высота - 2

Тридцатого декабря позвонили из больницы. Илья стоял на кухне с заварником в руках, когда телефон завибрировал. Незнакомый номер. Он ответил, думая, что это Вадим. — Илья Малинин? Старшая медсестра Соколова, городская больница № 4. Ваша мать скончалась сегодня в 6 утра. Вам нужно приехать за документами. В трубке что-то ещё говорили про оформление, про справки, про похоронное бюро. Илья слышал слова, но не понимал их. Они стукались о его сознание и падали в пустоту, как камешки в колодец. — Приезжайте сегодня до четырёх, — закончила медсестра и повесила трубку. Илья стоял с телефоном в руке и смотрел на заварник. Вода закипела и выключилась. Чайник молчал. Петя вошёл на кухню через пять минут — услышал, что Илья не отвечает на вопросы. — Что случилось? — Мать умерла, — сказал Илья ровно. Голос не дрожал. Внутри была только тишина — гулкая, ватная тишина, в которой не было места слезам. Петя подошёл, взял заварник из его рук и поставил на стол. Потом обнял. Не спрашивая разрешения, не делая паузу — просто обнял, крепко и надёжно, как будто хотел удержать Илью в этом мире, пока тот не решит, хочет ли оставаться. — Мне жаль, — сказал Петя. — Мне очень жаль. Илья не плакал. Он стоял в Петиных руках и чувствовал, как Петино сердце бьётся у самого его уха. Бух. Бух. Живое. — Мы поедем, — сказал Петя. — Я с тобой. Если ты хочешь. — Хочу, — прошептал Илья. Похороны прошли второго января. Маленький зал в крематории, гроб с закрытой крышкой. Илья попросил не открывать — он не хотел запоминать её мёртвой. Он и так помнил слишком много плохого. Пусть останется хотя бы та версия, где она ещё жива. Пришли Вадим и его мама (тётя Таня, добрая женщина, которая всегда подкармливала Илью, когда он ночевал у них в девятом классе). Пришла соседка снизу. И Петя — держался чуть поодаль, как просто друг семьи, но Илья знал, что без него он бы рассыпался. После церемонии тётя Таня подошла к Илье. — Ты где сейчас живёшь, Илюша? — У… родственника, — снова соврал Илья. Он ненавидел эту ложь, но не знал, как сказать правду. — Если что, мы не бросим, — тётя Таня погладила его по голове. — Приходи к нам в любое время. Илья кивнул, но знал, что не придёт. Не потому, что не хотел. А потому, что там, у Пети, было безопасно. Они вернулись домой (Илья уже начал называть квартиру Пети домом — мысленно, осторожно, как пробуя слово на вкус). Илья сел на диван, обхватил колени и наконец заплакал. Негромко, сухо, содрогаясь всем телом. Петя сел рядом. Ничего не говорил. Просто положил руку ему на затылок и сидел так час, два, пока слёзы не кончились. — Что теперь? — спросил Илья охрипшим голосом. — А что ты хочешь? — Я не знаю. — Тогда ничего не решай сегодня, — сказал Петя. — И завтра. И послезавтра. У тебя есть время. — А органы опеки? — Илья, — Петя повернул его лицо к себе, осторожно, за подбородок. — Я не буду тебя прятать. Это не выход. Я подам документы на опеку официально. Если они откажут — будем искать другие пути. Но прятать тебя, как вора, я не буду. Потому что ты не вор. Ты ребёнок, у которого не осталось никого. И если я могу тебя защитить — я это сделаю. Законными способами. — А если не получится? — Получится, — сказал Петя твёрдо. — Со мной или нет, но у тебя будет будущее. Я этого добьюсь. Илья снова заплакал — но теперь от облегчения. Часть шестая. Январь. Будни и разговоры После похорон Илья несколько дней ходил как в тумане. Петя не настаивал на уроках («Отдохни, школа никуда не денется»), но и не оставлял одного — предлагал то чай попить, то