна из них положила руку ему на предплечье с такой непринужденностью, что Аса задрожала. Танака не отстранился. Напротив, его улыбка расширилась, и он повернулся к троице с вниманием, которое обычно уделяют хорошо дрессированным питомцам. — Ах, мои любимые ученицы. Всегда готовы оказать услугу. В наши дни это редкость. Одна из девушек хихикнула. Другая откинула волосы назад, обнажив изгиб шеи в жесте, который казался отрепетированным перед зеркалом. Аса наблюдала за ними со стартовой линии, скрестив руки на груди, чувствуя, как в горле поднимается привкус желчи. Она не понимала. Эти девушки знали. Они видели близость между ней и Танакой, и вместо того, чтобы увидеть в этом что-то тревожное, они казались… ревнивыми? — Посмотри на них, — прошипела Йор с явным отвращением. — Они трутся о него, как сучки в течке. А он… ему это нравится. Он их коллекционирует, Аса. Запомни это. Высокая с нарисованными карандашом бровями оглянулась через плечо, и когда ее взгляд встретился со взглядом Асы, ее выражение лица стало жестким. Ухмылка. Шепот на ухо соседке. Сдержанный смех. Аса отвернулась, щеки ее запылали. Она чувствовала их взгляды в спине, словно иголки, воткнутые между лопаток. Она знала, о чем они думают. Странная. Девочка, которая ни с кем не разговаривает. А теперь она еще и пытается заискивать перед учителем? Это было несправедливо. Это не ее вина. Но как это объяснить? Как сказать «он дотронулся до меня, а я не шелохнулась», чтобы это не прозвучало как признание соучастия? Она уставилась на свои ноги, считая белые линии на полу. Один. Два. Три. Четыре. — Ты могла бы превратить их всех в оружие, — предложила Йор почти мечтательным тоном. — Этих девчонок. Из их костей получились бы отличные клинки. Тонкие, острые. Это научило бы их не хихикать. — Заткнись, — взмолилась Аса, сжимая кулаки. — Я не такая, как они. Я не хочу… я ничего не хочу. Но в глубине души не давал покоя один назойливый вопрос. Почему именно она? Почему Танака подошёл именно к ней, хотя эти девчонки делали всё, чтобы привлечь его внимание? Она посмотрела на своё тело, закутанное в бесформенный спортивный костюм, который висел на бедрах, словно мешок. Она подумала о девушке с черными косичками, той, что прилипала к Денджи в коридоре, с плоским животом, которым она хвасталась под укороченным топом, с бедрами, которые покачивались при ходьбе, словно каждый шаг был приглашением, с грудью, которая натягивала ткань ее формы так, как Аса никогда не смогла бы. Аса посмотрела на свою грудь, менее заметную под складками спортивной куртки. Ее ребра слегка выступали под тканью. Она чувствовала себя как незавершенный рисунок, эскиз, который был заброшен до того, как были добавлены изгибы. — Ты сравниваешь себя с ней? — презрительно фыркнула Йор. — Ты, по крайней мере, делишь свое тело с живым богом, и… у тебя есть мозги. Даже если они забиты ерундой про списки и камни. — Дело не в этом…, — прошептала Аса, сдавленно. — Я не понимаю. Почему он… если я ничто, почему он…? Она не смогла закончить фразу даже в своих мыслях. Дверь спортзала снова хлопнула. Аса подняла глаза, и сердце у нее замерло. Юко. Высокая девушка с короткими волосами пересекала спортзал решительной походкой, очки, как обычно, сползали ей с носа. Она сразу заметила Асу и направилась к ней, великолепно игнорируя группу девочек, щебетавших вокруг Танаки. — Аса! — Юко остановилась рядом с ней, слегка запыхавшись. — Я везде тебя искала. Ты в порядке? У тебя странное лицо. Ну, страннее, чем обычно. Прости. Это не было оскорблением. Аса моргнула. Странное лицо. Она инстинктивно прикоснулась рукой к затылку, где резинка все еще тянула за волосы. Ей хотелось рассказать Юко все, но слова застряли где-то между желудком и горлом. — Я в порядке, — солгала она, и ее голос прозвучал выше, чем ей хотелось бы. — Я просто… рано пришла. Юко нахмурилась, явно не убежденная. Ее взгляд скользнул к Танаке, затем к группе девушек, а потом снова к Асе. В ее взгляде мелькнуло что-то, словно тень понимания, а может, просто подозрение. — Ты уверена? Ты дрожишь. Аса посмотрела на свои руки. Это было правдой. Ее пальцы дрожали, как листья на ветру. — Мне холодно, — сказала она. — Вот и все. Юко открыла рот, чтобы ответить, но прозвучал свисток Танаки — пронзительный, прервавший всякую беседу. Ученики начали собираться на стартовой линии, и Аса растворилась в группе с облегчением, похожим на сдачу. Она устремила взгляд на финишную черту, напрягая мышцы для первого рывка, и побежала, чтобы забыть, чтобы не думать о том, что ее тело стало лишь оболочкой, которую она больше не могла защитить. Свисток Танаки уже прозвучал снова, обозначив конец тренировки. Аса бежала до изнеможения, легкие жгло воздухом, казавшимся наполненным пылью и упреками. Она ни разу не посмотрела ни на группу девочек, ни на Танаку. Она сосредоточилась на механическом ритме своих шагов, пытаясь обогнать тень Йору, которая мысленно скакала рядом с ней, хихикая. — На сегодня всё! — весело объявила учительница. Она развернулась так быстро, что чуть не столкнулась с Юко, которая ждала её в нескольких метрах. Пол спортзала скрипел под их подошвами, когда они направлялись к выходу. Путь к раздевалкам был мучительным из-за