Солнечная рябина

***

      Ночь на передовой выдалась относительно тихой. Где-то вдалеке ухали редкие разрывы, но их позиция пока оставалась в мёртвой зоне. Джек лежал на животе у края окопа, удобно устроив снайперскую винтовку на мешках с песком. Широкая спина, мощные плечи и крепкие бёдра в тёмных тактических мешковатых джинсах, туго перетянутых ремнями разгрузки, выглядели особенно внушительно в тусклом свете луны.       Майк, который должен был следить за флангом, вместо этого несколько минут откровенно пялился на друга. Потом широко ухмыльнулся, настоящий нахальный ублюдок.       — Ну всё, пиздец, терпение кончилось, — пробормотал он себе под нос.       Не говоря ни слова, он просто взял и рухнул сверху на Джека всем своим тяжёлым, горячим телом, прижав его к земле. Грудью к спине, бёдрами к ягодицам, откровенно вжимаясь пахом.       — Оооо, бляааа… — сладко протянул Майк прямо над ухом Джека, обдавая его горячим дыханием. — Вот это вид, мать твою. Я уже минут десять пытаюсь удержаться, честное слово.       Джек напрягся, но продолжал смотреть в прицел, будто ничего не произошло. Майк только шире улыбнулся и ещё сильнее прижался, слегка потираясь.       — Серьёзно, Джекки… У тебя такая шикарная жопа в этих широких джинсах. Ремни так вкусно впиваются, ткань натягивается… Я просто не могу спокойно стоять рядом, когда ты вот так лежишь, приглашая меня. Смотри, какая крепкая, круглая… Ммм, я бы прямо сейчас эти ремни расстегнул и…       Он запустил руку вниз, нагло хватая Джека за ягодицу и крепко сжимая.       — …и зарылся бы лицом. Ты же знаешь, я хорошо работаю языком. Давай, а? Быстренько, пока тихо, никто не увидит. Я очень нежно могу, если захочешь…       Голос Майка был низким и совершенно беззастенчивым, в котором одновременно звучали и похоть, и озорная, мальчишеская наглость.       — Ты такой горячий, когда вот так лежишь… весь напряжённый, мускулистый. Я уже твёрдый, как ствол твоей винтовки. Да брось ты эту снайперку на пять минут, Джекки. Я быстро, ты же знаешь, как я тебя люблю…       Он наклонился ещё ниже и игриво прикусил Джека за ухо.       В следующую секунду Джек резко двинул локтем назад, прямо в рёбра Майка, а потом мощным движением плеч скинул его с себя. Майк свалился на бок в грязь окопа, громко рассмеявшись.       — Ай, сука, больно! — заржал он, держась за бок, но продолжая улыбаться во все свои белые зубы. — Ну что ты за сухарь такой, а? Я же комплименты говорю, между прочим. Поэтично, можно сказать.       Джек даже не повернул головы. Только холодно бросил, не отрываясь от прицела:       — Отъебись.       Майк перевернулся на спину, закинул руки за голову и продолжал довольно ухмыляться, глядя в ночное небо.       — Ладно-ладно… Но ты сам виноват. Нечего было так аппетитно лежать. Я же живой человек, ну почти, а не как ты металлический истукан.       Он повернул голову и подмигнул Джеку, хотя тот его и не видел.       — Но предложение остаётся в силе. В любой момент, можешь даже не говорить «да». Просто не отталкивай в следующий раз.       Джек молча передёрнул затвор винтовки. Майк только тихо, довольно засмеялся себе под нос, ничуть не обидевшись.       Он был именно таким наглым, бесстыжим, обаятельным хулиганом, которому отказ не был указом. По крайней мере, пока.       Майк давно понял, что хочет мужчин не просто «иногда», не «по пьяни» и не «чтобы попробовать». Он хотел их по-настоящему их силу, запах, тяжёлые тела, грубые руки. Хотел прижиматься, кусать, трахаться и иногда просто лежать рядом, уткнувшись лицом в широкую спину.       И самым сильным его желанием был Джек. К сожалению, Джек, похоже, не хотел никого.       Ни женщин, ни мужчин, ни даже самого себя. Эмоции, желания, похоть, это будто выжгли из него ещё на ранних этапах программы. Осталась только холодная, идеально работающая машина для убийства. Майк иногда думал, что если бы Джеку отрезали руку, он бы и глазом не моргнул, а если бы кто-то попытался его трахнуть, он бы просто убил человека и продолжил чистить винтовку.       И всё равно не осуждал. В мире, где вокруг хватало уродов, которые могли за «неправильный взгляд» забить ногами в душевой, Джек был странным островком абсолютного безразличия. Он не морщился, когда Майк откровенно пялился на мужские задницы, не делал замечаний, когда Майк в окопе прижимался к нему и шептал пошлости.       Просто однажды спокойно сказал:       — Если хочешь подрочить, иди в сторону. Не мешай целиться.       И на этом всё, никакого отвращения, никакой брезгливости. Джек не осуждал ничего и никого, ни предателей, ни трусов, ни даже тех, кого сам убивал. Для него существовало только «выполнено» или «не выполнено».       А Майк… был полной противоположностью.       Ветреный, наглый, болтливый хулиган и распиздяй. Мог в самый неподходящий момент начать шутить, приставать, ржать или отвлекаться на «красивый вид». Совершенно не уважал личные границы, ни свои, ни чужие. Если ему хотелось потрогать — он трогал. Если хотелось сказать — говорил. Если хотелось кого-то — пытался получить.       Но при всём этом дерьме Майк был верным до мозга костей, до последней капли крови.       В бою он мог вести себя как полный псих и нарушать все приказы, но если его ребята оказывались в дерьме, Майк шёл за ними даже в пекло. Он никогда не бросал своих, никогда не предавал. Мог получить десять пуль, блюя кровью, но продолжал тащить раненого товарища на себе и орать матом на врагов. В этом он был надёжен, как скала, Джек это знал, поэтому и терпел все выходки Майка.       Терпел приставания, грязные шутки, тяжёлое горячее тело, внезапно падающее сверху в окопе, потому что когда начиналась настоящая мясорубка, именно этот шумный, дерзкий, недисциплинированный ублюдок оказывался рядом и прикрывал ему спину.       Майк часто думал об этом, лёжа ночью без сна.       «Жаль, что ты ничего не чувствуешь, Джекки… — мысленно вздыхал он, глядя на спокойное, будто каменное лицо спящего друга. — А я бы тебе показал, как это бывает по-настоящему. Жёстко, грязно, горячо или... может даже нежно. Чтобы ты хоть раз в жизни почувствовал хоть что-то…»       

