Часть 11.Условие покоя...и беспокойств
27 июня 2026 г., 11:07
«Одержимость- это любовь, забывшая о милосердии».
Оскар Уайльд
Несколько долгих недель реабилитации были лучшими днями в жизни Йозефа. Его вкусно кормили, он наконец высыпался, а по вечерам к нему заглядывали Англафаэль и Стеша. Постоянная усталость, когда спать хотелось больше, чем существовать, постепенно сходила на нет. Он ловил себя на мысли, что к такому легко привыкнуть…и от этого беспокойство потихоньку закрадывалось под ребра. К удивлению Йозефа, Анг не бросил ни его самого, ни Стешу. Он появлялся каждый вечер, садился в кресло у окна, закидывал ногу на ногу и молчал. Иногда- задавал вопросы, приносил пакет с чем-то, что считал более сносным, чем строгая диета для больных в клинике (к черту пошли рецепты Бедджеларт!). Чаще- просто смотрел. Не потому что скучал, увы, он вообще не умел скучать, это чувство было ему чуждо, как эта премерзкая...как её...ах, да, нежность. Он приходил, потому что вследствие упраздненного инцидента, на смену ломке в костях внутри разрасталась та самая пустота, которую он привык заливать виски или кровью. Теперь она заливалась тишиной, в которой сидел этот тощий парень с очками, и почему-то это помогало. Нет, не так. Это просто не добавляло ему дополнительного раздражения в вечно шумную голову. Хотя жизнь паренька была явно похожа на бездарный, но довольно сопливый роман об обессиленной душе для женщин чуть ближе к преклонному возрасту, чем к тому, в котором Йозеф кому-то пришелся бы по вкусу. Но раз существует Стеф- значит пришелся. С самой девочкой, однако, он был...странным. Не трепетным, о, нет и нет, смотря на эту красную чертовщину, что ты можешь болтать о трепете? Скорее осторожным. Как человек, который не очень хотел бы раздавить что-то хрупкое не из-за бережности, а из-за того, что этого просто не было в его планах. Ему приходилось не раз отпихивать ее макушку, когда она прислонялась ближе- больше по инерции обычной скуки по чьему-то плечу; таскать ее за шкирку или под рукой, когда ему нужно было куда-то направляться. Когда он вспомнил о том, что у людей есть функция "нянечек на полставки"- нанял именно ее. По крайней мере так выпадало достаточно времени, чтобы пометаться из угла в угол с мыслью о том, что ему, блять, теперь делать с тем, что он натворил. Мысль была проста, как выкурить сигарету (Генерал убивал по пачке за полдня, не абы каких, а с травами именно тех полей, которых видел в работе от монахов с черными губами): принять деяние рук своих, нести ответственность. Быть ответственным за приручение он шарахался, как подстреленный волк- псин он не любил. Что делать, если в его руках побитая псина со щенком? Дождаться своего времени и выставить. Объяснить, развести руками. Случайный порыв. Увы, бойня иногда допускает инфантильность. Он ею был сам. Хотя иногда проверяя спящего ребенка он сидел на полу у кроватки, смотря на торчащую из-под одеяла косичку. Она не была желтой, но он уже однажды с ею не справился, чего варить голову над иной попыткой? – У щенка должен быть красивый ошейник.– Так Криштхаунтер объяснился бы перед лицом военного начальства (позволил подумать, что над ним его можно взять) за то, что содержал дома отпрыска гетто. В какой-то степени его еще и заводила мысль о том, как бы подергать аристократию мыслью своего случая снюхивания с грязной кровью. Англафаэль чуть не сделал несчастного ребенка частью желтой прессы и мог бы поклясться, что этим отправил бы её папашу на повторную попытку покоя. Остановился из-за мысли, что у него не будет времени отвечать на все эти надоедливые интервью и сплетни- ему надо будет возить девчонку в клинику. Таким образом Анг сделал лучшее, что умел, кроме посева распрей и метания ножей- нашел оправдание себе в том, почему не может сделать и так чью-то хреновую жизнь еще хуже. От этого укрылся в посещениях палаты. Йозеф успокаивал себя: Генерал просто пытается искупить