фонового шума: смех группы девочек позади них, отдаленный стук баскетбольного мяча и, особенно, молчание Юко, которая шла рядом, поправляя очки резким движением. — Что-то случилось, пока я не подошла? — внезапно выпалила Юко. Ее голос был тихим, почти бесстрастным. Аса вздрогнула, прижав руки к груди. — Н-нет… учитель просто помогал мне с прической. Ничего страшного. Правда. — Люди, которые говорят «ничего страшного», всегда лгут дважды, — ответила Юко, распахивая тяжелую дверь раздевалки. — Один раз — другим, а второй — самим себе. Внутри раздевалки уже стоял густой пар. Аса направилась к своему шкафчику, расположенному в самом конце, где свет уже затухал. Юко последовала за ней, прислонившись к скамейке напротив и наблюдая за Асой с такой интенсивностью, что это начинало давить. Аса вставила ключ в замок, повернула защелку, но дверца, казалось, сопротивлялась, словно что-то вязкое удерживало ее изнутри. Она потянула сильнее. Раздался отвратительный звук всасывания. Шкафчик Асы представлял собой полную катастрофу. Он был залит густой белой лужей — жидкий клей, смешанный с просроченным йогуртом, создавал текстуру, которая намеренно и непристойно имитировала массивную эякуляцию. В эту смесь были брошены монеты в 10 иен, плавающие как островки грязного металла. На металлической стене жирной помадой было написано: «СПЕЦИАЛЬНЫЙ ТАРИФ: 30 ЙЕН ЗА ЧАСТНЫЙ СЕАНС». Аса застыла как вкопанная, не отрывая руки от ручки. Казалось, мир вокруг этого маленького прямоугольника осквернённого металла замер. Она чувствовала, как стыд удваивает душит её, обжигает горло. 30 йен. Цена самого скромного лакомства. Стоимость ее тела в глазах школы. — О… — выдохнула Юко, в полной гармонии с Йор на другой стороне. Позади них раздался хохот. Только что вошла троица из спортзала, во главе с высокой девушкой с нарисованными карандашом бровями. Она остановилась в нескольких шагах, притворяясь удивленной. — Митака? Уже получила свою первую плату? — хихикнула она. — Мы думали, что девушка, которую учитель лапает посреди спортзала, заслуживает более… подходящую рабочую форму. — Две другие девушки хихикнули… прикрывая рты. — Нехорошо скрывать свои маленькие дела, — добавила другая. — Даже мы не осмелились бы приставать к Танаке-сенсею. Ты, наверное, действительно голодаешь. Аса не шевелилась. Она находилась в том трансе ужаса, который знала слишком хорошо, глаза прикованные к белой жидкости, медленно стекающей по краю шкафчика. — Хватит, — сказала Юко. Ее голос был спокоен, слишком спокоен. Она сделала шаг к лидеру группы. — Это жестоко. И это грязно. Вы это уберете. Высокая девушка разразилась пронзительным смехом. — А что ты сделаешь, четырехглазая? Сообщишь на нас? Давай, все знают, что твоя подруга шлюха. Вы две одинаковые, две неудачницы… — Аса. Голос Йор прозвучал не как мысль, а как физическая вибрация, от которой задрожали окна раздевалки. Аса не ответила. Она дрожала так сильно, что у нее стучали зубы. Ей хотелось исчезнуть, извиниться за то, чего она не делала, просто чтобы этот шум прекратился. — Аса. Голос Йор больше не был шепотом. Это был глухой рев, эхом раздающийся в ее черепной коробке, вибрирующий в пазухах. В пятнистом отражении зеркала над раковинами Аса увидела шрамы, появляющиеся на ее собственном лице. Йор больше не просила разрешения. Она пробивалась силой. Глаза Асы изменились, зрачки расширились, образовав круги. — Ты… ты что-то говорила? — спросила Аса, но ее голос изменился. Он стал глубже, лишенный всякого колебания. Девушка нахмурилась, выбитая из колеи этой переменой. — Я говорила, что ты шлюха, Митака. И что твои туфли воняют так же, как и твоя репута… Она не успела закончить. Рука Асы — рука Йор — выстрелила вперед, схватив девушку за горло с нечеловеческой силой. Звук, с которым спина школьницы ударилась о металлические шкафчики, раздался в комнате, как выстрел. Смех обрушился. — Прекрати, Йор! Не здесь! — умоляло сознание Асы, запертое в глубинах ее собственного разума. Йор проигнорировала этот призыв. Она приблизила свое лицо к лицу испуганной девочки, чьи ноги едва касались пола. — 30 иен? — прошипела Демон Войны. — Ты думаешь, это тело, мое тело, можно купить за гроши? Йор бросила презрительный взгляд на испачканный шкафчик. Жестом свободной руки она схватила монеты, залитые клеем. — Раз ты так любишь порнографические сценарии, — сказала Йор с хищной улыбкой, в которой не было ничего человеческого, — давай посмотрим, как ты справишься с продолжением. Она принудительно раскрыла рот девушки, почти раздавив ей челюсть одной рукой. — Йор, нет! Нас исключат! Мы окажемся в тюрьме! — кричала про себя Аса. — Тюрьма создана для преступников, Аса. Война знает только победителей и разрушение. Йор подняла кулак, в котором монеты зажались между пальцами, словно кастет, и обрушила его на лицо хулиганки, облив ее отвратительной смесью. Две другие подруги, окаменевшие от страха, не смели пошевелиться. Они больше не видели «неудачницу» класса. Они видели нечто в школьной форме, способное расчленить их несколькими иенами. — Юко смотрит на нас! Йор бросила косой взгляд на Юко. Девушка в очках стояла как вкопанная, ее глаза блестели за линзами. Она не убегала. Она не звала на помощь. Она