вместе посмотреть кино, то просто помолчать. Иногда они молчали часами. Илья чувствовал, что это нормально. Что не надо ничего говорить. Десятого января началась вторая четверть. Илья вернулся в школу, и оказалось, что ничего не изменилось — те же коридоры, те же лица, те же учителя. Но он сам изменился. Он больше не огрызался на замечания, потому что дома никто не кричал. Он спокойно отвечал на уроках — и обнаружил, что знает больше, чем думал. — Ты какой-то притих, — заметил Вадим на перемене. — Может, сходим куда? Отвлечёшься? — Давай, — согласился Илья. Они сходили в пиццерию, потом гуляли по парку. Вадим рассказывал про свои проблемы — Марина обиделась на что-то, опять не сошлись характерами. Илья слушал и давал советы — и удивился тому, что они звучали разумно. — Слушай, — сказал Вадим на прощание. — Твой родственник… он хороший человек? — Хороший, — ответил Илья без колебаний. — Тогда рад за тебя. Ночью, когда Петя проверял тетради (каникулы кончились, и горы домашних работ навалились с новой силой), Илья сидел рядом с книжкой по литературе. Читал «Преступление и наказание» — Петя сказал, что это важно, чтобы понять, как мыслит человек, который загнал себя в угол. — Петь, — позвал Илья. — М? — А ты бы простил убийцу? Петя отложил красную ручку и повернулся к нему. — В каком смысле? — Если бы кто-то убил человека, но считал, что это было правильно. Ради высшей цели. Ты бы его простил? — Я не бог, Илья, — Петя вздохнул. — И я не судья. Если бы меня спросили, я бы сказал: наказание должно быть, потому что без правил общество рухнет. Но прощение… его нельзя требовать. Его можно только дать. Если ты готов. — А ты готов? Петя помолчал. Потом сказал тихо: — Я не знаю. Я никогда не стоял перед таким выбором. Илья кивнул и вернулся к книге. — А если бы я совершил что-то ужасное? Ты бы меня простил? Петя посмотрел на него долгим взглядом. В комнате было тихо — слышно только, как тикают часы на стене. — Что ты мог совершить? — спросил Петя осторожно. — Ничего. Просто гипотетически. — Илья, я не люблю гипотетические вопросы, — Петя покачал головой. — Они воруют силы у настоящих. Ты сейчас здесь. Ты не совершил ничего ужасного. И если ты боишься, что я отвернусь от тебя, когда узнаю что-то… — он запнулся, подбирая слова. — То, что было до меня, не имеет значения. А то, что будет со мной — зависит от того, будешь ли ты честен. Илья опустил глаза в книгу. Слова не шли. — Я не был честен, — сказал он после долгого молчания. — В чем? — Про маму. Я не рассказывал, как она меня била. И как я её ненавидел. И как я думал — если она умрёт, мне станет легче. И вот она умерла. А легче не стало. Петя молчал. Илья боялся поднять голову — вдруг в Петиных глазах будет осуждение. — Ты не должен её прощать, — наконец сказал Петя. — Она тебя била. Это факт. И ненавидеть того, кто тебя бьёт — это нормальная реакция. Ты не желал ей смерти. Ты просто хотел, чтобы боль кончилась. Это разные вещи. — Ты уверен? — Я уверен, что ты не убийца. И даже не желал ей зла. Ты просто был ребёнком без защиты. А теперь у тебя есть я. Если ты позволишь. Илья поднял голову. В Петиных глазах не было осуждения. Была только боль — за Илью, за то, что ему пришлось пережить. — Позволяю, — прошептал Илья. Часть седьмая. Февраль. Привыкание к свободе К февралю Илья освоился. Он ходил в школу, иногда задерживался с Вадимом, иногда ходил к нему в гости. Петя никогда не запрещал, но всегда просил предупреждать, если задерживается. — Это не контроль, — объяснил он однажды. — Это