Солнечная рябина

      Майк тихо поднялся с кровати. Матрас едва заметно скрипнул под его тяжёлым телом. Он несколько секунд стоял неподвижно, глядя вниз.       Аллесандр спал, длинные волосы разметались по подушке, красивое лицо было расслабленным, но всё равно выглядело болезненно-хрупким, тонкие пальцы слегка подрагивали во сне. Он казался невероятно слабым, как редкий, прекрасный цветок, который вот-вот раздавит тяжёлый сапог.       Майк почувствовал, как внутри болезненно сжалось.       «Это не моё дело, — подумал он мрачно. — Не моё сражение, я здесь чужой. Если останусь, только сделаю хуже. И себе, и ему. Нельзя привязываться, никогда. Привязанность всегда заканчивается кошмаром».       Он молча натянул чёрную водолазку, обулся и вышел из комнаты тяжёлыми и решительными шагами, не оглядываясь.       Майк вернулся в ту самую спальню, в которую проник в первую ночь — спальню Аллесандра и его жены. Лунный свет падал через окна на пыльные фотографии, где когда-то счастливая семья улыбалась миру. Он остановился посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки.       На комоде лежали те самые драгоценности: тяжёлые золотые перстни, браслеты, шкатулка с крупными камнями и старинные украшения, которые явно стоили целое состояние.       Майк подошёл ближе, его руки дрожали.       Он открыл шкатулку и начал быстро, едва ли не яростно сгребать всё ценное в свою тактическую сумку. Золото, серебро, редкие камни, всё, что могло дать ему новый шанс. Шанс найти родителей, узнать, живы ли они. Найти брата и сестёр, которых не видел больше десяти лет.       — Это просто вещи… — шептал он себе под нос, словно пытаясь себя убедить. — Ему они уже не нужны. Он всё равно скоро умрёт. Я никому не наврежу…       Каждое движение давалось с трудом. Он постоянно замирал, глядя на семейные фотографии. На улыбающегося золотоволосого Аллесандра с женой и детьми, на счастливого человека, которого он сейчас обкрадывал.       Майк стиснул зубы так сильно, что они скрипнули.       «Я не герой, я никогда им не был. Я убийца. Они — не моя семья, не моя ответственность».       Он засунул в сумку последнюю тяжёлую золотую цепь и резко застегнул её. Сумка ощутимо отяжелела.       Майк стоял посреди чужой спальни, сжимая лямки сумки, чувствуя, как внутри него идёт жестокая, безмолвная война. Он мог уйти прямо сейчас через окно, через лес. Исчезнуть до рассвета.       Или остаться.       Майк спустился по главной лестнице и вышел через парадную дверь поместья. Сумка с драгоценностями слегка оттягивала плечо. Ветер сразу ударил ему в лицо и забрался под водолазку. Он не оглянулся.       Подойдя к туреру, который стоял у крыльца, Майк молча взялся за руль и начал катить тяжёлый мотоцикл по каменной дорожке, колёса глухо зашуршали по камням. Голова была опущена, взгляд прикован к земле, он пытался отключить все мысли, заглушить голоса внутри. Просто идти, просто уйти, забыться.       «Не моё. Не моё. Не моё», — повторял он про себя молитву.       Отойдя достаточно далеко от дома, Майк запрыгнул на турер, завёл двигатель и рванул вперёд. Но уже через пару сотен метров он вдруг резко свернул с дорожки и погнал мотоцикл через поле. Потом остановился, заглушил мотор и побежал дальше тяжело, яростно, пешком, словно хотел убежать от самого себя.       Он пробежал метров двести, когда внезапно резко остановился. Прямо перед ним, посреди тёмного поля, стоял Аркес.       Белоснежный конь сиял в лунном свете. Грива и хвост слегка развевались на ветру, а золотые глаза смотрели прямо на Майка. Чистый, прекрасный, непоколебимый. Майк тяжело дышал, грудь ходила ходуном.       — Уйди с дороги! — хрипло крикнул он. — Давай! Проваливай!       Аркес не двинулся с места.       Вместо этого он медленно, спокойно подошёл ближе. Обычно в его движениях сквозило лёгкое высокомерие по отношению к Майку, но сейчас его не было. Конь осторожно опустил большую голову и мягко, нежно положил её на плечо Майка.       Золотая грива тяжёлой, тёплой волной легла на спину и плечо солдата. Аркес тихо, глубоко фыркнул, звук был похож на вздох облегчения и благодарности одновременно.       