наблюдала за насилием, как наблюдают за созданием произведения искусства. — У твоей подруги есть вкус к зрелищам, Аса, — прошептала Йор про себя. Юко нахмурилась и сделала шаг назад. Она уставилась на лицо подруги. Она не казалась испуганной, а скорее зачарованной, словно наконец-то увидела истинную сущность Асы. Но как раз в тот момент, когда Йор собиралась совершить непоправимое, в голове Асы мелькнул образ: Денджи, неподвижный под рукой той девушки. Та же пассивность, то же ощущение, что ты — добыча. — Оставь её! — воскликнула Аса, собрав последние силы. — Если ты это сделаешь, мы станем такими же, как они! Мы будем стоить 30 иен! Йор замерла с поднятой рукой. Она выпустила из себя рык чистого раздражения. — Твоя логика глупа, Аса. Она внезапно отпустила девушку, которая рухнула на пол, задыхаясь, а затем повернулась к остальным двум, которые отступали назад, пока не уперлись в душевые кабинки. — Уберите здесь всё, — приказала Йор, указывая на шкафчик. — Каждую каплю. Каждую монету. Если я найду хоть один белый след на своих вещах, когда вернусь… Она подошла к высокой с нарисованными карандашом бровями и с молниеносной скоростью вырвала у нее прядь волос. — …я сплету из твоих внутренностей веревку, чтобы завязывать волосы вместо того «подарка» учителя. Понятно? Три девушки отчаянно кивнули, по щекам уже текли слезы. Йор украла у девочки пару чистых туфель, прежде чем вернуть контроль Асе. Аса вернула себе тело, шатаясь, сердце ее колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется. Она собрала свои вещи в бесформенную кучу, не в силах смотреть на новые туфли в своих руках, и выбежала из раздевалки, босиком по холодной плитке. Она не останавливалась, пока не оказалась снаружи, за хозяйственной постройкой, где никто не мог ее увидеть. Тогда она рухнула у стены и разрыдалась. — Почему ты плачешь? — спросила Йор, и ее призрачный силуэт появился, сидя на мусорном баке. — Они больше не будут тебя беспокоить. Я обозначила территорию. Так поступают хищники. — Ты все испортила… — задыхаясь, прошептала Аса. — Теперь все узнают. Я больше не буду просто странной девчонкой. Я буду сумасшедшей. Убийцей. — По крайней мере, — ответила демоница, уставившись на свои ногти, — никто не предложит тебе 30 иен за твои услуги. Это же повышение, разве нет? Аса закрыла лицо руками. Небо окрасилось в чернильно-синий цвет, и по нему пролегали скелетные силуэты столбов. Настало время охоты. Аса стояла у школьных ворот, засунув руки так глубоко в карманы куртки, что ткань грозила порваться. Она пришла на двадцать минут раньше, как всегда, но на этот раз не из-за усердия. Это было потому, что оставаться дома стало невыносимо. Образ Юко, неподвижно стоящей в парном душе, и травма на лице той другой девочки крутились в ее голове в бесконечном повторении. — Она меня возненавидит, — подумала Аса, не отрывая глаз от своих запасных кроссовок. Конверсы. — Она видела, на что я способна… на что ты способна. — Она видела, как хищник наказывает паразита, — поправила Йор, и в ее голосе прозвучала легкость, почти удовлетворение. — Твоя подруга не глупая, Аса. Теперь она знает, что сблизиться с тобой — значит сблизиться с опасностью. В этом и заключается основа всякого уважения. — Это не уважение, это ужас! — проворчала про себя Аса. — Никто не хочет подругу, которая чуть не ломает челюсть с помощью монеты! Я снова останусь одна. Хуже, чем одна. Я стану диковинкой в цирке, на которую люди будут смотреть издалека, прежде чем вызвать полицию. Она уже представила себе взгляд Юко сегодня вечером. Холодный взгляд. Отстраненный. Или, что еще хуже, взгляд сожаления. Ее единственная подруга, та, кто покупала ей мороженое, та, кто ее слушала… испорченная диким порывом. Звук щелчка зажигалки разнесся в тишине пустынной улицы. Аса резко вздрогнула, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Это был Ёшида. Он стоял там, прислонившись к каменному столбу ворот, согнув одну ногу. Он носил свою форму с такой непринужденностью, что это раздражало Асу, потому что все в нем казалось плавным, в отличие от ее собственной роботизированной скованности. Тонкая спираль дыма вырвалась из его губ, когда он элегантным жестом спрятал зажигалку, и Аса почувствовала, как ее щеки мгновенно покраснели. Она с жгучим стыдом вспомнила их первую встречу, когда Йор взял контроль, чтобы попросить его стать ее парнем. Воздух стал густым. — Здесь… здесь запрещено курить, — пролепетала она, и ее голос дрогнул сильнее, чем она хотела. Она уставилась на сигарету, разрываясь между навязчивой потребностью напомнить о правилах и невольным очарованием тем, как красное свечение подчеркивало линию подбородка Ёшиды. Он посмотрел на нее, прищурив черные глаза в улыбке, которую она так и не смогла до конца разгадать. Он выпустил клубок дыма в сторону, подальше от нее, с почти ироничной вежливостью. — Технически я нахожусь за воротами школы, Митака-сан, — ответил он мелодичным голосом. — Но твоя бдительность впечатляет. Всегда первая на месте, даже на ночной охоте. Аса нервно теребила ткань на дне карманов. — Я просто ненавижу заставлять людей ждать. Это невежливо. И… и организация — залог эффективности. Она не осмелилась посмотреть на него