***

      Тренировочный бокс в подземном комплексе всегда пах железом, потом и кровью.       — Да ладно тебе, Джекки! — с хрипом в глотке рассмеялся Майк, обходя противника по кругу. Ему было всего девятнадцать, а лицо уже было с колючей щетиной и жестокой ухмылкой с оскалом. — Ты сегодня как будто на личную вендетту пришёл. Я же тебе вчера шоколадку оставил, помнишь?       Джек не ответил, как всегда. Он двигался молча, экономно, словно машина. Ни лишних движений, ни эмоций на лице., только холодные, пустые глаза и тяжёлое, модифицированное тело, которое уже сейчас было заметно массивнее, чем у Майка.       Джек шагнул вперёд. Майк попытался уйти влево, но пропустил короткий, страшный хук в печень, воздух мгновенно выбило из лёгких.       — Уххх… бля-я-я… — выдохнул он, согнувшись пополам. — Нормально, нормально… я в порядке…       Он ещё пытался улыбаться сквозь боль, когда Джек уже вошёл в ближний бой. Локоть в челюсть, Майк дёрнулся назад, но не успел — следующий удар коленом в рёбра бросил его на бетон.       — А-а-агх! — вырвался у него короткий, почти мальчишеский крик.       Он попытался встать, опираясь на дрожащие руки, ноги предательски подкашивались.       — Слышь… ты сегодня особенно ласковый… — прохрипел Майк, сплёвывая кровь. — Что, вчерашний тест на болевой порог плохо прошёл? Решил отыграться на мне?       Джек снова не ответил, просто шагнул и ударил. Следующие несколько минут превратились для Майка в сплошную карусель боли.       Джек бил страшно, точно и тяжело. Каждый удар проходил сквозь защиту, будто Майк и не сопротивлялся. Майк пытался контратаковать, пару раз даже попал, но Джек словно не чувствовал, только один раз коротко выдохнул, когда Майк в отчаянии зарядил ему локтем в висок.       — Да давай уже, сука! — заорал Майк, когда очередной удар в солнечное сплетение заставил его упасть на колени, отчего голос сорвался. — Бей нормально! Не жалей!       Джек схватил его за голову, рванул вверх и вбил колено в лицо. Хрустнуло.       Майк рухнул на спину, из носа и разбитой губы хлестала кровь. Он попытался перевернуться, встать, но тело не слушалось, руки дрожали, ноги дёргались, как у пристреленного пса.       — Джек… — выдохнул он дрожащим голосом, — я… я ещё могу…       Джек наступил ему на грудь, придавливая к полу. Майк захрипел, пытаясь сбросить ногу, но сил уже почти не осталось. Он извивался, царапал бетон пальцами, стонал сквозь стиснутые зубы.       — А-а-а… блядь… больно… сука, как больно…       Джек наклонился, перехватил его руку и завернул в болевой. Майк закричал громко, отчаянно, звонко, голос разнёсся по всему боксу.       — ААААХХ! Отпусти… отпусти, уёбок! - Он дёргался, пытался вырваться, но Джек только сильнее выкручивал сустав, пока плечо не хрустнуло.       Майк выгнулся дугой, глаза закатились, изо рта текла слюна смешанная с кровью, тело начало бить мелкая, частая дрожь. Он ещё пытался сопротивляться, но движения становились всё более хаотичными, судорожными.       Джек наконец отпустил руку и ударил его ногой в висок, мир для Майка взорвался белым. Он упал лицом вниз,несколько секунд лежал неподвижно, а потом тело начало дёргаться в резких, болезненных конвульсиях. Ноги подёргивались, пальцы скребли по бетону, голова моталась из стороны в сторону.       Джек стоял над ним несколько секунд, тяжело дыша. Потом присел на корточки, одной рукой схватил Майка за шкирку и приподнял его голову.       Майк смотрел на него мутным, не фокусирующимся взглядом. Из разбитого рта текла кровь, тело продолжало мелко дрожать и периодически дёргаться.       — Молодец, — тихо сказал Джек. Первый раз за весь спарринг.       Майк попытался улыбнуться разбитыми губами, но получилось только жалкое подобие оскала.       — В следующий раз… я тебя… урою… — прошептал он и потерял сознание, повиснув в руке Джека.       Прошло всего две недели. Тот же подземный бокс, тот же холодный свет ламп, тот же запах крови и пота, въевшийся в бетон, но на этот раз Майк был злее.       — Ну что, молчаливый ублюдок?! — заорал он, разминая шею и широко ухмыляясь разбитыми в прошлый раз губами. — Сегодня я тебе должок верну! Иди сюда, Джекки!       Джек, как всегда, ничего не ответил, только слегка наклонил голову и шагнул вперёд. Первый обмен ударами был яростным, Майк бросался вперёд как бешеный пёс — громко, эмоционально, с криками и матом. Он попал пару раз тяжёлым кулаком в скулу, локтем в рёбра, но Джек даже не поморщился.       А потом Джек вошёл в клинч. Он схватил Майка за руку, резко крутанул и бросил через бедро. Майк тяжело грохнулся на спину, но сразу попытался встать.       — Это всё?! — проревел он, сплёвывая кровь. — Давай, сука! Бей!       Джек не стал бить, он просто прыгнул сверху, обхватил Майка сзади и начал закручивать. Рука, плечо, торс.       — А-А-А-А-АХХХ! — заорал Майк, когда Джек вывернул его тело в неестественную дугу. Позвоночник протестующе хрустнул. — БЛЯЯЯЯДЬ! ОТПУСТИ, ХУЕСОС!       Джек молча усиливал давление, его мощные руки работали как гидравлические тиски. Он заломил Майку руку за спину, одновременно выкручивая бедро и прижимая коленом шею. Майк забился в дикой дрожи, всё его тело начало мелко, судорожно трястись. Ноги дёргались, пятки колотили по бетону, он кричал всё так же громко, отчаянно, по-юношески звонко:       — ААААААГХ! СУКА! Я ТЕБЯ УБЬЮ! ОТПУСТИИИ!       Джек крутанул ещё сильнее, что-то в плече Майка явно вышло из сустава, а крик перешёл в захлёбывающийся вой. Через несколько секунд Джек отпустил его и встал. Майк остался лежать на боку, тяжело дыша и дрожа всем телом, изо рта уже текла кровь, но он всё равно начал подниматься.       — Я… ещё… не закончил… — прохрипел он, вставая на трясущиеся ноги. Лицо было залито кровью, левая рука висела плетью.       Джек снова вошёл в захват. На этот раз он поймал Майка в удушающий сзади, одновременно выкручивая шею и позвоночник.       — Кха-а-а… — из горла Майка вырвался хрип. Он бился, пытался вырваться, но Джек был сильнее, гораздо сильнее.       Майк зарычал, потом длинно, страшно закричал снова, тело выгнулось дугой, мышцы дрожали крупной, неконтролируемой дрожью. Из носа хлынула кровь, заливая грудь. Джек нажал сильнее.       Майка вырвало густой, тёмной кровью вперемешку с жёлчью, он забрызгал себе руки и пол, но продолжал сопротивляться, пытаясь дотянуться до лица Джека свободной рукой.       — Не… сдамся… — выдавил он, кашляя кровью. — Никогда… сука…       Джек резко бросил его на пол. Майк упал лицом вниз, несколько секунд лежал неподвижно, а потом его тело снова начало дёргаться в конвульсиях, ноги подёргивались, пальцы скребли бетон, спина выгибалась.       Он всё равно попытался встать. На четвёртый раз, на пятый.       Каждый раз, когда Джек его валил, Майк поднимался. Лицо превратилось в кровавую маску, левая рука почти не работала, рёбра были сломаны, изо рта и носа непрерывно текла кровь. Он кашлял, харкал, блюя прямо на пол, но продолжал идти вперёд.       — Давай… ещё… — шептал он разбитыми губами, шатаясь как пьяный. — Я могу… я ещё могу…       Джек наконец остановился. Он стоял и молча смотрел, как Майк, весь в крови и желчи, пытается принять боевую стойку. Ноги дрожали так сильно, что он едва держался вертикально.       Майк поднял голову. Глаза были мутными, но в них всё ещё горел яростный и упрямый огонь.       — Что… молчишь? — прохрипел он и попытался улыбнуться. — Испугался, что я тебя всё-таки достану, да?       Джек шагнул вперёд, одним движением подхватил почти теряющего сознание Майка и прижал его к себе, не давая упасть. Майк обмяк в его руках, тяжело дыша и продолжая мелко дрожать.       — Упрямый… ублюдок… — тихо, почти без эмоций произнёс Джек ему на ухо.       Майк слабо хохотнул, хотя это больше походило на булькающий кашель.       — А то… Я же… твой любимый… ебанат…       После этих слов его глаза закатились, и он окончательно потерял сознание, повиснув на руках Джека, тело продолжало периодически дёргаться, остаточные судороги от боли и перегрузки. Опять в тащить его в медпункт.