грехи за всю свою кровавую жизнь, проявить жалость. Каждый долгий взгляд, каждое «живой?» он прокручивал в голове по десятому кругу, убеждая себя, что это всего лишь попытка отработать карму. Затем эту верующую мысль сменяло прагматическое сомнение: может он просто следит за должником? А ведь все из-за того, что Йозеф не понимал его мотивов и не решался спросить. Что им движет? Благодарить судьбу за помощь или проклинать за то, что больше не принадлежит себе? И всё же сегодня ему хотелось верить в лучшее. – Мне…приятно, что ты меня навещаешь, – выдохнул он, стараясь говорить ровно. Голос предательски дрогнул, но, кажись, они и так укоренились на "ты". Вот оно: прояви к бездомному щенку немного ласки и он привяжется, что бы ты с ним ни делал. – Всего-то приятно? – Алая бровь медленно поползла вверх. А, ну да, Англафаэль ожидал ничего меньшего, чем вечное восхищение и ползание в ногах. Йозеф растерялся. Слишком сухо? Не то сказал? Ведь он начал ждать этих визитов. Даже когда его ругали, кажись просто теория прирученной к угощению с ладони собаки. Анг так и думал. – Я… уже совершенно здоров, – выдохнул Штольц и резко вскочил, будто подтверждая свои слова. В глазах потемнело. Мир качнулся и через секунду он споткнулся. Вот дурак… Генерал легко перехватил его, удержав за пока что хлипкий изгиб торса. Крепкая ладонь скользнула чуть выше, словно вспоминая, как некогда сжимала почти до синяков. Он был сволочью. И даже не пытался стыдиться своих мыслей. Может стоило выпроводить ребенка погулять с главврачом, а самому чуток опрокинуть удобное без лишних сопротивлений тело на койку? О, месье, хотя бы разгрузился от череды мыслей. Легче уж переживать череду автоматную. –Тугой у тебя словарный запас, - хмыкнул Англафаэль, плавно соскользнув ладонью с торса на предплечье. – Прямо как у тебя внизу. Я же помню. – Что я должен ответить?– Вопрос от Йозефа был во-первых попыткой убежать от неловкости, во-вторых- удержаться, но благодаря его поддержке. Он перевёл взгляд на ладонь, сжимающую его конечность. Да уж, хватка мучителя.– Уже поздний вечер…тут всегда прохладно. Анга, усаживающего его на койку обратно, словесное сопровождение ко двери позабавило. Он никогда не мерз. – А что, боишься, что я простужусь и перестану платить за твое лечение? – Приподнятая в усмешке верхняя губа обнажила довольный оскал. Да он словно чертова пиранья! Неловкость на лице Йозефа была слишком восхитительна и сексуальна, чтобы ею не насладиться. Пока тот путался в мыслях, что же ответить, Анг медленно наклонился ближе, прищурив глаза, о, буквально бросок ему в лицо призыва придумать ответ поинтереснее. Юноша же в свою очередь сделал вид, что вопрос не расслышал. – Наверное после всех командировок тебе больше не холодно. – Такое почти детское замечание не оправдало ожиданий Англафаэля. Он знал, что более важным стало другое- теперь отстранение от этого сопляка вызывало странную суету мыслей, которые приходили в порядок только в приближении. Мальчишка больше не вздрагивал так ярко, а остраняться начал немного реже. Анг и сам не понимал теперь оправдание своему возвращению. Каждый вечер один и тот же маршрут, одна и та же дверь, тот самый худой очкарик. Ритуал уже случился, теперь присутствие психолога ощущалось, как что-то само собой разумеющееся. – Чего я, блять, накликал? Какого черта она даже не дала мне сраную методичку? Теперь мне что, стульчик отодвигать, как она это делает для своего...своего...–Язык не поворачивался даже в собственном одностороннем диалоге со столом в кабинете собственного дома, который Анг ранее выбрал местом для своих метаний. Несчастное дерево попало под горячую руку- сломалась ножка стула, прошуршали документы. Пришлось немного отлежаться от боли в костях прямо на коврике- сам полез на громадину, которой бросил вызов во имя злости за посягательство на очкарика. Самому теперь и расхлебываться. Он трижды проклинал фигуру, к которой требовалось бить лбом о подножие трона в случае любого другого, кто пришел бы с подобным намерением. В его случае- пришел, отобрал, схлопотал. И так всю жизнь. – Ошибаешься. Без тебя было прохладно.