уважение к тому, что я волнуюсь. Ты понимаешь разницу? — Понимаю, — кивнул Илья. И правда понимал. Однажды Вадим спросил прямо: — Слушай, а этот твой родственник — он не твой парень? Илья замер. — С чего ты взял? — Ты вообще не напрягаешься, когда о нём говоришь. Ты как будто светишься. Я тебя таким не видел никогда. Илья молчал. Хотелось соврать — запросто, привычно. Но перед Вадимом врать было стыдно. Вадим никогда ему не врал. — Он мой учитель, — сказал Илья наконец. — Историк. — А, тот, который тебя после уроков оставлял? — Вадим присвистнул. — Ничего себе поворот. — Ты чего? Осуждаешь? — Да нет, — Вадим пожал плечами. — Ты выглядишь счастливым. А ваши отношения — ваше дело. Только будь осторожен, ладно? Вдруг кто узнает. — Никто не узнает, — твёрдо сказал Илья. — Мы аккуратно. — Ну смотри, — Вадим хлопнул его по плечу. — Если что — я рядом. Илья вечером рассказал Пете о разговоре. Петя сначала напрягся — это было видно по тому, как сжались его челюсти. — Он не будет рассказывать? — спросил он. — Нет. Он мой друг. Он не предаст. — Ты уверен? — Уверен, — Илья посмотрел Пете прямо в глаза. — Не все люди — предатели. И не все хотят мне зла. Петя помолчал. Потом кивнул. — Хорошо. Я верю тебе. Часть восьмая. Март. Первая ссора и примирение Ссора случилась из-за ерунды. Илья забыл предупредить, что идёт к Вадиму после школы — просто не подумал, решил на месте, не нашёл возможности позвонить. Вернулся в одиннадцать, когда Петя уже второй час сидел в темноте на кухне и не отвечал на сообщения — потому что боялся показаться назойливым. — Где ты был? — спросил Петя негромко. — У Вадима, — Илья скинул кроссовки, чувствуя, как воздух в квартире стал тяжёлым. — Прости, забыл предупредить. У них Wi-Fi не ловит, я не смог… — Ты не смог найти способ позвонить за шесть часов? — Петя повернулся к нему, и Илья увидел не злость — боль. — Илья, я обзвонил больницы. Я звонил Вадиму — он не взял трубку. Я не знал, жив ты или нет. Илья замер. — Ты звонил в больницы? — Твоя мать умерла. У тебя больше никого нет. Если бы с тобой что-то случилось… — Петя замолчал, сжал переносицу пальцами. Илья никогда не видел его таким. Не просто расстроенным — разбитым. — Прости, — сказал он, и в голосе не было привычного сарказма. — Петь, прости. Я не подумал. — Вот именно, — тихо сказал Петя. — Ты не подумал. Они молчали. Илья стоял в прихожей, чувствуя себя нашкодившим щенком. — Что мне сделать? — спросил он. — Как исправить? — Ничего уже не исправить, — Петя покачал головой. — Я переволновался. Это моя проблема. Но в следующий раз — пожалуйста, найди способ предупредить. Хотя бы через Вадима. Хотя бы через кого-то. — Хорошо. — И не пропадай на шесть часов без связи. Это не про контроль, Илья. Это про… — Петя запнулся. — Про то, что если с тобой что-то случится, я этого не переживу. Илья подошёл к нему, сел напротив, взял за руку. — Со мной ничего не случится. — Ты не можешь этого знать. — Могу, — Илья сжал его пальцы. — Потому что теперь у меня есть что терять. Петя поднял на него глаза — красные, влажные. Илья не видел, чтобы взрослые мужчины плакали. Он думал, что они не умеют. — Просто будь осторожен, — сказал Петя. — Пожалуйста. — Буду. Они сидели на кухне до двух ночи, пили чай и разговаривали. Не о том, что случилось — о разном. О книгах, о школе, о том, какую музыку Петя слушал в юности. К концу разговора напряжение ушло. Илья понял: они могут ссориться. Но они не бросают друг друга. Это было новым — и пугающим, и обнадёживающим. #Высота2@malinnik_kanon