Майк замер.       Его большое, сильное тело вдруг стало совершенно неподвижным. Руки безвольно повисли вдоль тела, вес сумки с драгоценностями перестал чувствоваться.       Он стоял посреди ночного поля, огромный конь обнимал его голову и шею, словно пытался удержать. Тёплое дыхание Аркеса обжигало кожу через водолазку. Золотая грива пахла ветром, травой и едва уловимым солнечным светом.              Майк стоял неподвижно несколько долгих секунд, чувствуя на своём плече тяжёлую, тёплую голову Аркеса. Потом медленно поднял руку и осторожно погладил коня по мощной шее, запустив пальцы в золотую гриву.       — …Зачем ты это делаешь? — хрипло прошептал он, не открывая глаз. — Я же вор. Я хотел вас бросить…       Он обнял Аркеса за шею обеими руками, прижавшись лбом к его теплой шерсти. Пытался скрыть дрожь в плечах, сдавленное дыхание, жжение в глазах, но не смог.       — Здесь ко мне… хорошо относятся, — шёпотом сказал он. — Доверяют, никто раньше мне так не доверял. Даже не знаю, за что…       Майк тяжело сглотнул.       — Но я должен найти своих родителей, брата… сестёр. Я не видел их больше десяти лет. Может, они ещё живы, может, ждут меня. Я не могу просто… остаться здесь и забыть о них.       Он отстранился чуть-чуть, всё ещё держа ладонь на золотой гриве.       — Если я останусь, безопаснее не станет. За мной тоже охотятся. Те, кому я когда-то перешёл дорогу. Я приведу сюда только больше врагов, больше крови, больше смертей. Ты и так уже потерял слишком многих…       Аркес тихо фыркнул. А потом сделал то, чего Майк совсем не ожидал.       Конь грациозно наклонил мощное тело и слегка согнул передние ноги, опуская спину, явно предлагая Майку забраться на него. Золотые глаза смотрели настойчиво. Майк замер.       Эта простая, безмолвная просьба стала последней каплей, что-то внутри него окончательно сломалось.       Сумка с драгоценностями тяжело упала на траву. Майк обхватил Аркеса за шею обеими руками и прижался к нему всем своим большим, сильным телом. Его плечи затряслись, из груди вырвался глухой, болезненный звук, не то рыдание, не то стон.       — Я не могу… — хрипло выдавил он, зарываясь лицом в золотую гриву.

Полдень.

      За окном шёл сильный, косой дождь. Капли яростно били по стеклу, но внутри комнаты было сухо и тепло, значит кто-то заменил разбитое окно новым.       Аллесандр пришёл в себя резко, словно его, как сгнившую воду выдернули из тёмного застоявшегося колодца.       Чудовищная, разрывающая боль пронзила всё тело от позвоночника до кончиков пальцев. Она была такой острой, что на мгновение ему показалось, будто внутри него снова горит белое пламя. Он выгнулся дугой на кровати и страшно, отчаяннозакричал, срываясь на хрип. Руки судорожно шарили по одеялу и ближайшим столикам, пытаясь найти хоть что-нибудь острое: осколок, нож, край сломанной доски, что угодно, лишь бы закончить это.       В этот момент сильные, горячие руки схватили его за плечи и прижали обратно к кровати. Аллесандр сквозь пелену боли увидел Майка.       Тот сидел на краю кровати, одной рукой крепко удерживая его за плечо, а второй ловко вводил иглу огромного шприца ему в шею. Аллесандр увидел, что Майк зубами держит большую сладкую булочку — наверное, не успел закончить обед, когда услышал крик.       Майк быстро ввёл лекарство, отбросил шприц в сторону и обеими руками прижал Аллесандра к постели, не давая тому вырываться. Боль начала медленно отступать. Аллесандр обмяк, тяжело хватая ртом воздух, его мутный взгляд остановился на лице Майка.       — Майк… — едва слышно, одними губами прошептал он. — Спасибо…       От одного присутствия этого большого, грубого человека рядом ему стало заметно легче. Майк внятно не ответил, только пробурчал что-то сквозь выпечку. Но он сильнее сжал его плечо, а свободной рукой убрал влажные пряди волос с лица Аллесандра.       Аллесандр ещё несколько секунд смотрел на него, будто пытаясь запомнить это грубое, но надёжное лицо, а потом медленно закрыл глаза, тело наконец расслабилось, дыхание стало ровнее. Он затих.       