Психолог для тех, у кого нет души

«Между наукой и чудом лежит тонкая грань- и на этой грани стоит врач.»

«Да потому что у неё реально был хвост!» - высокий мужчина с серыми глазами тяжело выдохнул. Какое же это безобразие. Блять, это не больница, а самый настоящий блядушник, ей-богу. Когда Бедджеларт прошла дальше, то увидела чёрные волосы мужчины, чью руку обвивал татуированный дракон…да уж, такие пометки стоило бы и прикрыть, для разнообразия или для вежливого обращения со стороны персонала. Женщина поймала себя на мысли, что этот парень вылез из справочника «Топ тупых советов стать якудза». Можно даже от банальности закатить глаза- ни капли оригинальности! Он скрипел зубами, продолжая думать, что медсёстры тут или черти, или подражают сексшопам. На входе вообще на лавочке обжимаются пидорасы с ребёнком. Мерзость! Ему искренне хотелось после этой картины вытащить себе глаза и помыть с мылом. Мужчину средних лет, похоже, раздражало всё в этой «супер-мега-комфорт-ультра-класс» клинике. Он думал, что хуже он уже не увидит, однако, как оказалось, дно всегда можно пробить, ведь к нему подошла врач с дредами. Посмотрев вниз (а именно уловив блеск болотных глаз) он для себя окончательно сделал вывод: здравоохранению пришёл пиздец. Несмотря на то, что язык, кажется, отсохнет от дальнейшего диалога с этой «красавицей», ему всё же удалось выдавить из себя сухое приветствие: — Здравствуйте, я по записи. Даже поздоровался. Успех. Но, судя по натянутому прищуру этих странных глаз (врачи часто так делали перед даже самыми надоедливыми пациентами- обычная вежливость) на тёплый приём рассчитывать не стоило. На наигранное дружелюбие- возможно. — Имя и фамилия. И давайте нормально... Я вам, извините, не гадалка, чтобы по постному лицу угадать имя. — Костелло Текехико. — Он демонстративно закатил глаза. Бюрократия в лучшем её проявлении. Лично он считал, что она обязана знать, кто к ней придёт. Тем более если это он. Но этот, без сомнения, ценный комментарий он сдержал. — Звучит как болячка... Ладно. — Она задумчиво почесала бровь, словно пыталась прикинуть на глаз, насколько всё запущено. Сколько же мороки: ожидаемыц ужин отошел красному ублюдку, здесь наклевывается неприятная возня, ну и день. Вот что значит- не везёт…и как с этим бороться?! — Заходите в кабинет. Я не святой отец, грехи не отпущу. Но сегодня вы вытянули удачливый билетик, посему так уж и быть, выслушаю ваши жалобы. Она шагнула по коридору, лениво шоркая подошвами сандалий, без спешки и без интереса. Все, что могло с ней произойти- уже произошло, здесь она уже слишком долго проторчала, чтобы удивляться очередной выходке от очередного смертного человека. Хотя от него, признаться, разило какой-то неоспоримой мерзостью. А может кому-то просто стоило лишний раз помыться. — Ясно, — отрезал он и, не дожидаясь приглашения, вошёл в кабинет. К личным аудиенциям он привык по работе. По какой именно- вот уж загадка так загадка. Что же, он ожидал от местного фэн-шуя большего. Но зря ждал. Блядушник. Женщина закатила глаза. «Ну конечно. Ясно. Просто, блядь, исчерпывающе. За ясно смачно трахают потрясно», — с уже нескрываемым раздражением подумала она. Ахх, эмоции, эмоции, стоит хотя бы демонстрировать вежливость. — На что жалуемся? Нож в переулке, запущенная пневмония, гангрена, простатит... Сразу в хоспис записаться? Не разобрался, какие кнопочки нажимать? Спугнул терапевтку, чем расплачиваться будем за моральный ущерб? — Очевидно, куча вопросов вылилась на несчастного в один миг с надеждой исчерпать пока непонятный конфликт как можно быстрее. Он молча протянул руку. Безучастно, даже машинально, но в этом жесте уже можно было заметить нарастающее раздражение. У девчонки был неоспоримый талант действовать на нервы- умозаключение, к которому мужчина приходил из раза в раз при общении с людьми. Бедджеларт же мысленно подчеркнула, что он больше похож на щенка, послушно выполняющего команды, хотя хорошим мальчиком обозвать пока язык не поворачивался. — По вашему виду понятно, что без помощи тут не