прямо. Он был слишком… присутствующим. Слишком красивым, так что ей становилось не по себе, как перед экзаменом, к которому она не подготовилась. — Ты выглядишь… по-другому, — заметил Ёшида, наблюдая за ней поверх сигареты. — Меньше «бухгалтерских книг» и больше… «надвигающейся бури». Знаешь, ходят странные слухи о том, что произошло в раздевалках сегодня днем. Говорят, у одной девушки в роту случайным образом оказались монеты. Аса почувствовала, как сердце у нее замерло. Она застыла, затаив дыхание. — Люди обожают… придумывать драматические истории, — сумела она вымолвить, отчаянно ища глазами щель в тротуаре, чтобы спрятаться. — Это просто глупая девичья ссора. Это… это неважно. — Правда? — Ёшида сделал шаг ближе, сократив расстояние между ними. Запах табака смешался с ароматом его свежих духов. Он стряхнул пепел с сигареты, не отрывая взгляда от Асы. — Ты полна сюрпризов, Митака-сан. Иногда я задаюсь вопросом, не ты ли самый опасный человек в этом клубе. — Он играет с тобой, — прошипела Йор. — Он пытается заставить тебя сломаться, чтобы увидеть, что под маской. — Я не опасна! — воскликнула Аса, чуть громче, чем следовало. Она тут же опомнилась и понизила голос. — Я просто… я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Она чувствовала себя глупо, уязвимо и ужасно стеснялась того, что на ней были фактически не ее кроссовки; она хотела сказать ему, что она не сумасшедшая, что просто пытается выжить, но слова застряли в ее пересохшем горле. — Я знаю, — сказал Ёшида мягче, и в его голосе исчезла часть иронии. — Часто бывает так, что именно тогда, когда человек хочет мира, ему приходится вести самую жестокую войну. Он затушил сигарету каблуком как раз в тот момент, когда за углом появились две фигуры. Аса сразу узнала походку Юко. У нее в животе болезненно скрутило. Настал момент истины. — Вот и остальные, — сказал Ёшида, выпрямившись и вновь обретя свой непринужденный вид. — Готова к охоте, Митака-сан? Аса не ответила. Она уставилась на приближающуюся Юко, отчаянно ища какой-нибудь знак, отражение в ее очках, что-нибудь, что подсказало бы ей, осталась ли у нее подруга или она только что лишилась последнего нормального момента в своей жизни. Она чувствовала тяжелый взгляд Ёшиды, устремленный на ее профиль, и впервые не знала, чего боится больше: демона, за которым они следили, или тишины, которая последует за ее встречей с Юко. Харука появился как буря, его шаги гордо звенели по тротуару. Он нес холщовую спортивную сумку, которая казалась тяжелой, а его глаза сияли почти пугающей интенсивностью из-за черных волос. — А, Митака! Ты здесь! — воскликнул Харука, остановившись перед ней. Он поставил сумку на землю с глухим металлическим стуком. — Должен признаться, у меня были сомнения. После твоего отсутствия на подготовительном собрании сегодня днем я был уверен, что ты нас подведешь. Преданность не покупается, она доказывается присутствием! Аса почувствовала, как по ее спине пробежал озноб. Собрание. Она совсем о нем забыла, слишком занятая тем, чтобы сбежать из спортзала и попытаться вытереть запах раздевалки из памяти. — Я же говорила тебе, что она придет, Харука, — мягко вмешалась Юко. Она подошла к Асе и слегка улыбнулась ей — одной из тех тихих и искренних улыбок, которые умела дарить только она. В ее глазах, скрытых за толстыми стеклами очков, не было и следа осуждения, ни капли отвращения к тому, что произошло несколькими часами ранее. Как будто инцидент в раздевалке был лишь размытым сном или чем-то, что она уже отложила в безвредный уголок своего сознания. — Ты в порядке, Аса-чан? — спросила она шепотом, обращаясь только к ней. — Ты выглядишь так, будто тебе холодно. — Я-я в порядке, — заикаясь, ответила Аса, сбитая с толку этой внезапной нормальностью. — Спасибо, Юко. Это было странно. С одной стороны, Аса ужасно боялась того, что Юко может о ней подумать, но с другой — это защитное отрицание было самым успокаивающим вещью в мире. Это был спасательный круг в океане паранойи. Харука открыл сумку и начал вытаскивать предметы, которые больше походили на материалы для рукоделия, чем на ультрасовременное оружие. — Ладно, приступим к делу. Бюджет клуба ограничен, так что будем обходиться тем, что есть. Он вручил Юко бейсбольную биту, обмотанную колючей проволокой, а Ёшиде — нечто вроде самодельного электрошокера, который тот принял с удивленным надутым лицом. Сам Харука вооружился складным копьем, которое выглядело так, будто могло заклинить в любой момент. — Митака, для тебя… усиленная складная дубинка, — сказал он, протягивая ей холодный предмет. — Она удобна в обращении и незаметна. — Хм, — с презрением вздохнула Йор, стоящая рядом, — это оружие посредственное, было бы гораздо лучше, если бы его превратили в меч, — Аса взяла оружие, и его вес на мгновение успокоил её. Ей не нужно было превращать свои вещи в мечи, если у неё было это, вопреки тому, что сказала ей ее соседка пр разуму. — Они ужасно хрупкие, — прошептала Йор в ее уме, наблюдая за бейсбольной битой с высокомерным презрением. — Игрушки для детей. Надеюсь, твой будущий парень принесет что-то, что действительно горит, потому что с этими палками вы просто станете зубочистками для первого демона. Они недостойны