Майк ещё долго сидел рядом, не убирая руки. Только когда убедился, что Аллесандр снова погрузился в тяжёлый, но относительно спокойный сон, он тяжело выдохнул, после двумя пальцами протолкнув булочку в рот, чтобы дожевать.       Когда всё закончилось, Майк спустился вниз по лестнице, тяжело ступая босыми ногами по холодному деревянному полу. После того, как Аллесандр снова затих, он оставил его под присмотром Элизы и наконец позволил себе спуститься.       В малой гостиной работал телевизор, по нему шла какая-то глупая передача о кулинарии. Майк не особо смотрел, просто позволял звуку и ярким картинкам заполнять пространство.       На низком столике перед ним стояла огромная тарелка, полная свежих сладких булочек. С заварным кремом, с ягодами, с шоколадной посыпкой, с сахарной пудрой и корицей. Некоторые были ещё тёплыми.       Майк сидел на старом, но удобном диване, широко раскинув мощные ноги. Чёрная водолазка была слегка запачкана белой посыпкой. Он молча брал булочку за булочкой и ел их одну за другой, всё ещё жадно, но уже не так зверски, как раньше. Иногда закрывал глаза, наслаждаясь сладким, маслянистым вкусом.       Такие сладости он в своей жизни пробовал крайне редко. Обычно только после особо «удачных» операций, когда удавалось устранить какого-нибудь высокопоставленного генерала или важного офицера, у которого в закромах точно были вкусности, не доступные другим. Сладкое было самым редким и желанным.       Майк откинулся на спинку дивана, чувствуя, как тело наконец-то начинает расслабляться. Диван тихо скрипнул под его весом. За окном всё ещё шёл дождь, равномерно стуча по стёклам, но в доме было тепло.       Мимо время от времени тихо проходили служанки: одна несла корзину с бельём, другая — веник и совок. Они бросали на него осторожные, но уже не такие испуганные взгляды. Одна из них даже слегка улыбнулась, увидев, с каким удовольствием он уничтожает булочки.       На экране телевизора весёлая ведущая рассказывала, как правильно взбивать крем. Майк смотрел на неё отсутствующим взглядом, медленно жуя сладкое тесто.       Одна из служанок несла стопку чистого белья, тихо напевая себе под нос. Ей было не больше девятнадцати. Светлые волосы, тонкие запястья, немного испуганный, но уже привыкающий взгляд.       Именно она неожиданно резанула Майка по памяти, который замер с булочкой в руке.       

***

      Это звук разбитого идеализма, личного стыда, бесчестия, безнадежности. Лишения собственности, тихой ярости, опьяняющего желания овладеть вековым мечом ужаса. Желания залить кровью белые мраморные залы.       Верхние этажи небоскрёба, кровь на мраморном полу, воздух, пропитанный порохом и смертью.       Они только что закончили зачистку. Джек как всегда молчаливый, без единой эмоции на лице стоял рядом с Майком, его руки были по локоть в крови.       На одном из верхних этажей они нашли группу выживших. Пять молодых девушек, почти девочек, что прятались в конференц-зале, забившись под столы. Некоторые плакали, одна пыталась закрыть собой младшую сестру.       Другие солдаты после долгой зачистки хотели только одного. Возбуждённые запахом крови и адреналином, они уже начали стягивать броню.       Джек стоял позади Майка безмолвной тенью, ничего не говорил, просто ждал.       Майк посмотрел на девушек, на их заплаканные, перепуганные лица. На одну, которая была очень похожа на ту молодую служанку, что только что прошла мимо него с бельём.       Он поднял винтовку, потом открыл огонь короткими, точными очередями. Пять выстрелов — пять тел.       Джек только слегка повернул голову, в пустых глазах на долю секунды мелькнуло то ли одобрение, то ли сожаление, потом снова пустота.       Когда у них заканчивались патроны, они использовали клинки. Когда клинки затуплялись, они использовали руки.       «Заберите раненых, доберитесь до пункта эвакуации. Вертолеты долго ждать не будут»       