обошлось... Выглядите, как элитная гопота с подворотни. О, Кришна!.. Я это вслух сказала? Ладно. Рубашка снимается. Летс гоу. Взгляд мужчины переместился на бумаги, которые были пропитаны густыми пятнами крови, расползшимися, как плесень. Он скривился, но отвести глаза не смог, более того- чуть нелепо приоткрыл рот, от чего пятно лишь, кажись, расползлось чуть активнее. Чертовщина. Или здесь долги выбивают так? Серьёзно? Надо поручить юристу общины, пусть прошуршит эту шарашкину контору. Он провёл языком по пересохшим губам, пытаясь избавиться от неприятного привкуса. Хотелось конфет. Бедж заметила, что он отвлёкся, скосив глаза на свой обычный рабочий стол. Ничего великолепного- небольшая статуэтка, метроном, пролила чернила на бумагу. Это были лишь чертовы чернила. — Что, столик отрастил себе ушки, раз засмотрелся? — Она промурчала открытым вопросом, кивнув себе за плечо. Наверное чтобы оценить, насколько все плохо. Возможно ему приложили по голове чуть и он испытывает головокружение из-за черепно-мозговой? — Окно, — мужчина сощурился, повернувшись к ней. Она его за идиота держит? — Мм... да. Через него как раз видно диспансер для психов, — протянула она с лёгкой усмешкой. — Иногда зрелище поинтереснее телевизора.Она пожала плечами, будто это ничего и не значило. В следующий момент её пальцы сомкнулись на его предплечье. — А ты... странный... Текехико в этот момент подумал, что она не просто странная, а в конец охренела. Диплом врача был куплен в переходе, не иначе. Мужчина дёрнулся от боли. — Ты зачем хватаешь, если больно, блять?! Женщина растянулась в улыбке. Ааа, понятно, все же обычный человек, а то лицо у него уж больно сдержанное, словно у покойника. Хи-хи. — Как это зачем? — почти ласково. — Чтобы понять, какую руку отрезать. Сначала осмотреть, а потом уж и чик-чик. Вдруг там растяжение критическое? Жалко будет ошибиться, правда?– Её брови игриво поползли вверх, пока она чуть сильнее сжала его предплечье, словно проверяя, где больнее. — Можно побыстрее? — Голос его дрогнул от раздражения, которое было на пределе. Еще немного- небольшая капля давления сверху и его терпение выплеснется через краюху чертовой кружки. Эту условную кружку уж больно хотелось раздавить о эту дредастую голову… — Можно раздеваться молча, — спокойно отозвалась она. — Или вы в раздевании предпочитаете быть голосистым? Ну-ну, мне еще рано знать такие детали. — А можно повежливее? Я за это деньги плачу. — Мужчина уже рявкнул, хотя ей и не докажешь, что дело было вовсе не в деньгах, а в удушающем давлении, которое то и дело подступало к диафрагме, грозясь вот-вот либо сорвать голос на какое-то безостановочное ругательство, либо заставить его фигуру зарыться лицом в собственные ладони. Под что именно попадет стоящая перед ним личность- вопрос времени. — Не знаю, мне за вашу шкурку даже монеточки не перепало. Может к сожалению. Может к счастью, ибо от вас это были бы, скорее всего, грязные деньги. — Её пальцы скользнули по крепкому плечу, задержались, сжали, проверяя все до единого сплетения косточек и сустава, которые вырисовывались перед ее глазами цветастыми витражами. Человеческое строение она знала наизусть. Знала, например, что на протяжении последних двадцати минут его дыхание почему-то сбивалось. — И правда... связки растянул, — она уставилась на татуировки практически стеклянным взглядом, потом медленно моргнула. Сначала одним глазом, затем другим. — Наколочки... наколочки...