войны. — Харука внезапно начал лихорадочно рыться в своей сумке, ворча сквозь зубы. — Где он, этот идиот? Нам не хватает ключевого элемента отвлекающего маневра. — Денджи опять опаздывает? — спросил Ёшида, с удовольствием активируя свой электрошокер в темноте. — Как всегда! — возмутился Харука. — Он должен был изготовить дымовые шашки. Это единственное «техническое» задание, на которое он согласился сегодня днём в обмен на приём в отряд. Если он не появится, нам придется бросаться на дьявола в лоб, без какого-либо визуального прикрытия. Это недостойно элитного отряда! Тогда Аса вспомнила о Денджи, неподвижно стоящем в коридоре под рукой той девушки. Она задалась вопросом, все ли еще он с ней, или просто забыл, что у него есть жизнь за пределами его проблем. — Он придет, — сказала Юко, поправляя очки и устремив взгляд на конец улицы. — Такие, как он, никогда не упускают шанса сразиться. Это словно их способ дышать, — она снова повернулась к Асе и подмигнула ей в знак соучастия. — Не беспокойся насчет дымовых шашек, в худшем случае мы импровизируем. Главное, что мы вместе, верно? Аса кивнула, и ее сердце стало чуть легче. Несмотря на сигарету Ёшиды, несмотря на отсутствие Денджи, несмотря на воображаемую кровь на ее руках, она чувствовала себя… принятой. Впервые за долгое время стая не пыталась ее укусить. Когда из темноты наконец донесся звук торопливых и беспорядочных шагов. Наконец появился Денджи, с волосами, растрепанными сильнее, чем обычно, с расстегнутой униформой, под которой виднелась мятая рубашка. Он тяжело дышал, а из его рук вываливалась целая куча банок, скрепленных скотчем. — Наконец-то! — пробурчал он, подойдя к ним, даже не извинившись. — Меня чуть не поймали охранники, а эти штуки весят тонну. Вы могли бы мне помочь, вместо того чтобы болтаться здесь, как статуи. Аса широко раскрыла глаза. Наглость. Это он опоздал на пятнадцать минут, а ведет себя так, будто они виноваты в его усталости. Как типично для него: уклоняться от ответственности, ворча, чтобы отвлечь внимание. — Ну наконец-то! Вот он… великий мастер пиротехники нашего клуба! — с легким сарказмом бросил Харука, при этом чуть слишком сильно похлопав Денджи по плечу. — Мы уже начали думать, что тебя сожрали твои же дымовые шашки, Денджи-кун. Положи их туда. Денджи бросил банки с неутешительным лязгом металлолома. Харука, невозмутимый, начал указывать на темные школьные здания, возвышающиеся за воротами, словно спящие гиганты. — Ладно, план прост. Демона заметили в западном крыле. Мы разделимся на пары, чтобы прикрыть выходы и установить отвлекающие ловушки. Ёшида, ты останешься со мной для основной разведки. Юко, ты займешься северным периметром. А Митака… ты объединишься с Денджи для южного крыла. Сердце Асы замерло. Южное крыло. С Денджи. Она украдкой бросила взгляд в его сторону. Мысль о том, что ей придётся остаться с ним наедине в заброшенном здании, приводила её в ужас. Не из-за демона, а из-за Йор. После того, что произошло в раздевалках, Аса боялась, что любой момент уединения станет для Демона Войны поводом снова попытаться вернуть «свою собственность». Она уже представляла себя беспомощной, наблюдающей, как ее собственное тело пытается соблазнить или превратить Денджи в повороте темного коридора. Она погрузилась в свинцовую тишину, сжимая дубинку пальцами. — Пошли! — приказал Харука. Группа разделилась. Аса и Денджи направились к южному крылу, идя бок о бок по потрескавшемуся бетону. Воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь звенящим стуком маленьких бомб, приготовленных Харукой, которые Денджи нес в пластиковом пакете, шуршащем при каждом шаге. Аса шла скованно, устремив взгляд прямо перед собой. Она была убеждена, что ему с ней скучно. Ей нечего было сказать, ни одной остроумной фразы, ни одного острого ответа, в отличие от той девушки, с которой она столкнулась ранее. Внезапно Денджи выпрямил грудь и принял гротескную позу, выпятив грудь так, что это сразу напомнило поведение Харуки. — Мы уже начали думать, что тебя поглотили твои же дымовые шашки, Денджи-кун! — подражал он фальцетом, пародируя лирические пассажи президента клуба. Аса невольно вздрогнула, удивлённая этим выпадом. Денджи тихонько хмыкнул, а затем его выражение лица стало более серьёзным, почти задумчивым. — Слушай, Митака… — начал он, уставившись на разбитые окна второго этажа. — Как ты думаешь, Харука… как ты думаешь, он просто использует меня, потому что я знаю Человека-Бензопилу? Аса на мгновение замерла, ошеломлённая. Она посмотрела на Денджи, который в лунном свете казался почти уязвимым. Этот вопрос показался ей одновременно глупым и увлекательным. С одной стороны, ей было ясно, что Харука — некий идиотский фанатик, готовый поверить кому угодно, лишь бы приблизиться к своему кумиру. Но с другой — она по-прежнему скептически относилась к Денджи. Так он продолжал свою ложь? С момента их знакомства он ни разу не переставал притворяться, будто у него есть связь с Человеком-Бензопилой, дойдя даже до того, что на первом свидании, когда он был одет в ту жалкую футболку фаната, заявил, что он и есть тот самый Человек-Бензопила. Для Асы это было верхом унижения. — Я думаю, Харука… очень увлеченный, — ответила