– Перед Йозефом же он эту сцену не воспроизводил и только дергал бровью с каменным лицом. Удачная наживка. Он знал, как работают такие слова. Перед его присутствием не пометаться, стоило сохранять равновесие. Судьба умеет связывать людей так, что не разорвать. Он это знал. Теперь мальчишка был привязан к нему крепче, чем сам осознавал. Да, он ломал его, давил, не оставлял пространства для сопротивления. Генерал не собирался меняться или относиться к психологу мягче. Почувствовав каплю заботы, парень больше не прятал взгляд. Он тянулся. Неуверенно.Так жалко заглядывал в рот с благодарностью- то что Англафаэль и хотел. Хорошо. Приручить- значит намертво привязать. Похоже, это была единственная его методичка, которой его огрели по лицу. Ну спасибо, дорогая моя сестра. Еще одна. Наживка повлекла действия- ребенка в этот раз он оставил с нянькой, поэтому удачно прихватил Йозефа за челюсть, подтянув к себе в грубом поцелуе. Как и хотелось. Дальше оставалось сдержаться от намерений прогнуть слабое тело от себя. Но не в палате. Парень неловко ответил на поцелуй, уводя взгляд ему за спину. Щёки горели пунцом, а мысль о том, что в любой момент может кто-то войти, не давала расслабиться ни на секунду. Анг поймал себя на мысли о том, что ну и пусть, увидела бы его заботливая врач- захлопнула бы пасть, открывающуюся на чужой платок. – Я тебе сейчас глаз выдавлю, если не перестанешь отвлекаться от меня, – алый мужчина прошипел ему прямо в губы. Глаза у него были закрыты и от этого становилось только страшнее. Словно он все равно все видел или ходил с глазом на носу. Короткое замешательство, едва заметное напряжение сразу было замечено и в следующую секунду его губу болезненно прикусили. – Ох… больно, – тихо выдохнул Йозеф, почти виновато. «Неженка. Как был, так и остался. И всё же…Неплохие бедра, узковатые только из-за голодухи.» – Я… я…Готов выписываться. Мне нужно вернуться к работе…чтобы вернуть тебе деньги, Анлафаэль.– Поцелуй со стороны юноши превратился в исповедь слишком быстро, что заставило Анга поморщиться и отлипнуть, протянув нитку вязкой слюны от губы к губе. Он что, не понимал? Дело было не в деньгах. Хотя гораздо больше его раздражало совсем другое. Мальчишка так и не пришёл в себя, не набрал вес, не окреп. Слишком худой, слишком хрупкий, даже оттрахать нормально не получалось. И отпустить его сейчас почему-то хотелось меньше, чем иметь хлипкий полутруп. Мысль о том, что он снова будет бродить по корпусу, будет за пределами его контроля вызвало желание вмазать. Он всегда так решал большинство проблем. В этот раз проблема вдруг заглушила мысли в его голове и мужчина оперся локтем на колено, боясь, что резкое отсутствие плана в голове заставит его упустить момент. – Хорошо. – Он немного устало провел ладонью по лицу, не забыв вытереть рукавом остаток горячного поцелуя. В какой-то момент он словно начал лишаться четких планов. Зато бросил парнишке на колени крупный такой пакет.– Твои вещи сожгли. Переодевайся. Штольц резко вздрогнул, будто его ударили, поймав в руки вещи. Слова застряли где-то в горле. Конечно…иначе и быть не могло. Но от этого не становилось легче. Новая одежда означала новые траты. Еще один долг. Анг пока об этом не думал- у него были ожидания на страну, в которой поселился, измеряющиеся в валюте крупнее, чем копейки, которые можно было стрясти с очкарика. Прежняя одежда уже пахла сладковатым разложением, что никогда не выветривается. – Знаешь, во время бубонной чумы… - Психолог на секунду запнулся, расстегивая больничную рубаху. – Я видел на картинках, как после болезни сжигали всё. – Недавно у вас тут вроде проказа слегка пронеслась. –Генерал усмехнулся, следя за процессом переодевания. Конечно, он видел