***

      Подземный бокс казался меньше, чем раньше. Воздух сгущался от запаха крови, пота и озона. На этот раз лампы горели красноватым аварийным светом, кто-то из инструкторов решил «добавить реализма».       Майк уже не улыбался.       Он стоял в центре ринга, весь покрытый свежими ссадинами и старыми синяками от предыдущих двух схваток. Глаза горели бешеной, почти животной яростью, губы были разбиты, но он скалился, показывая окровавленные зубы.       — Сегодня ты не уйдёшь, — страшно прорычал он, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я тебя, сука, сломаю.       Джек молча кивнул, принимая стойку, в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.       Майк бросился вперёд первым без всякой техники с чистой, оголтелой яростью. Они сошлись в жестоком клинче. Кулаки, локти, колени, Джек всё ещё был быстрее и точнее, но Майк больше не защищался, а принимал удары, лишь бы нанести свой.       Джек вбил ему локоть в висок, Майк пошатнулся, из уха потекла кровь, но вместо того чтобы отступить, он зарычал и вцепился в Джека мёртвой хваткой.       — Не-е-ет, блядь! — прорычал он, когда Джек попытался бросить его через бедро. — Не сегодня!       Они рухнули на пол, где Джек сразу попытался перейти в доминацию, но Майк извернулся, как бешеный зверь, и навалился сверху. Он обхватил Джека сзади, просунул руку под подбородок и начал выкручивать позвоночник.       — Сломаю тебя… — шипел Майк сквозь зубы, лицо искажёно яростью. — Сломаю, сука!       Джек ударил его затылком в лицо, разбив нос, кровь хлынула ручьём. Майк только заорал ещё громче и усилил давление, пытаясь перегнуть Джека пополам.       Они катались по полу, ломая друг друга. Джек вырвался, встал и несколько раз тяжёло ударил Майка ногами по рёбрам. Хруст. Майк закашлялся кровью, но снова поднялся.       — Я сказал — НЕ СЕГОДНЯ! — взревел он и снова бросился в захват.       Следующие минуты превратились в мясорубку.       Джек бил жёстче, чем когда-либо, Майк летал по рингу, падал, харкал кровью и желчью, но каждый раз вставал, его глаза были почти безумными. Он уже почти не видел, левая рука висела плетью, несколько рёбер были сломаны, но ярость гнала его вперёд.       В очередной раз Джек поймал его в удушающий, но Майк сумел вывернуться, зайти за спину и обхватить мощными руками торс друга.       — Вот теперь ты мой… — прохрипел он.       И начал ломать.       Он упёрся коленом в поясницу Джека и начал выгибать его назад, пытаясь переломить позвоночник, Джек сопротивлялся, мышцы дрожали от напряжения. Майк заорал длинно, страшно, яростно, и надавил всем своим весом.       Хруст.       Джек издал низкий, приглушённый стон — первый звук за весь бой. Майк не остановился, он продолжал выгибать, дрожа всем телом, истекая кровью, с разбитым лицом и безумными глазами.       — Сломайся… СЛОМАЙСЯ, БЛЯДЬ!       Второй, гораздо более громкий и страшный хруст разнёсся по боксу, когда позвоночник Джека переломился пополам с отвратительным, влажным треском. Тело Джека выгнулось неестественной дугой и обмякло в руках Майка.       Майк ещё несколько секунд продолжал держать его в захвате, тяжело дыша и дрожа, словно не верил, что получилось, потом медленно отпустил. Джек рухнул на пол лицом вниз, нижняя часть тела лежала неподвижно, полностью обесточенная.       Майк стоял над ним, шатаясь. Изо рта и носа текла кровь, одно глаз почти заплыл, левая рука висела под неестественным углом, он еле держался на ногах. Джек повернул голову вбок, на его обычно бесстрастном лице было подобие улыбки.       — Ты меня… всё-таки достал… — прошептал Джек.       — Я же говорил… в следующий раз я тебя урою, — слабо усмехнулся Майк разбитыми губами.       