Она просвистела себе под нос. Ему бы к травматологу. «Хотя нет. Сама тобой займусь. Мне же нужно как-то компенсировать мой несостоявшийся ужин.» Смена перчаток произошла на глазах у Текехико впервые, а Йозеф, к примеру, был бы уже привычным, что она излишне бдит правило стерильности. Только в новой паре латекстных Бедж соизволила оттопырить ящик в отдельном шкафчике-на-всякий-случай-стоявшем, дабы выудить фиксирующую повязку, что же, вот шкафчик и пригодился. Несмотря на то, что мышцы мужчины ходили ходуном (раздражение? Странное сокращение мышц? А больше похоже на какой-то приступ), она осела бедром на край стола, упершись каблуком сандалии в древесину во время сгибания колена, дабы на это колено подтянуть больную руку. Тихий шепот нарезаемой фиксирующей ткани, которая очень скоро оказывалась на травмированной конечности. Словно она от и до знала эту песню, уловив то, как рот ее чудного недо-пациента приоткрылся в попытке запричитать. — Тссссс, — она резко оборвала его, пальцы на мгновение сжались сильнее. — Не мешайте работать. Если будете ворчать, я сломаю вам палец. Создам реальную причину пойти в мамкин подол плакаться, — прошипела, опуская прохладные повязки на руку. Повязка легла ровно- туго, но без излишнего давления, с тем профессиональным чутьем, которое не купишь ни за какие деньги. Бедджеларт отрезала конец бинта, закрепила его аккуратной петлёй и оперлась руками на стол, рассматривая свою работу, а-ля художник, которому все не нравилось, но остальным нужно было как-то преподносить. — Ну что, — сказала она, чуть склонив голову набок. — Дней десять не дрочить, не таскать тяжести и не пытаться впечатлить мир боевыми искусствами на пустом месте. В противном случае останетесь с культей. — Бредишь. — На его языке это считалось за своеобразное «спасибо». Женщина пришла к выводу, что это, очевидно, язык быдла обыкновенного и задумалась о том, чтобы внести это в историю его болезни. К слову об этом, где же карточка пациента… Вслух она этим вопросом не задалась, просто потянулась к телефону на столе и набрала регистратуру - парочка коротких вопросов с описанием стоящего в палате человека, как минимум для ориентации о том, куда его дальше направлять. С обычным растяжением сюда попросту не приходят, у него должна была быть запись. Как максимум об этом говорил растерянный вид медсестрички, которая окликнула ее на созданную суету с посещаемым им ранее терапевтом. Или не терапевтом? Понятно. — О, из нас двоих это не ко мне относится. — Она опустила трубку так же, как Текехико опустил руку после тщательного изучения перевязки. Пыла в нем поубавилось после состоявшегося разговора Бедджеларт по телефону. Пора сматывать удочки. — Ну, славно поболтали, за знакомство уж и не выпить. Выход сам найду. — О да, какое облегчение, эта пиранья не навострила зубы, но пошла в отступление. Врач спустилась со стола, поправив маску на лице и поманила его пальцем. — Выход- да, а на прием в кабинетах и запутаться можно. Не волнуйтесь, господин Костелло, мне пройтись не лень. – Слава всему грешному, что он не увидел усмешку за маской, хотя и этого было достаточно, чтобы мужчина покривился. — На какой нахрен прием? — У вас сегодня, как выяснилось, оплаченный прием у психиатра. Все, что уплочено- должно быть проглочено. — Ее фигура сделала шаг к нему, что инстинктивно заставило его сделать шаг тоже. Только назад. — Я ими сегодня сыт по глотку, уж спасибо. Я у тебя, блять, не консультируюсь, чтобы ты мне направления подсказывала. — Вам бы направление в жизни пригодилось. Чего глазки забегали? Мне нужно передать пациента в добрые руки. — Текехико мог поклясться, что она пропела и еще чуть шагнула к нему. А он же- в сторону. Ну что же, танцевать, так танцевать. Какая огромная морока с глупыми мужчинами- она это поняла еще после лечения брата. Только между заменой ног и шестеренок в башке была разящая разница, у этого штриха парочки абсолютно не хватало- такой вывод она сделала, исходя из того, как мужчина поджал больную руку, укутался в рубашку покрепче и, скрипя зубами, начал обходить ее в обратную сторону. Чепуха! — Сам решу, когда это необходимо. Сейчас необходимости нет. Ты не моя чертова мамка. — Она на ваше воспитание явно положила болт. — Ооо, он на твоих замечаниях тоже лежит. Пожалуй, я на тебя выпишу жалобу. — Вот листик и бумажка. — Бедж протянула ему парочку листов со стола и когда он потянулся (наивный)- прихватила его за руку. Только здоровую. Это же сделал в ответ и он, только уже не приценивался.У нее были тонкие руки и небольшой рост- вот забавность. Он мог бы ее с легкостью переставить себе за спину и улизнуть через открытую дверь. Только пока об этом размышлял- сам оказался спиной к столу. Хреново- потерял бдительность в пространстве.