картины. Значит первая сестра сюда приехала намного раньше него, да? Он развернулся, не дожидаясь ответа, пока одетая его «жертва несчастного случая» поспешила следом. Ноги всё ещё не слушались до конца, ведь он нормально ходить стал всего неделю назад. Хотя не столь ради себя и своего восстановления, а ради того, чтобы как можно скорее вернуть долг, забрать Стешу, выйти на работу и перестать быть обязанным этому страшному человеку. Анг однажды назвал это твердолобостью. Может, так и было. – Вчера пришел, пока ты дрыхнул в тихий час. Ты что-то невнятно бормотал в холодном поту, м? – Мне снился странный сон…такой длинный. Был за столом с несколькими людьми. Там было много еды. И даже там был ты.– Еще минуту назад целованный рот замолчал на секунду, словно пытаясь вспомнить. – Оу, даже я тебе снился. Надеюсь я был без рубашки. – Ты был очень зол. Говорил что-то про компаньонов, про союз, или...я так и не смог разобрать до конца. Со мной говорила женщина в таком...как будто, знаешь, в черном, вы вроде ругались. Но мне было так страшно, когда она говорила ко мне. Я помню, что у нее было что-то со ртом...что-то...Господи, словно там были кости. Словно поболтал со своей смертью, понимаешь? – Йозеф нервно усмехнулся, будто пытаясь сбросить нахлынувший страх. – Странно, да? – Он ждал привычной насмешки, но лицо Анга оказалось довольно сдержанным, даже хмурым. – Я был страшным? – Спросил он. – Или ты меня не боишься? А блондинка и правда довольно стремная. – Что?.. Откуда ты знаешь, что она была блондинкой?– Йорик резко остановился, всматриваясь в него с настороженной гримасой. Он ярко помнил, что об этом точно не говорил. – Просто угадал. Йорик почувствовал, как внутри что-то холодеет. Тишина давила. Анг коротко усмехнулся. Наконец-то. – Не смотри так, просто совпадение. – Угадал бы лучше, что за компаньоны, о которых ты говорил. Как будто подразумевал, что одним из них являюсь я, а значит ты бы забрал меня, как... –Как что? – Кого, точнее. Партнера. –Ах, партнера. – Анг резко остановился, из-за чего Йорик столкнулся с его спиной, уронив с лица собственные очки. Новые очки. Генералу повезло их подхватить, мальчишке не повезло, что он из-за этого развернулся к нему, чтобы не просто надеть их обратно на нос, а и схватить (снова) за челюсть. – Запомни, мозгоправ. Партнерство- это когда равны. Мы, блять, не равны. – Но мы... –Что? Трахались? Да ебись оно само конем, Штольц, я говорю о нормальных взаимотношениях, которые тебе в коротенькой жизни и не снились. Ты- вон там. Я- воооон там. – Анг смерил расстояние между ними в движении руки снизу, затем высоко сверху и отпихнул его лицо. Грубовато. Психолог успел только потереть лицо и покукситься прежде, чем Анг оставил попытки с ним поговорить, а уж тем более работать сомнологом и полез в автомобиль, к которому они успели выйти. Вокруг шумело утро, пациенты потихоньку разбродились во дворе. – Поехали домой, Йор.– Мужчина открыл пассажирскую дверцу, взглянув на причину своих последних беспокойств. И, видимо, почему-то решил преломить тишину в своей голове. Ибо перед рукой, потянувшейся к машине, он вдруг дверцу снова захлопнул. – Только ты своим ходом. Я тебе что, партнер по транспорту? Решение загудело звуком заводящегося механизма. После такой грубой сцены перед растерянным Йозефом автомобиль тронулся вместе с Ангом из-под его носа. !!! Авторам есть что сказать: Дорогие читатели, от всей души благодарю вас за поддержку! ;) Хочу обратить ваше внимание на важную деталь: имена Йозеф и Йорик, как Англафаэль и Анг, Бедджеларт и Бедж взаимозаменяемы. Рада, что вы наслаждаетесь чтением. С нетерпением жду обратную связь! @HeDan ••• Надеюсь мой алый мальчик вас не разочаровал, а если шокировал, то да, он такой :р Ох, заметили новую жуткую фигуру в воспоминаниях? Это должно быть нечто. Можете написать о том, чье взаимодействие ждете больше всего- присмотримся))) @HellDa ••• Меня шокировал :( @HeDan