***

      Майк это классический пример того, как технология подавления эмоций дала серьёзный сбой. Вместо холодной, расчётливой машины из него получился дерзкий, шумный, яростный ураган, который ломает все стандарты. Бешеный пёс, которого едва удаётся держать на поводке, и дисциплиной там особо не пахнет.       В бою Майк всегда первый. Едва противник появляется в зоне видимости, он уже несётся вперёд с широкой хищной ухмылкой, низко пригнувшись, с винтовкой в руках, даже если разведка докладывает, что врагов намного больше, Майк только громко ржёт и орёт через внешний динамик шлема:       — Ну что, суки, соскучились по мне?! Погнали!       Он первым выскакивает из укрытия, первым получает очередь. Пули бьют в броню, в плечо, в бедро, он только рычит, спотыкается, но не падает и не замедляется, а иногда даже ускоряется, будто боль его только раззадоривает.       — Это всё?! — орёт он, сплёвывая кровь. — Я даже не почувствовал, слабовато жмёте, пидоры!       Майк дерётся грязно, яростно и очень эффективно. Он отлично стреляет точными, экономными очередями, часто с ходу, на бегу, даже когда его шатает. В ближнем бою превращается в зверя: тяжёлые кулаки, локти, колени, зубы, если нужно. Он любит подначивать врагов, материться, смеяться им в лицо даже когда его самого режут или ломают.       Его живучесть просто запредельная. Модифицированное тело позволяет ему продолжать сражаться с простреленными лёгкими, сломанными костями и большой кровопотерей. Он может получить несколько пуль в корпус, упасть, проблеваться кровью, а через несколько секунд уже снова стоит на ногах, шатаясь и рыча.       Он никогда не отступает. Даже когда тактически это было бы правильно. Даже когда командир орёт по связи «отход!», Майк чаще всего отвечает:       — Отходи сам, если хочешь! А я этим уёбкам щас жопы порву!       Его болтливость в бою отдельное оружие. Он постоянно орёт, провоцирует, ржёт, комментирует каждый свой и чужой удар:       «Ох, красиво попал, сука! А теперь моя очередь!» — «Больно? А мне похуй! Получай ещё!» — «Джекки, ты видел, как я этому мудаку голову снёс?!»       При этом он не неуязвим. Он часто получает тяжёлые ранения именно потому, что лезет напролом, но даже будучи еле живым, истекая кровью, с дрожащими руками и ногами, он продолжает идти вперёд, огрызается, стреляет и дерётся до тех пор, пока не упадёт окончательно или пока враги не закончатся.       Война закончилась так же грязно, как и началась. Победные парады, речи политиков, медали для генералов… а потом тишина.

***

      Майк отошёл от кровати, всё ещё мокрый после терм, с одним лишь полотенцем на бёдрах. Аллесандр лежал на постели, тяжело дыша, лицо его было мертвенно-бледным, но хотя бы не кричал, приступ пока отступал.             — Майк, что случилось?! — испуганно спросила Элиза.       — Сигнализация, — коротко бросил он, уже двигаясь к двери. — Кто-то на периметре.       Он резко остановился и посмотрел на женщину.       — Элиза, вы кого-нибудь ждёте сегодня? Гостей? Лекаря? Доставку? Хоть кого-то?       Элиза быстро покачала головой.       — Нет… никого. Совсем никого не должно быть.       — Понял.       Майк больше не стал тратить время на разговоры. Он метнулся к своей тактической сумке, которую оставил в углу комнаты, и за секунду выдернул оттуда только чёрные обтягивающие трусы. Сбросил полотенце на пол, быстро натянул их на мокрое тело.       — Оставайтесь с ним! — рявкнул он Элизе. — Заприте дверь изнутри и не высовывайтесь!       С этими словами он вылетел из спальни.       Босые ноги громко шлёпали по деревянному полу. Майк скатился вниз по лестнице, одним прыжком преодолел оставшуюся половину и выскочил через главный вход под проливной дождь.       На улице лило как из ведра. Холодные тяжёлые капли моментально хлестали по голой коже, но Майк почти не чувствовал холода. Он подбежал к своему туреру, стоявшему под навесом у стены, сорвал с креплений штурмовую винтовку, передёрнул затвор и уже через секунду нёсся к воротам.       — Давай, сука, покажись… — рычал он себе под нос, выскакивая за ограду поместья.       Дождь заливал глаза, но его модифицированные рефлексы работали идеально. Он мчался низко пригнувшись, босыми ногами по мокрой траве и грязи, винтовка плотно прижата к плечу. Мощные мышцы работали отлаженным механизмом, каждый шаг был быстрым, хищным и бесшумным, несмотря на ливень.       Сигнал пришёл с небольшого холма справа от главной дороги, где росло несколько старых раскидистых деревьев у самого забора. Майк свернул туда, обогнул каменный выступ и начал подниматься по склону. Видимость была отвратительной, но он всё равно уловил движение.       Что-то тёмное мелькнуло между деревьями.       Майк мгновенно упал на одно колено, прижав приклад винтовки к плечу. Вода стекала по его голому торсу, по мощным рукам и коротким волосам. Он замер, превратившись в статую, и внимательно всматривался в темноту.       Он уже собирался дать предупредительную очередь, когда из-за гребня холма медленно вышла фигура. Одинокий человек.       Он шёл не спеша, словно дождь ему был нипочём. Длинный чёрный балахон с глубоким капюшоном полностью скрывал тело, мокрая ткань тяжело облепляла фигуру. Когда он подошёл ближе, Майк увидел, что под капюшоном абсолютно лысая голова. Ни волос, ни бровей, ни даже намёка на щетину. Кожа бледная, почти восковая.       — Стоять! Это частная территория! — рявкнул Майк, не опуская ствол. — Съёбывай отсюда нахуй, быстро! Ещё один шаг и я тебе череп снесу!       Человек остановился, медленно поднял обе руки ладонями вперёд, показывая, что без оружия и только тогда Майк наконец разглядел его лицо.       Лицо было страшно изуродовано. Многочисленные аккуратные, но глубокие ритуальные разрезы покрывали щёки, лоб, подбородок и даже веки. Кто-то когда-то методично исполосовал его кожу острым лезвием, создав жуткий, почти симметричный узор. Шрамы выглядели старыми, но намеренно оставленными. Они сильно искажали черты, превращая обычное человеческое лицо в нечто демоническое.       Человек широко и маниакально улыбнулся, Майк знает такие улыбки. Уголки разрезанных губ растянулись так, что шрамы на щеках натянулись и побелели. Улыбка была совершенно неуместной.       — Я не пришёл сюда сражаться, — произнёс он спокойным, слегка шелестящим голосом. — Не сегодня.       Майк не опустил винтовку ни на миллиметр. Палец лежал на спусковом крючке.       — Мне похер, зачем ты пришёл. Разворачивайся и вали туда, откуда пришёл.       Лысый слегка наклонил голову, рассматривая Майка с каким-то странным любопытством. Его глаза были тёмными, глубоко посаженными, и в них плескалось что-то нехорошее.       — Тебя здесь не должно было быть, — сказал он нарочито ласково. — Солдат… Ты не входил в расчёты. Интересно.       Майк оскалился, капли дождя стекали по его лицу.       — А ты, сука, видимо, думал, что тут будет легко? Одинокий дом, больной хозяин? Не вышло, да?       Он сделал шаг вперёд, не опуская оружия.       — Последнее предупреждение. Разворачивайся.       Человек в чёрном балахоне продолжил стоять под проливным дождём, всё так же улыбаясь своей жуткой, разрезанной улыбкой. Капли воды стекали по шрамам на его лице, делая их ещё более отвратительными.       — Роль Аллесандра Этельена уже определена, — заговорил он почти благоговейным голосом. — Он должен завершить цикл. Его страдания — это плата, его боль — это ключ. Светлый Владыка должен умереть в муках, чтобы открыть путь для истинного…       Майк не дал ему договорить.       Он всегда ненавидел фанатиков и сектантов. Ненавидел их пустые глаза, их уверенность в собственной правоте и эту мерзкую привычку говорить о чужих страданиях так, будто это священный долг.       — Пошёл нахуй со своими циклами, — почти обыденно бросил Майк.       Очередь из мощного штурмового калибра разорвала полдень. Три тяжёлых пули ударили сектанта в грудь и живот почти в упор, звук выстрелов в дождливой тишине стал оглушительным.       Тело фанатика буквально разлетелось. Мощные пули разворотили грудную клетку, вырвали куски плоти и позвоночника. Кровь, ошмётки мяса и обрывки чёрной ткани брызнули во все стороны. Одно из попаданий оторвало левую руку чуть ниже плеча. Тело отбросило далеко назад нелепой, изломанной куклой, раскидав по мокрой траве кровавые куски.       Майк опустил ствол, но продолжал держать оружие наготове.       На обычных людей он обычно тратил по одной пуле, чего всецело хватало. Этот заслуживал большего, хотелось продырявить его как следует, чтобы ни один кусок этой сектантской падали не вздумал пошевелиться.       — Урод, — тихо сплюнул Майк.       Он медленно спустился с холма, подошёл ближе и ещё раз осмотрел то, что осталось от незнакомца. Дождь быстро смывал кровь с травы, но зрелище всё равно было отвратительным. Разорванное тело, вывернутые конечности, куски плоти, разбросанные на несколько метров.       Майк внимательно огляделся по сторонам, поводя стволом. Дождь, ветер, больше никакого движения, ни теней, ни шагов, ни подозрительных силуэтов.       Тишина.       Он постоял ещё несколько секунд, прислушиваясь, затем опустил винтовку и вытер мокрое лицо ладонью.       — Один, значит… — пробормотал он.       Дождь продолжал лить, хотя небо уже немного посветлело — всё-таки день, хоть и хмурый. Майк шёл обратно к поместью в одних чёрных трусах, полностью промокший, чавкая босыми ногами по грязи и мокрой траве.       Не успел он подойти к воротам, как из-за угла западного крыла вылетел белоснежный силуэт. Аркес.       Конь нёсся к нему галопом, золотая грива и хвост тяжело хлестали под дождём. Он резко затормозил прямо перед Майком, фыркнул и ткнулся большой мокрой мордой ему в грудь.       — Эй-эй, ты чего выскочил, псих? — проворчал Майк, но всё равно опустил винтовку и свободной рукой обхватил мощную шею коня.       Он провёл ладонью по мокрой шерсти, стряхивая воду.       — Совсем охуел? Льёт как из ведра, а ты сюда припёрся. Грива опять вся спутается, репьи наберёшь. Потом я буду полдня тебя расчёсывать, как в прошлый раз. Ты хоть понимаешь, сколько у меня дел и без твоей красивой жопы?       Аркес тихо фыркнул и снова ткнулся мордой в голую грудь Майка, словно проверяя, всё ли с ним в порядке. Тот невольно улыбнулся и почесал коня за ухом.       — Да нормально я, нормально… одного урода пристрелил, вот и всё. Иди уже в конюшню, сушиться. Не хватало ещё, чтобы ты простыл.       Аркес нехотя отступил, но продолжал смотреть на него золотистыми глазами. Только после того, как Майк легонько шлёпнул его по шее, конь развернулся и не спеша потрусил обратно под навес.       Майк покачал головой и вошёл во двор.       В холле его уже ждала Элиза. Женщина выглядела взволнованной, но старалась держать себя в руках. Увидев Майка, практически голого, мокрого и с винтовкой в руке, она быстро взяла себя в руки.       — Майк… что там было? — спросила она.       — Ничего важного и страшного, — спокойно ответил он, стряхивая воду с головы и плеч. — Какой-то ебанат припёрся, я с ним поговорил. Девчонкам скажи, чтобы не волновались, всё под контролем.       Элиза облегчённо выдохнула и кивнула.       — Хорошо… Я им так и передам. — Она окинула его взглядом и добавила с лёгкой улыбкой. — Твои джинсы и водолазку уже постирали, сейчас положим в сушку. Через час-полтора будут готовы. А пока… может, хоть халат наденешь? Ты же весь мокрый, пол зальёшь.       Майк посмотрел на себя и коротко хмыкнул.       — Да ладно, не в первый раз. Главное, чтобы Аллесандр не проснулся и не увидел меня в таком виде, а то ещё подумает, что я тут совсем распоясался.       Он поставил винтовку у стены и провёл рукой по мокрому лицу.       — Как он там?       — Спит, — тихо ответила Элиза. — Пока спокойно.       К вечеру дождь полностью прекратился, небо очистилось, и теперь над поместьем висела сырая, прозрачная тишина со свежим, прохладным и немного тяжёлым от влаги воздухом. Внутри дома, напротив, было тепло и уютно: в каминах потрескивал огонь, служанки зажгли светильники, поместье наконец-то снова казалось живым.       Майк уже успел привести себя в порядок. На нём были его любимые тёмные джинсы, которые Элиза успела постирать и высушить, и чёрная обтягивающая водолазка. Чистый, тёплый, он наконец-то почувствовал себя чуть более человеком, а не мокрым полуголым зверем.       Он поднялся на второй этаж и тихо толкнул дверь в спальню Аллесандра.       Аллесандр лежал на большой кровати, полусидя, опираясь на подушки. Он смотрел в пустоту, в сторону зашторенного окна, в глазах застыла далёкая усталость.       Но стоило Майку войти, как взгляд Аллесандра медленно переместился на него и почти сразу что-то изменилось; в голубых глазах мелькнул тёплый золотистый отблеск, плечи чуть расслабились, а уголки губ едва заметно дрогнули. Он словно немного ожил.       Майк широко улыбнулся, по-своему, с лёгкой хулиганской искрой.       — Ну привет, Звёздочка, — сказал он, закрывая за собой дверь.       Он подошёл к высокому окну, отодвинул тяжёлую штору и посмотрел наружу. Вечер был успокаивающе тихим и мирным. Майк постоял так несколько секунд, потом повернулся к кровати.       — Слушай… — начал он уже серьёзнее, глядя прямо на Аллесандра. — Давай договоримся. Больше не надо пытаться меня исцелять, особенно вот так внезапно, без предупреждения. Я понимаю, ты хочешь как лучше, но… когда ты это делаешь, тебя самого потом чуть не разрывает на части. Мне это не нужно, никому не нужно.       