она осторожно, взвешивая каждое слово. — Но я не понимаю, зачем ему тебя «использовать». Все знают, что Человек-Бензопила не тусуется со школьниками, которые делают дымовые шашки из жестянок, Денджи-кун. Она хотела прозвучать резко, но в ее голосе слышалась нотка сожаления. Она видела в нем мальчика, которому так сильно нужно было внимание, что он придумал себе важность, которой у него не было. — Ты все еще думаешь, что я вру, да? — пробурчал Денджи, возобновив ходьбу и выглядя обиженным. — А ведь, клянусь тебе, я мог бы познакомить тебя с ним, если бы захотел. Ну… если бы я не потерял его номер. Аса вздохнула, и из ее губ вырвалось небольшое облачко пара. — Нам следует сосредоточиться на ловушках. Харука ждет результатов, а не фанатских историй. — Пусть говорит, Аса, — прошептала Йор, ее призрачный силуэт парил прямо за плечом Денджи, а ее ястребиные глаза сияли предвкушением. — Если он действительно верит в то, что говорит, его ценность тем выше. Гордость — отличный сплав для клинка. Аса почувствовала, как прилив адреналина колюще пронзил ей шею. Она знала, что означал этот тон: Йор теряла терпение. Если она не вернет контроль над разговором, демон, вероятно, попытается применить гораздо более… физический подход. Она должна была действовать. Она должна была использовать то, чему научилась. Она замерла посреди темного коридора, где в лунном свете кружилась пыль. Денджи сделал еще три шага, прежде чем обернуться, выглядя озадаченным. — Ну? Мы останавливаемся? У нас же нет бомб, которые нужно здесь установить, верно? Аса глубоко вздохнула, сжав руки на дубинке. Она вспомнила об обложках библиотечных книг. *Как завоевать друзей.* *Управление бюджетом.* *Психологический дистресс.* Ей нужно было выстроить структуру. Если бы она смогла «исправить» Денджи, если бы смогла втиснуть его в аккуратные ячейки, он больше не был бы добычей для Ёшиды и мишенью для Йор. — Денджи-кун, — начала она, повысив голос на октаву и приняв тот профессорский и строгий тон, которым она пользовалась, когда была напугана. — Я думала о твоей ситуации. Не только о истории с Человеком-Бензопилой, которая остается… весьма спорной с фактической точки зрения, но и о твоей ситуации в целом. О твоем поведении, твоей непунктуальности, твоем явно беспорядочном образе жизни… Денджи моргнул, открыв рот, чтобы возразить, но Аса не оставила ему места. Это был ее режим защиты: нескончаемый лепет. — Я провела исследование. Согласно руководствам по социологии и подростковой психологии, с которыми я ознакомилась сегодня утром, чувство изоляции часто приводит к созданию компенсаторных нарративов. Ты придумываешь связь с фигурой авторитета или власти, такой как Человек-Бензопила, чтобы заполнить эмоциональную пустоту или финансовую нестабильность. Это классический защитный механизм против неуверенности! Но это нездорово, Денджи-кун. Чтобы положительно влиять на других, как говорится в том знаменитом руководстве, которое я изучала, сначала нужно создать образ стабильности. Не стоит ждать, что люди будут тебя уважать, если ты приносишь консервные банки, пахнущие скумбрией, и не следуешь спискам дел! Денджи почесал затылок, выглядя совершенно ошеломленным потоком слов. — Э-э… да? Но я же вымыл банки, клянусь. Просто… — И твой бюджет! — перебила его Аса, устремив взгляд на невидимую точку над плечом Денджи. Ее слова сыпались все быстрее и быстрее, словно она пыталась возвести между ними кирпичную стену. — Здоровый человек должен уметь управлять своими делами. Ведешь ли ты учет своих расходов? Есть ли у тебя пятилетний план накопления сбережений? Структура — это свобода! Если ты будешь продолжать жить от дня к дню, тебя в конце концов раздавят правила, которым ты отказываешься следовать. Я могу… я могла бы тебе помочь. Я могу составлять для тебя списки. Списки покупок, списки уборки, списки тем для нормальных разговоров, в которых не будет ни бензопил, ни женской груди. Мы могли бы начать с тетради формата А5 с цветными разделителями. Синий — для жизненно важных нужд, красный — для чрезвычайных ситуаций, даже клубных, и зеленый — для сбережений. Наконец она остановилась, запыхавшись, с горящими щеками. Ей казалось, что она сделала что-то хорошее, что-то «правильное». Она предлагала ему спасательный круг, сделанный из бумаги и дисциплины. Денджи смотрел на нее, не шевелясь. Он казался… уставшим. Не от прогулки, а от более глубокой усталости, которая вырисовывалась в темных кругах под его глазами. Он явно не понимал и половины терминов, которые она использовала. — То есть, по сути… — сказал Денджи после долгого молчания, и его голос прозвучал немного хрипло. — Ты хочешь, чтобы я стал чем-то вроде ящика? Или тетради? — Это для твоего же блага! — воскликнула Аса, встревоженная его тоном. — Посмотри на себя, Денджи-кун! Ты всегда перегружен, от тебя сильно пахнет, ты странный! Если бы у тебя были списки, ты был бы счастливее! Люди счастливее, когда точно знают, что им нужно делать! Денджи сделал небольшой шаг к ней. Он не выглядел злым, просто… смирившимся. — Не знаю, Митака… списки, их же не съешь. И вообще, не уверен, что у Человека-Бензопилы есть списки покупок, — он замолчал, подбирая слова. — Думаю, это мило, что ты