***

      Молодая служанка как раз возвращалась обратно и улыбнулась ему робкой, благодарной улыбкой. Она не знала, не могла знать.       Майк медленно положил недоеденную булочку обратно на тарелку и устало провёл рукой по лицу.       — Бля… — тихо выдохнул он. Сладкое вдруг стало совсем безвкусным.       Элиза появилась в гостиной как раз вовремя. Она заметила, как Майк тяжело смотрит в одну точку, и с мягкой настойчивостью отвлекла его от тёмных мыслей.       — Майк, — тихо позвала она. — Аллесандру нужно спуститься вниз в термы. Ему станет легче, если помыть тело и немного прогреть мышцы. Лестница туда вон та, под аркой, ведёт в подвал западного крыла.       Она показала рукой на широкую каменную лестницу, уходящую вниз и освещённую тёплым светом настенных фонарей.       — И тебя это тоже касается, — добавила Элиза, окинув взглядом его мощную фигуру. — Оставь вещи в корзине у входа в термы, к вечеру всё будет постирано и высушено.       Майк медленно, всё ещё немного отстранённо кивнул.       — Хорошо. Сейчас принесу его.       Он поднялся с дивана, оставив недоеденные булочки на столе и поднялся наверх.       Когда Майк вошёл в комнату, Аллесандр уже был в сознании. Он полусидел на кровати, опираясь на подушки. Выглядел он печально, взгляд усталый, плечи опущены, длинные тусклые волосы опять спадали на лицо. Но как только он увидел в дверях крупную фигуру Майка, на его бледных губах появилась слабая, едва заметная улыбка, тёплая и чуть виноватая.       — Ты всё ещё здесь… — тихо произнёс Аллесандр.       — А куда я денусь, — буркнул Майк, подходя ближе. — Давай, Звёздочка, сегодня у тебя банный день.       Он без особых усилий подхватил Аллесандра на руки. Аллесандр не сопротивлялся, только тихо выдохнул и слегка прислонился головой к мощному плечу Майка, длинные волосы коснулись шеи солдата.       — Прости, что заставляю тебя носить меня, как ребёнка… — прошептал Аллесандр.       — Заткнись, — беззлобно ответил Майк. — Лучше держись крепче.       Спустившись по главной лестнице, он свернул под арку и понёс Аллесандра вниз, в термы. Теплый, влажный воздух с запахом трав и минеральной воды поднимался снизу, служанки уже приготовили всё необходимое.       Термы — просторное подземное помещение с каменными сводами и несколькими большими бассейнами, наполненными горячей минеральной водой.       Он аккуратно снял с Аллесандра лёгкий халат, оставив того полностью обнажённым. Даже сильно ослабевшее тело бывшего владыки оставалось впечатляющим: широкие плечи, длинные сильные ноги, благородная линия торса. Майк осторожно, почти что благоговейно опустил его в горячую воду.       Аллесандр резко застонал, по его телу, особенно в районе груди, рёбер и позвоночника, проступили тонкие светящиеся трещины, внутри него снова пытался вырваться наружу золотой свет. Он выгнулся, вцепившись пальцами в край бассейна, но уже через несколько секунд боль отступила, Аллесандр обмяк и затих, прикрыв глаза.       Майк несколько секунд стоял и смотрел.       Тело Аллесандра всё ещё было красивым. Большим, гармоничным, с остатками былой воинской силы. Даже сейчас, измождённое болезнью, оно притягивало взгляд. Майк почувствовал, как внутри него снова шевельнулось то самое тёплое, опасное чувство, которое он старательно пытался заглушить.       Он отвернулся, быстро стянул с себя водолазку, джинсы и бельё, скомкал всё и кинул в большую плетёную корзину у стены. Мощное, где-то покрытое редкими, но жуткими шрамами тело солдата на мгновение отразилось в тёмной воде. Сквозь кожу, если это так можно было назвать, прорывались пластинки и крепления к кибернетическим костям.       «Не думай об этом», — жёстко сказал он себе.       Закрыв глаза, Майк шагнул в горячую воду и медленно опустился рядом с Аллесандром, сев на каменную ступень так, чтобы вода доходила ему до груди. Горячая вода обожгла кожу, но почти сразу начала расслаблять напряжённые мышцы.       Вокруг на широких каменных полках стояло множество баночек, флаконов и глиняных сосудов с мылом, шампунями, маслами и настоями. Большинство из них Майк даже не знал, как использовать. Какие-то пахли цветами, какие-то смолой и травами, какие-то сладко и тяжело.       