Аллесандр опустил взгляд. Некоторое время он молчал, перебирая пальцами край одеяла.       — Прости, — наконец слабо, но искренне произнёс он. — Я… делаю это неосознанно, даже не всегда успеваю это заметить. Это как дыхание или что-то... что кажется обыденным. Прости меня, Майк.       Майк тяжело вздохнул, подошёл ближе и присел на край кровати. Матрас заметно прогнулся под его весом. Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с лица Аллесандра.       — Я не злюсь, — сказал он уже мягче. - Я просто волнуюсь за тебя.       Аллесандр слабо улыбнулся и слегка повернул голову, прижимаясь щекой к ладони Майка.       Майк ещё несколько секунд смотрел на Аллесандра, потом решительно хлопнул себя по коленям и встал.       — Ладно, хватит тут лежать и в потолок пялиться, пойдём ужинать.       Аллесандр слабо моргнул и тихо ответил:       — Я… не хочу есть, Майк. Спасибо.       Майк замер на месте, а потом повернулся к нему с выражением лица, в котором одновременно смешались нежность и грубое возмущение.       — А я тебя, блядь, и не спрашивал, — заявил он, скрещивая руки на груди. — «Не хочу» он. Ты что, маленький ребёнок? Тебе нужно есть, иначе ты сдохнешь, а мне потом для тебя могилу копать? Ну уж нет, просто выкину тебя в пруд...       Аллесандр попытался возразить, но Майк уже подошёл к кровати, аккуратно откинул одеяло и легко, но очень бережно подхватил его на руки.       — Всё, дискуссия окончена, Светлый Владыка. Кушать подано.       Аллесандр вздохнул, но не сопротивлялся, а просто обвил руками шею Майка и прижался щекой к его мощному плечу. Длинные волосы стекли по руке солдата.       — Ты такой… настойчивый, — мягко и с лёгкой улыбкой прошептал он.       Майк осторожно спустился по лестнице, стараясь не трясти Аллесандра. Внизу в малой гостиной уже был накрыт стол, но Майк, услышав тихий жалобный вздох, остановился.       — Что такое? — спросил он.       — На стуле… тяжело сидеть, — признался Аллесандр почти виновато. — Спина быстро начинает болеть.       Майк не раздумывая развернулся и направился к большому мягкому дивану у камина.       — Тогда будем по-новому, — заявил он и аккуратно опустил Аллесандра на диван, подложив ему под спину несколько подушек. — Вот так лучше?       Аллесандр устроился поудобнее и посмотрел на Майка с настолько тёплой, искренней благодарностью, что у того внутри что-то непривычно сжалось.       — Спасибо, Майк… — тихо сказал он, и в голосе прозвучала настоящая нежность. — Ты очень заботлив, я даже не знаю, как тебя благодарить за всё, что ты делаешь.       Майк неловко почесал затылок, явно смутившись от этих слов.       — Да ладно тебе… Просто жри нормально, и будем в расчёте, — проворчал он, но уголки его губ предательски поползли вверх.       Он принёс с стола тарелку с тёплым супом, свежим хлебом и кусочками мягкого мяса, поставил её на низкий столик перед диваном и сел рядом, на самый край.       Майк сел рядом на краю дивана, внимательно наблюдая, как Аллесандр медленно начинает есть. Тот старался держать ложку сам, хотя рука заметно дрожала. Тарелку с супом Майк придерживал одной большой ладонью, чтобы она не качалась.       — Я не бросаю слова на ветер, — вдруг сказал Майк серьёзно, глядя на Аллесандра. — То, что я сказал в термах… про рябину. Я это сделаю, найду её и привезу.       Аллесандр медленно опустил ложку и посмотрел на него, глаза мелькнули сложным чувством, похожим на смесь надежды, усталости и глубокой благодарности.       — Майк… это может быть опасно, — произнёс он.       — Мне похуй, как я сказал, — упрямо ответил Майк. — Я сказал — значит сделаю. Но тебе тоже нужно поработать. Пока меня не будет, ты должен окрепнуть. Хотя бы настолько, чтобы в случае чего суметь защитить себя и девчонок. Поэтому ты должен есть, стараться карабкаться вверх и не падать духом.       Аллесандр слабо кивнул. Он снова зачерпнул суп, но движения были медленными и неуверенными, ложка слегка дрожала, суп иногда проливался обратно в тарелку. Майк осторожно придерживал его запястье своей тёплой, тяжёлой и сильной ладонью, помогая довести ложку до рта, но при этом не забирал инициативу полностью. Он давал Аллесандру проявить самостоятельность.       — Я постараюсь… — сказал Аллесандр между глотками. — Но где ты собираешься искать? Прошло столько лет…       Майк задумчиво хмыкнул, продолжая придерживать тарелку.       — Вот тут загвоздка, я понятия не имею, с чего начинать. Леса, руины, старые поля сражений… Верно?       Аллесандр некоторое время молчал, медленно прожёвывая кусочек хлеба, потом, слегка покачивая головой, произнёс:       — Аркес… Скорее всего, Аркес знает.       Майк удивлённо приподнял бровь.       — Конь?       — Да, — Аллесандр слабо улыбнулся. — Он был со мной в тот день, когда я нашёл первое дерево. Если кто и сможет указать путь… то это он.       Майк посмотрел в сторону окна, за которым в вечерних сумерках виднелся силуэт белого коня, стоявшего неподалёку от дома.       — Значит, сначала нужно договориться с твоим белогривым болтуном, — усмехнулся он. — Ладно, будем решать по мере поступления.       Он снова перевёл взгляд на Аллесандра, который упорно продолжал есть сам. Несмотря на дрожь в руках и усталость, тот старался. Майк молча поправил подушку у него за спиной и слегка придержал тарелку, когда она начала опасно наклоняться.       — Молодец, — неумело, но ласково сказал он. — Вот так и продолжай, медленно, но ешь. Тебе нужно набираться сил, если хочешь, чтобы я смог уйти и не сильно волноваться за вашу компанию.       Аллесандр поднял на него полные нежности глаза.       — Ты действительно собираешься рисковать жизнью ради меня… ради того, во что даже я уже почти не верю.       Майк пожал мощными плечами и слегка ухмыльнулся:       — А кто-то должен. К тому же… — он понизил голос, — мне очень не нравится смотреть, как ты мучаешься.       Пока Аллесандр медленно ел, Майк не мог отвести от него глаз.       Измученный и бледный Аллесандр оставался невероятно красивым. Его красота почти божественная, возвышенная, словно выточенная из самого света. Измождённое лицо с острыми скулами и запавшими щеками только подчёркивало идеальную линию челюсти и высокий благородный лоб. Длинные, тускло-седые волосы, несмотря на болезнь, всё ещё сохраняли мягкое золотистое сияние у корней, ведь внутри каждого волоса теплился маленький солнечный луч.       А глаза… Когда Аллесандр поднимал взгляд, Майку каждый раз становилось трудно дышать. Ярко-голубые, с золотыми искрами у зрачков даже сейчас, в момент слабости, в них жила древняя, чистая сила.       