Откуда у чертовой женщины такое упрямство? А, к чёрту! Сам уйду! Он пихнул бедром стул, отпуская женщину и проделывая себе дорогу, резко распахнул дверь и шагнул в коридор. Тусклый свет дрожал, хотя он точно помнил, что лампы работали исправно…Стены вытягивались, а коридор словно множился. Неужели приступ…Не вовремя…Шаги глухо отдавались в пустоте.Поворот. Ещё один. Узкий проход. Тупик. Назад. Поворот. Узкий проход и… тупик.Он возвращался, выбирал другой путь  и снова словно встречался с той же стеной.. Коридоры путались,а выход он найти не мог и всякий раз, словно издевательство и не без того тяжелой судьбы, он вновь оказывался у той самой двери. Как будто здание само водило его кругами, приводя к тому же месту. Или к той же личности. — Бесовщина… — выдохнул он. Пришлось пнуть дверь в только что покинутый кабинет обратно, с ходу задавая все еще стоящей там Бедж вопрос. — Не помню на каком этаже кабинет.  — Третий. — Аа… Он чуть прикрыл глаза. Душно здесь. Откроешь окно? Для Бедж смена температуры не имела значения, она, кажись, даже не сдвинулась с места, словно его возвращение было чем-то ожидаемым. Для Текехико же душной здесь была она. Но от нее, как оказалось, не так просто отбиться. Значит умный в гору не пойдет- умный гору обойдет… — Нет, вы попросили, вы и открывайте. — Хотя черная бровь изогнулась. Она рассчитывала на легкую сдачу ннеприступой башни- побесится и умолкнет, мол, разве нет? Этого ему хватило. Он подошёл к окну, распахнул створки, впустив в кабинет тёплый ветер с запахом реки и земли. Внизу расстилался двор, зелёный, спокойный, с дорожками и скамейками. Он вдохнул полной грудью, чувствуя, как воздух заполняет лёгкие, прочищая голову от тумана. И от ее прилипчивости. — Спасибо, — сказал он, не оборачиваясь. А потом просто перешагнул через подоконник и... ...прыгнул. — Что вы…!!!— Бедж среагировала поздно, но ее мужчина уже не слышал. Не кричал. Не махал руками. Не пытался зацепиться за карниз. Просто шагнул в пустоту, как будто это был самый естественный способ покинуть кабинет. Ветер свистнул в ушах, рубашка вздулась пузырём и за долю секунды до касания он сгруппировался: приземлился на обе ноги, чуть согнув колени, и откатился в сторону, погасив инерцию. Словно гребанный кот! Гравий хрустнул под подошвами. Он встал. Отряхнул колени. Поправил рукав рубашки, который задрался от ветра и взглянул вверх. На третьем этаже, в распахнутом окне, стояла Бедджеларт, упершись руками о подоконник. Ну и мужчина, как же любопытно! Йозеф резко повернул голову к мужчине, который возник будто из ниоткуда. Тот шагал дальше с невозмутимым видом, словно в этом не было ничего необычного. Он вздрогнул и перевёл взгляд на Англафаэля. Тот уже взялся за ручки коляски и явно собирался везти его обратно в больницу. Однако, не в силах сдержать свою едкую желчь, Анг запрокинул голову и крикнул сестре. — От тебя даже психи сбегают! – На что получил весьма интересный жест от Бедж, которая с грохотом захлопнула окно. В тот же миг у кресла с треском отвалилось колесико. Йорик едва не кувыркнулся вперёд.И так еле живой… Ещё и кости потом собирать… Генерал, не раздумывая, легко подхватил его на руки. Подбросил, устраивая удобнее. — Ну и вес у тебя… бараний, – усмехнулся он. — Генерал… ну я же не девушка… – Йозеф смутился, голос его дрогнул. — Мне неловко…– Он зажмурился и крепче обвил руками его шею. — Не ёрзай, - тихо шикнул на него Генерал, чуть склонив голову к нему. — А то уроню. Случайно… или нет. Йорик замер, послушно перестав двигать своими непоседливыми конечностями. Тепло чужого тела окутывало и отдавало в груди сладкой волной. Он осторожно уткнулся лицом в плечо генерала, от чего стало так спокойно. На мгновение боль, все еще терзающее худое тело прекратилась. Ощущение, будто его держат не для помощи, а потому что не хотят отпускать. И он позволил себе не думать ни о чём, просто оставаясь в этих руках чуть дольше, чем следовало.