хочешь мне помочь. Но у меня такое ощущение, что ты разговариваешь с призраком, а не со мной. Ты хочешь исправить парня, который воняет, но ты даже не спросила меня, нравится ли мне зеленый цвет страниц для сбережений. Он натянул на губы небольшую, немного грустную улыбку, от которой у Асы защемило в животе, и она не знала, почему. — Но, эй, если составление списков делает тебя счастливой… я их прочитаю. Может быть. Аса снова погрузилась в молчание, но это уже не было молчанием от скуки. Это было молчание от жгучей неудачи. Она вложила в это всю себя, использовала все свои знания, приобретенные за сорок пять минут в библиотеке, а он, похоже, просто считал ее… утомительной. — Это жалко, — прокомментировала Йор с ледяным презрением. Аса стиснула зубы, слезы жгли ей глаза. Она возобновила ходьбу, немного ускорившись, спасаясь от блеска в глазах Денджи. Она не знала, как любить, она знала только, как исправлять, и даже тогда… судя по всему, Денджи не хотел, чтобы его исправляли. Она чувствовала себя ужасно одинокой там, в том коридоре, в двух метрах от мальчика, которого она не понимала, и в миллиметре от демона, который хотел убить его. — Аса, — перебила её Йор, с королевским безразличием игнорируя страдания школьницы. — Спроси его, принадлежит ли он уже кому-то. Я должна убедиться, что он ещё не помечен. Если у него есть хозяйка, мне придётся устранить ее, прежде чем сделать его своим парнем. — Ни за что на свете! — закричала Аса про себя, ее лицо исказилось в гримасе чистой социальной агонии. — Это неуместно, это грубо, и я не хочу этого знать! Денджи замер на месте, глядя на нее с полным недоумением. Аса заламывала руки, ее взгляд бежал к обветшалому потолку, а губы шевелились, не издавая ни звука. — Эй… ты со мной разговариваешь? — спросил Денджи. — У тебя такое выражение лица, будто тебя сейчас стошнит, Митака. Не успела Аса придумать оправдание о внезапном расстройстве желудка, как Йор оттеснила ее сознание в сторону. Это не было полным овладением, а жестоким импульсом, заставившим слова сорваться с губ Асы. — У тебя есть девушка? — выпалила она слишком громким голосом, от которого эхо разнеслось по пустому коридору. Денджи вздрогнул и чуть не уронил сумку с бомбами. В мгновение ока его щеки приобрели алый оттенок, поднявшийся до ушей. Он начал заикаться, махая руками в воздухе, словно пытаясь поймать слова на лету. — Что? Э-э… девушка? У меня? Почему ты… э-э… — он отвернулся, пристально уставившись на пятно плесени на стене с подозрительной интенсивностью. — Нет. Ну… это сложно. Аса, немного взяв себя в руки, но все еще находясь под впечатлением от вопроса Йор, сразу же вспомнила о девушке с черными косичками, той, что прилипала к нему возле автоматов. — Я говорю о той девушке, — настаивала она, и в ее голосе слышалось раздражение, которое она отказывалась признать ревностью. — Та, что ходила за тобой по пятам. Денджи как будто застыл. — Э-э… Фумико?! — наконец произнес он, и в его голосе внезапно исчез шутливый тон. Казалось, он пытался убедить в этом скорее самого себя, чем Асу. — Дело не в… этом. Просто странные отношения. В любом случае, я не хочу. Я думал, ты говорил со мной о… — он замолчал, его взгляд потемнел. — …в любом случае. Это невозможно. Моя семья набросится на меня. Она будет слишком зла на меня. Аса нахмурилась. Его семья? Она всегда представляла его изгоем, мальчиком, живущим в одиночестве в убогой квартире. — Какая семья? — спросила она. — Ты никогда не говорил о семье. Кто это? Денджи нервно рассмеялся — сухо. В его взгляде мелькнула глубокая, почти древняя печаль, и впервые Аса действительно увидела его — не как надоедливого «неудачника», а как человека, несущего в себе нечто более постоянное. — О, да… моя семья, прости, — прошептал он, потирая шею. — Я так о них и думаю, но… они друзья. Близкие, очень близкие. Близкие-близкие друзья. Он не стал вдаваться в подробности. Было чувство, что упоминание об этих «близких» сразу заставило его насторожиться. Стена, которую он возвел, была гораздо прочнее всех тех, что были в школе. Йор, почувствовав трещину, мысленно хихикнула. — Они будут правы, если разозлятся на тебя, — сказала она, снова обращаясь к нему голосом Асы. — Тебе не стоит встречаться с этой девушкой. Она оставляет на тебе свой отпечаток. Для тебя найдутся варианты получше. Аса хотела с силой ударить головой о стену от стыда. — Хватит, Йор! Из-за тебя мы выглядим как психопаты! Но Денджи, возобновив свою медленную ходьбу, казалось, косвенно согласился с ней. Он уставился на конец темного коридора, куда лунный свет уже не доходил. — Я знаю, — сказал он очень тихо. — Я знаю, что эта девушка — последний человек в мире, к которому я должен что-то чувствовать. Просто… это против моей воли, понимаешь? Он на мгновение остановился и повернул голову к ней. На этот раз он не улыбался. В его взгляде была жестокая честность. — Ты намного лучше её, Аса. Может, даже слишком хороша для такого парня, как я. Аса застыла на месте, как вкопанная. Ее сердце на мгновение замерло, а потом начало яростно стучать в груди, словно птица, запертая в слишком маленькой клетке. Она уставилась на него с открытым ртом, не в силах сформулировать ни одной связной мысли. В