Майк смотрел на тонкие, изящные пальцы, сжимающие ложку, на бледные губы, которые едва заметно дрожали от напряжения, и чувствовал внутри себя что-то совершенно новое, что-то гораздо большее, чем простая похоть или желание затащить в постель.       Когда Аллесандр благодарно улыбнулся ему, у Майка внутри опять перевернулось, тепло разлилось по груди, сжало горло и опустилось ниже, но это было не возбуждение. Глубже, больнее и светлее.       «Блядь… — подумал он, не в силах отвести взгляд. — Что ты со мной делаешь…»       Он никогда раньше не испытывал ничего подобного ни с кем. Ни с парнями из борделей, ни с теми редкими, кого он позволял себе хотеть. А здесь измученный, полуживой мужчина, который едва держит ложку, улыбался ему и от этой улыбки Майку хотелось одновременно упасть на колени и разнести весь мир, чтобы никто больше не смел его ранить.       Он хотел защищать его, хотел видеть, как эти глаза сияют по-настоящему, а не сквозь пелену боли, хотел услышать его настоящий, громкий, свободный смех. Хотел, чтобы Аллесандр снова стал сильным, гордым, сияющим, тем самым легендарным Светлым Владыкой.       После того, как Аллесандр доел, Майк молча собрал посуду, отнёс её на кухню и вернулся в гостиную, сел на диван рядом с Аллесандром, ближе, чем раньше. Некоторое время просто смотрел на него.       — Спасибо, Майк, — сказал Аллесандр, глядя на него с мягкой, искренней благодарностью. — За ужин. За то, что заставил меня поесть… и за всё остальное.       Майк неловко потёр шею, явно собираясь с мыслями. Потом наконец спросил, чуть низковато:       — Можно тебя обнять?       Аллесандр едва заметно улыбнулся и кивнул.       Майк осторожно придвинулся и обвил его своими мощными руками, прижав к себе. Аллесандр охотно прильнул к его широкой груди, положив голову ему на плечо. Майк уткнулся носом в его серебристо-золотые волосы и тяжело выдохнул.       — Слушай… — начал он тихо. — Насчёт того поцелуя в термах… Тебе не было неприятно? Я понимаю, мы очень разные. Я грубый, неотёсанный, весь в шрамах… А ты… ты вообще из другого мира. Не хотел, чтобы тебе было противно или неловко.       Аллесандр некоторое время молчал, просто наслаждаясь теплом и силой объятий, прежде, чем тихо ответить:       — Мне очень понравился поцелуй, Майк.       Майк слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, Аллесандр продолжал мягко улыбаться.       — Ты… решительный, грубый. Иногда даже дерзкий, — продолжал он, глядя Майку прямо в глаза. — Но при этом невероятно заботливый. Ты носишь меня на руках, кормишь, защищаешь, переживаешь… Я никогда раньше не встречал такого сочетания. И мне это… очень нравится.       Он помолчал, а потом добавил чуть нежнее:       — Я нечасто был с мужчинами и далеко не все мне нравились. А смертных… я раньше вообще не считал чем-то по-настоящему важным. Они казались мне мимолётными, слишком быстрыми, слишком… незначительными, но ты… ты другой. С тобой я чувствую себя в безопасности и желанным.       Майк молча слушал, с каждым словом Аллесандра его сердце стучало всё сильнее. Он крепче обнял лорда, одной рукой осторожно поглаживая его по спине.       — Я рад, — с хрипом ответил он. — Потому что мне… пиздец как сильно хочется быть рядом с тобой. Не просто трахнуть и уйти, а именно быть. Защищать. Видеть, как ты улыбаешься, как выздоравливаешь. Я никогда раньше такого не чувствовал.       Аллесандр поднял руку и нежно коснулся грубой щеки Майка.       — Тогда оставайся, — прошептал он. — Мне тоже… хочется, чтобы ты был рядом.       Майк закрыл глаза и прижался лбом к его лбу, после они ещё некоторое время сидели в обнимку. Майк медленно гладил Аллесандра по спине, наслаждаясь теплом его тела, потом его взгляд случайно упал в сторону коридора, где в холле на стене висел огромный старинный меч в богато украшенных ножнах.       — Слушай, — тихо спросил Майк, — а тот здоровый меч у входа… он твой?       Аллесандр повернул голову и посмотрел в ту сторону.       — Да. Это мой старый боевой меч, «Рассветный Клык».       Майк хмыкнул с уважением.       — Красивая штука. Я когда первый раз его увидел, сразу подумал — тяжёлый, наверное, как мой хуй. Ты им часто сражался?       Аллесандр слабо улыбнулся с промелькнувшей в глазах ностальгией.       — Не так часто, как можно подумать. Я намного больше времени проводил в лазаретах и полевых госпиталях… или в лабораториях, работая над новыми лекарствами и целебными ритуалами. Я всегда был в первую очередь целителем, но когда нужно было… я брал меч. Мне нравилось участвовать в турнирах и частных поединках. Там можно было показать силу без бессмысленной резни.       Майк некоторое время молчал, переваривая услышанное, а потом широко ухмыльнулся.       — Значит, когда ты поправишься… мы сможем провести спарринг?       Аллесандр посмотрел на него, на его бледных губах медленно расцвела хищная, уверенная усмешка. В этот момент в нём на мгновение снова мелькнул тот самый легендарный, слегка надменный, Светлый Владыка.       — У тебя не будет ни единого шанса, Майк, — с явным вызовом произнёс он. — Даже если мне станет хотя бы немного лучше.       Майк замер.       Его улыбка стала ещё шире, почти волчьей, в глазах вспыхнул азартный, голодный огонь. Он резко придвинулся ближе, одной рукой крепко обхватил Аллесандра за талию и навис над ним, прижимая к спинке дивана своим тяжёлым, горячим телом.       — Ох, ты серьёзно? — низко прорычал он, почти касаясь губами уха Аллесандра. — Вот теперь я точно хочу тебя вылечить. Хочу надрать тебе эту красивую задницу на спарринге. Чтобы ты потом лежал на земле, тяжело дышал и смотрел на меня снизу вверх…       Майк прижался сильнее, его мощное тело полностью нависло над более хрупким Аллесандром. Голос стал ниже и грубее:       — Я уже сейчас от одной этой мысли завёлся, если честно.       Аллесандр прерывисто выдохнул, чувствуя на себе вес и жар Майка. Его щёки слегка порозовели, но он не отстранился. Наоборот, пальцы легли на широкую грудь солдата.       — Ты… слишком самоуверен, — прошептал он, но в голосе слышалась не только слабость, но и едва заметное возбуждение.       Майк тихо рассмеялся, уткнувшись носом в его шею.       — Подожди, вот выздоровеешь… Я тебе устрою такой «турнир», что ты потом неделю ходить нормально не сможешь, и это будет только начало.       Он слегка прикусил мочку уха Аллесандра и добавил шёпотом:       — И да… я очень хочу увидеть, каким ты был в свои лучшие годы.       Майк всё ещё нависал над Аллесандром, довольно ухмыляясь, когда тот вдруг с лукавой искрой в глазах произнёс:       — Если ты такой самоуверенный… почему бы тебе для начала не снять мой меч со стены?       Майк приподнял бровь.       — Это который «Рассветный Клык»?       — Именно он, — Аллесандр слегка улыбнулся. — Никакому смертному не под силу даже сдвинуть его с места. Это оружие, подаренное Первым Солнцем. Оно выбирает своего носителя.       