Майк провёл ладонью по лицу, стирая с себя усталость последних дней, и наконец открыл глаза.       Аллесандр полулежал в воде неподалёку, откинув голову на каменный бортик. Длинные мокрые волосы плавали вокруг него, как серебристо-золотые водоросли. Он выглядел одновременно уязвимым и невероятно красивым.       Майк решил не сидеть без дела. Он взял жёсткую щётку с деревянной ручкой и кусок серого душистого мыла, которое пахло сосной и травами. Намылив щётку, он начал мыться грубыми, резкими движениями, как привык за годы в армии. Мощные плечи, грудь, руки, бока, он тёр кожу с такой силой, будто пытался содрать с себя не только грязь, но и все последние дни.       Вскоре вокруг него поднялась густая белая пена.       — Спасибо… — раздался голос Аллесандра.       Майк замер, не опуская щётки. Аллесандр сидел в воде чуть поодаль, глядя на него сквозь пар.       — Спасибо, что остался этой ночью, — продолжил он слабым и одновременно ясным голосом. — Я знаю, что ты собирался уйти. Хотел уйти по-настоящему.       Майк медленно опустил щётку в воду. Пена стекала по его широкой груди.       — …Откуда ты знаешь? — спросил он.       Аллесандр слабо улыбнулся уголком губ.       — Аркес рассказал.              Майк несколько секунд молча смотрел на него, а потом громко и раздражённо фыркнул.       — Вот же болтливая зверюга! — рыкнул он, швырнув щётку обратно на каменный бортик. — Я ему, значит, душу изливаю, а он сразу побежал докладывать! Пиздабол белогривый…       Аллесандр едва слышно рассмеялся. Это был первый настоящий смех, который Майк от него услышал. Даже слабый, он звучал красиво и тепло.       Майк отвернулся, снова взяв щётку, и принялся яростно тереть уже чистое плечо. Щёки у него слегка покраснели — то ли от горячей воды, то ли от чего-то другого.       — Ну конечно, блядь… — проворчал он. — Теперь ещё и конь меня шантажирует.       Майк долго молчал, намыливая руки. Горячая вода и пар немного расслабили его, но мысли всё равно крутились. Наконец он решился.       — Альсева… — тихо произнёс он, не поднимая глаз от воды. — Это была твоя жена?       Аллесандр мгновенно изменился в лице. Улыбка исчезла, взгляд потух, плечи слегка напряглись. Он отвернулся, глядя на каменную стену, покрытую каплями конденсата.       — …Да, была, — ответил он после долгой паузы. Голос стал холодным и отстранённым.       Майк отложил мыло и посмотрел на него прямо.       — Я был с тобой честен, когда рассказывал, зачем пришёл в поместье. Теперь твоя очередь.       Аллесандр закрыл глаза. Долгое время он ничего не говорил, только тяжело дышал, борясь с собой. Наконец он сдался.       — Мы не любили друг друга, — начал он. — Совсем. Альсеве нравился её старший брат… и это было взаимно. Они любили друг друга так, как нам с ней никогда не было суждено. А я… я всегда любил мужчин.       Он горько усмехнулся, улыбка вышла болезненной.       — Наш брак был чистой политикой, долгом, необходимостью продолжить древний род Этельенов. Мы оба это понимали и приняли. Она была хорошим человеком, доброй, сильной, хорошей матерью. Но любви… настоящей любви между нами не было.       Аллесандр замолчал. Его пальцы слегка дрожали под водой.       — После рождения второго сына она тяжело заболела. Я пытался её спасти, днями и ночами искал способы, древние ритуалы, забытые артефакты… Но пока я был на войне, их убили, всех троих. Это был заказ, кто-то очень не хотел, чтобы род Этельенов продолжился.       Голос Аллесандра стал совсем тихим, почти шёпотом:       — Я нашёл способ, но не успел. Ни спасти их, ни даже попрощаться.       В термах повисла тяжёлая тишина, только тихо плескалась вода да капала влага с потолка.              Майк долго молчал, глядя на поверхность воды. Пена медленно расходилась кругами от его тела. Наконец он тяжело выдохнул и заговорил, не поднимая глаз:       — Когда ты сказал, что Альсева была твоей женой… я расстроился, ну по-дурацки. Я никогда ни с кем не был в настоящих отношениях, только редкие ночи в борделях, и то без имён. А когда услышал про жену, подумал, что ты… из тех, кто любит женщин. И мне стало… неприятно.       