ее воображении даже Йор на мгновение замолчала, удивленная искренностью этого признания. Это не была фраза, продиктованная учебником. Это не было манипуляцией. Это был… комплимент. Настоящий. И, прозвучав от него в темноте этого коридора, он тронул Асу гораздо глубже, чем она когда-либо могла себе представить. Она вдруг почувствовала себя очень маленькой, очень уязвимой и, как ни странно… заметной. — Я… э-э… — пролепетала она, и ее руки задрожали. Денджи уже шел впереди, словно не сказав ничего необычного, его сумка с бомбами снова зашуршала, а Аса на мгновение задержалась, уставившись на него, осознавая, что под ложью Человека-Бензопилы и резкими запахами, возможно, скрывался кто-то еще более сломленный, чем она сама. И по какой-то непонятной ей причине это заставило ее захотеть никогда не отпускать его. Они остановились у распашной двери с застекленными звездочками. Вот оно. Денджи опустился на колени, его неуклюжие пальцы манипулировали проводами и шкивами сложной ловушки, которую устроил Харука. Он с усилием высунул язык, сосредоточился, его руки шуршали по холодному линолеуму. — Вот… если демон пролезет сюда, оно взорвется прямо ему в лицо, — прошептал он с детским удовлетворением. Аса стояла прямо за его спиной. Она смотрела на него, согнутого, уязвимого, и все еще чувствовала эхо его слов в своей груди: Ты гораздо лучше нее. Она хотела сказать что-нибудь, что угодно, чтобы разрядить это напряжение, которое заставляло ее таять, но клетка ее разума разлетелась на куски. Йор не стала ждать. Она воспользовалась моментом, захватив тело Асы с такой жестокостью, что сознание молодой девушки отбросило в темный уголок ее мозга. Денджи вдруг почувствовал, как на его затылок легла рука. Ладонь была теплой, но пальцы напряжены, почти властны. Он удивленно поднял глаза и увидел лицо Асы — или, вернее, то, что он принял за Асу, — с улыбкой, в которой не было ничего человеческого. Не слыша, как настоящая Аса, находившаяся поблизости, кричала от ужаса. — Меч спинного мозга Денджи. Наступившая тишина была оглушительной. Ничего не произошло. Ни света, ни трансформации, ни боли. Только звук капли воды, падающей из протекающей трубы где-то на потолке. Денджи застыл, нахмурив брови, глядя на руку, которая почти раздавила ему череп. — Э? — вырвалось у него, и в его голосе слышалось полное непонимание. — Какого черта ты делаешь, Митака? Что это за дурацкое имя? Йор нахмурилась, в ее глазах мелькнули ярость и недоумение. Она усилила хватку, и ее голос превратился в властное шипение. — Почему это не работает? Ты сам сказал… ты выбрал меня. Ты сказал, что я лучше. Ты принадлежишь мне, трансформируйся! Меч спинного мозга Денджи! — Прекрати! — крикнула Аса изо всех сил внутри себя. — Ты все портишь! Оставь его в покое! Денджи резко оттолкнулся и вскочил на ноги. Он сделал шаг назад, его сумка зашуршала у ног. Он посмотрел на нее так, будто у нее только что выросла вторая голова. — В чем проблема? Ты хочешь меня трансформировать? — Да, — ответила Йор с ледяной откровенностью. — Чтобы быть моим парнем, ты должен стать тем, кем я захочу. Ты должен быть достоин этого звания. — Я не понимаю… — его голос дрожал от раздражения, смешанного с болью. — Ты хочешь… чтобы я изменил себя? Так? Я не достаточно хорош для вашего маленького клуба или твоих списков, поэтому ты хочешь превратить меня в кого-то более «полезного»? — Нет! — закричала Аса про себя, отчаянно пытаясь вернуть контроль над своими голосовыми связками. — Он подумает, что мы его отвергаем! Йор, заткнись! Но Йор, в своей демонической надменности, не видела в этом проблемы. Для неё ценность вещи заключалась в её боевой полезности. — Но в таком виде он не годится, — громко заявила Йор резким и категоричным тоном. Денджи воспринял эти слова так, словно получил удар прямо в живот. Он едва не пошатнулся назад, а его лицо померкло. Искра, которую Аса заметила несколько минут назад, тот проблеск надежды и уязвимости, погасла в одно мгновение, сменившись огромной усталостью, изнеможением, казавшимся тяжелым, как тонны. — Не могу поверить, что она говорила правду…, — прошептал он, и Аса не поняла, о чём он говорит. — Оставь свои списки себе, Митака, — прошипел он, и в его голосе слышалась жестокая горечь. — И найди себе кого-нибудь, у кого уже есть нужная форма. Он развернулся и быстро ушел по темному коридору, его шаги эхом разносились в яростной спешке. Он не оглянулся. Йор внезапно вернула управление Асе. Школьница рухнула на колени на пыльный пол, задыхаясь. Она уставилась в темноту, куда только что исчез Денджи, и сердце ее физически болело, словно его вырвали из груди. — Что ты наделала… — задыхаясь, прошептала она, и слезы наконец хлынули по щекам. — Ты все разрушила. — Я не понимаю, — ответила Йор, ее призрачный силуэт с холодным разочарованием наблюдал за своими руками. — Он сказал, что ты лучше. Контракт был ясен. Это он не сам его не выполняет. Аса закрыла лицо руками, тихо плача посреди бесполезных ловушек. Она пыталась спасти его списками, а потеряла из-за слов. Она снова была одна, в коридоре, вонявшем пылью и сожалением, осознавая, что худший из демонов — не тот, на которого они охотились, а тот, кто обитал в ее собственном отражении.