Глаза Майка мгновенно вспыхнули яростным, хищным азартом. Он медленно выпрямился, широко ухмыльнулся и начал разминать мощные плечи и руки, громко хрустя суставами.       — Ох, ты серьёзно? — прорычал он с довольным оскалом. — Ну держись, Звёздочка. Сейчас я тебе покажу, кто тут смертный.       Аллесандр, который ещё минуту назад лежал почти без сил, вдруг оживился. Он с видимым усилием приподнялся на локтях, устраиваясь на диване поудобнее, чтобы лучше видеть. В его глазах появилось настоящее любопытство и даже лёгкое волнение.       Майк решительно направился в холл. Остановился перед огромным мечом, висевшим на массивных креплениях на стене. Оружие было поистине величественным: длинный клинок с золотой гардой, покрытый древними рунами, которые даже сейчас слабо светились.       — Ну что, красавец… — пробормотал Майк, закатывая рукава водолазки. — Посмотрим, насколько ты тяжёлый.       Он широко расставил ноги, крепко обхватил обеими руками рукоять и рванул вверх, вкладывая в движение всю свою чудовищную силу.       Раздался низкий, тяжёлый треск камня.       Крепления на стене застонали, по каменной кладке побежали мелкие трещины, меч сдвинулся. Всего на несколько сантиметров, но сдвинулся. Золотые руны на клинке ярко вспыхнули.       Майк зарычал от натуги, мышцы на руках и спине вздулись так, что ткань водолазки натянулась до предела. Вены на шее и висках налились. Он продолжал тянуть, скалясь и рыча сквозь зубы.       Но полностью поднять меч так и не смог.       С громким металлическим лязгом оружие вернулось на место. Майк отступил на шаг, тяжело дыша, с перекошенным от злости лицом.       — Су-у-ука… — прорычал он, сжимая и разжимая кулаки.       Майк тяжело выдохнул, развернулся и с досадой плюхнулся прямо на пол у стены, вытянув ноги. Мощные руки лежали на коленях, кулаки были всё ещё сжаты.       — Блядь… — пробормотал он огорчённо. — Чуть-чуть не хватило. Я чувствовал, как он почти поддался…       В этот момент за его спиной послышался шорох. Аллесандр, превозмогая слабость, медленно поднимался с дивана. Он пошатнулся, схватился рукой за спинку, потом за стену и, тяжело дыша, пошёл вперёд. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, ноги дрожали, но он упрямо шёл.       — Аллесандр, ты что творишь?! — резко поднялся Майк.       — Подожди… — твёрдо ответил тот.       Опираясь одной рукой о стену, он дошёл до холла. Длинные волосы растрепались, лицо было бледным, но в глазах горел странный огонёк. Аллесандр остановился перед мечом, протянул руку и без малейшего усилия снял «Рассветный Клык» с креплений.       Меч, который только что сопротивлялся всей чудовищной силе Майка, в руках Аллесандра казался невесомым. Лорд легко поднял его одной рукой, осматривая клинок, золотые руны ярко вспыхнули, приветствуя своего истинного хозяина.       Майк стоял рядом и молча смотрел, широко раскрыв глаза.       — Этот меч был создан не людьми, — заговорил Аллесандр, проводя пальцами по рукояти. — Его выковало древнее божество, которое и породило нашу расу., Первое Солнце. Для него мы были детьми. А для всех остальных… это оружие проклято. Ни одно живое существо, будь то человек, зверь или даже другой эльсиец, не способно даже сдвинуть его с места. Оно просто не признаёт их.       Он повернул голову и посмотрел на Майка. В его взгляде одновременно читалось восхищение и тревога.       — А ты его сдвинул, Майк, сильно сдвинул. Это… пугающе. Ты не просто сильный. Ты аномально силён. В тебе явно есть какой-то дефект. Или… дополнение.       Майк нахмурился.       — Какой ещё, нахуй, дефект?       Аллесандр поставил меч обратно на стойку, опираясь о стену руками.       — Я принимал участие в программе по созданию суперсолдат, на ранних этапах. Консультировал учёных… внёс несколько корректировок в формулы. Я знаю, какими должны быть пределы ваших возможностей. А у тебя… они явно превышены. Ты сильнее, чем должен быть, значительно сильнее.       Майк стоял как громом поражённый.       — Ты… что? — хрипло переспросил он. — Ты участвовал в создании нас?!       Аллесандр слабо кивнул.       — Я думал, что помогаю создать защитников. Тех, кто сможет остановить войны… — он горько усмехнулся. — Как видишь, я ошибался. Теперь передо мной стоит один из результатов моей «помощи». И он только что почти поднял оружие, которое не должно поднимать никто.       Майк несколько секунд молчал, переваривая услышанное. Потом тихо, почти растерянно выругался:       — Вот это, ебать, поворот…       Он посмотрел на Аллесандра, потом на меч на стойке и обратно. На его лице медленно проступила кривая, немного ошарашенная улыбка.       — Значит, ты, можно сказать, мой… папочка-создатель? Ну нихуя себе.       Аллесандр скромно рассмеялся, но смех быстро перешёл в кашель. Он пошатнулся, Майк мгновенно подскочил и подхватил его, снова беря на руки.       — Всё, хватит тебе геройствовать на сегодня, — проворчал он, неся Аллесандра обратно к дивану. — А то ещё свалишься, и мне придётся сидеть скучать.       Майк смотрел на Аллесандра несколько долгих секунд, потом медленно наклонился ниже, нависая над ним всем своим массивным телом. Его рука легла на диван рядом с головой лорда, а вторая осторожно, но уверенно обхватила его за талию.       — Я тебя сейчас поцелую, — предупредил он. И не дожидаясь ответа, прижался к его губам.       Поцелуй получился глубоким, горячим и настойчивым. Майк целовал жадно, но старался быть осторожным, не хотел причинить боль. Аллесандр ответил ему сразу, слабо, но искренне. Длинные пальцы запустились в короткие волосы на затылке Майка, притягивая ближе.       Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Майк прижался лбом к его лбу и тяжело выдохнул:       — Я попробую усидеть на Аркесе… Чтобы потом отправиться с ним за твоей рябиной. Если этот белогривый гад меня не сбросит, я вернусь и спасу тебя.       Он снова поцеловал Аллесандра уже глубже, настойчивее, слегка прикусывая нижнюю губу. Отстранившись всего на пару сантиметров, прошептал прямо в губы:       — Мне хочется многого… Я хочу устроить с тобой спарринг, когда ты поправишься. Хочу трахаться с тобой. Жёстко и долго. Хочу защищать тебя, убивать всех, кто посмеет к тебе приблизиться. Хочу видеть, как ты улыбаешься… как ты снова становишься сильным.       Майк низко рассмеялся, почти уткнувшись носом в шею Аллесандра.       — И, блядь, тут ещё и кормят вкусно. Я вообще в раю каком-то.       Аллесандр тихо засмеялся в ответ слабым, но настоящим смехом, от которого у Майка внутри всё сладко сжалось. Лорд обнял его за шею обеими руками и прошептал:       — Твоя ненасытность… Я хочу больше...