Он замолчал, чувствуя, как горят уши. Потом всё-таки заставил себя продолжить:       — Я люблю мужчин, всегда любил. Но я понимаю, что сейчас не время и не место для таких разговоров. Ты… ты едва жив, а я тут сижу и думаю о всякой хуйне. Это неправильно.       Аллесандр повернул голову и посмотрел на него. Взгляд смягчился. Майк сглотнул и спросил чуть тише:       — Ты… помнишь, что говорил вчера перед сном?       Аллесандр несколько секунд молчал, после медленно поднял руку из воды, взял с каменной полки небольшую бутыль с шампунем и протянул её Майку.       — Помню, — ответил он. — Я сказал, что ты привлекательный и это была правда.       Майк взял бутыль, но не сразу открыл её, сердце тяжело застучало в груди. Аллесандр слегка откинул голову назад, позволяя мокрым длинным волосам разлечься по воде.       — Помоги мне, пожалуйста, с волосами, — мягко попросил он. — Если хочешь.       В его голосе не было ни приказа, ни игры, только вежливое приглашение.       Майк смотрел на него несколько секунд, потом молча открыл флакон. Густой, ароматный шампунь с запахом белых цветов и мёда разлился по его ладони. Он осторожно придвинулся ближе, встал позади Аллесандра на коленях на каменной ступени и запустил большие, грубые пальцы в длинные мокрые волосы.       — Только скажи, если будет больно, — пробормотал он.       Аллесандр прикрыл глаза и выдохнул, когда сильные пальцы Майка начали осторожно, но уверенно массировать его голову.       — Не будет, — едва слышно ответил он. — С тобой… не будет.       Майк продолжал осторожно мыть длинные волосы Аллесандра, намыливая их густым шампунем, сильные пальцы мягко массировали кожу головы. Аллесандр некоторое время молчал, наслаждаясь прикосновениями, а потом тихо заговорил:       — Когда-то мой народ, эльсийцы, умел создавать величайшие лекарства из плодов и сока Солнечной рябины. Это дерево считалось вымершим уже больше тысячи лет, никто не видел его… пока я не нашёл одно на поле после страшной битвы.       Майк остановился на секунду, но продолжил массировать.       — Я помню, — сказал он. — Эльсийцев вроде почти не осталось, за всю жизнь я видел только одного… тебя.       Аллесандр слабо кивнул.       — Да, нас осталось очень мало. Я искал не только способ исцелить Альсеву, я искал способ спасти весь свой народ. Солнечная рябина… её сок способен исцелить эльсийца полностью, даже от той болезни, что пожирает меня изнутри уже много лет.       Майк медленно убрал руки с волос Аллесандра, обнял его сзади сильными руками и слегка притянул к себе. Мокрое, горячее тело Аллесандра прижалось спиной к его широкой груди.       — Я найду её, — сказал Майк без малейших колебаний. — Найду эту твою рябину и принесу тебе. Вылечу тебя.       Аллесандр вздрогнул. Эти простые, сказанные с такой уверенностью слова явно тронули его. Он повернул голову, пытаясь посмотреть на Майка.       — Это невозможно, Майк… — тихо и грустно ответил он. — Дерево было одно и оно, скорее всего, уже погибло. А даже если и нет — искать его равносильно самоубийству. Майк вдруг тихо, низко засмеялся, его грудь завибрировала за спиной Аллесандра.       — Мне похуй, — спокойно и даже весело сказал он.       Он ещё крепче обнял Аллесандра, прижав его к себе одной мощной рукой, а второй продолжая аккуратно промывать ему волосы.       Аллесандр улыбнулся. На его лице одновременно были боль, удивление и что-то очень тёплое, нежное.       — Ты странный человек, Майк… — прошептал он. — Самый странный из всех, кого я встречал.       — Привыкай, — усмехнулся Майк. — Раз уж я здесь застрял, буду делать всё по-своему.       Между ними расстояние становилось меньше. Майк медленно наклонился над Аллесандром, упираясь одной рукой в каменный край бассейна. Горячая вода стекала с его широких плеч. Они оказались совсем близко, лицом к лицу. Дыхание смешивалось в густом пару.       — Я не хочу быть монстром, — низко сказал Майк, глядя прямо в небесные глаза Аллесандра. — Не хочу принуждать тебя. Если тебе это не нужно… скажи сейчас, и я отойду.       Аллесандр смотрел на него долго, словно пытался прочитать что-то в глубине этих тёмных, усталых глаз. Потом он слабо поднял руку и коснулся пальцами подбородка Майка.       Пальцы были холодными, но прикосновение невероятно нежным.       — Майк… — прошептал он его имя так, будто пробовал его на вкус. Осознанно, мягко, желанно.       И потянулся к нему. Их губы встретились.       Поцелуй вышел неумелым, рваным, почти отчаянным. Слюняво, неловко, с тихими влажными звуками, но в нём было столько накопившегося чувства, что оба вздрогнули. Майк промычал, закрыв глаза, и ответил жадно, но стараясь быть осторожным. Он прижал Аллесандра к себе сильнее, одной рукой обхватив его за спину, словно укрывая своим большим, горячим телом от всего мира.       — Я хотел почувствовать такое… давно, — выдохнул Майк между поцелуями, голос дрожал. — Очень давно, но не мог… не с кем…       Он снова поцеловал его глубже, настойчивее. Аллесандр тихо застонал ему в губы, проведя пальцами по коротким, похожим на маленькие иголочки, волосам.       — Я убийца… вор… — начал было Майк, отрываясь на секунду, но Аллесандр остановил его.       Он мягко прижал ладонь к груди Майка, прямо над сердцем. В этот момент из его ладони разлился тёплый, золотистый мягкий, исцеляющий, ласковый, свет, что проник в грудь Майка, растёкся внутри тёплой волной, вытесняя тьму, вину и тяжёлые воспоминания.       — Мы все убийцы и воры… — шепнул Аллесандр, касаясь губами его губ. — Но не сегодня…       Майк вдруг резко отстранился, тяжело дыша. Золотой свет всё ещё пульсировал между ними, и он уже чувствовал, как чужая тяжёлая, жгучая, нечеловеческая боль начинает просачиваться в его грудь.       — Прекрати, — хрипло выдохнул он, хватая Аллесандра за запястье. — Я знаю, что ты делаешь, ты забираешь мою боль себе. Прекрати блядь, слышишь?!       Аллесандр не ответил. Его глаза уже закатились, тело выгнулось в безмолвном крике агонии, красивые черты лица исказились, рот открылся в немом вопле, а по коже снова проступили светящиеся трещины. Он терял сознание, полностью погружаясь в свою собственную, чудовищную боль.       — Аллесандр! — рявкнул Майк.       Он резко вынырнул из воды, едва не поскользнувшись на мокром камне. Схватил первое попавшееся большое полотенце и наспех обмотал его вокруг бёдер. Не теряя ни секунды, он подхватил обнажённое, обмякшее тело Аллесандра на руки и прижал к себе.       — Элиза! Девчонки! — заорал он во весь голос, уже поднимаясь по лестнице. — Быстро наверх! Лекарства!       Его босые мокрые ноги гулко шлёпали по камню, вода стекала с них обоих на пол. Аллесандр тяжело дышал у него на груди, лицо было мертвенно-бледным, тело периодически вздрагивало от судорог.       Майк нёс его быстро, почти бегом, вверх по лестнице, сердце колотилось как бешеное. Внутри него одновременно бушевали два чувства, которые он ненавидел больше всего.       Ннастоящий, глубокий страх потерять этого человека и та самая привязанность, которую он всегда считал слабостью и которая теперь сжимала грудь железными тисками.       «Вот о чём они говорили на тренировках, — мрачно подумал он. — Привязанность и страх мешают выполнению задания. Делают тебя уязвимым. Делают тебя… человеком».       А он сейчас чувствовал и то, и другое. Сильно, слишком сильно.       Майк влетел в спальню Аллесандра, бережно уложил его на кровать и сразу накрыл сухим одеялом. Мокрые волосы разметались по подушке. Аллесандр всё ещё был без сознания, но лицо продолжало искажаться от беззвучной боли.       Мокрый, полуголый Майк стоял рядом, с полотенцем на бёдрах, и смотрел на него сверху вниз.       — Ну почему ты такой, блядь… — тихо, почти отчаянно прошептал он. — Что ты со мной делаешь…       Снизу уже бежали служанки с лекарствами. Майк провёл дрожащей рукой по мокрому лицу, словно пытаясь удержать чувство от прекрасного и нежного поцелуя.       Капли дождя громко били в стекло, ветер разгонял их и заставлял лететь в разных направлениях, и тут Майк услышал звуки сигнализации. Признак того, что на периметре кто-то незванный. Как же не вовремя…