Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Утро после зачистки в порту началось для Лукаса с непривычного ощущения — тишины, в которой больше не было страха. Когда он вышел во внутренний двор, охранники, которые раньше едва замечали его присутствие, теперь провожали его короткими кивками и уважительными взглядами. Слухи о том, как «щенок» наставил пушку на Моретти и не дрогнул, разлетелись по особняку быстрее лесного пожара. Но в тренировочном зале его ждала совсем иная атмосфера. Рэй уже был там. Несмотря на бессонную ночь и изматывающую близость с Вэндом, маньяк выглядел пугающе бодрым. На нем не было футболки — только свободные штаны, низко сидящие на бедрах. Его тело было покрыто сетью новых багровых следов: укусы на плечах, отпечатки пальцев на талии и запекшаяся кровь на костяшках рук, которую он даже не потрудился до конца смыть. Его пушистая грива была заплетена в небрежный высокий хвост, из которого выбивались непослушные пряди. — Пришел? — Рэй хищно прищурился, не прерывая серии быстрых ударов по тяжелой груше. — Охрана теперь считает тебя героем, Лукас. Но для меня ты всё еще кусок сырого мяса, который вчера просто случайно не сдох. Рэй резко остановился и обернулся к парню. Его стальные глаза светились холодным азартом. — Вчера ты видел, как я убиваю. Ты видел, как Хозяин забирает своё. Если ты думаешь, что это дает тебе право расслабиться — я выбью из тебя эту дурь прямо сейчас. Он подошел к столу, где лежали тренировочные ножи и пара пистолетов, и жестом подозвал Лукаса. — Твое уважение в этом доме стоит ровно столько, сколько крови ты готов пролить за Вэнда. Вчера был порт, завтра будет весь город. Становись в стойку. Сегодня мы будем учиться не просто стрелять, а чувствовать момент, когда враг готов сломаться. Рэй встал за спиной Лукаса, направляя его руки с оружием. Парень почувствовал жар, исходящий от тела маньяка, и запах его кожи — смесь металла, табака и того самого тяжелого аромата, который остался в машине. — Тверже держи, — прошептал Рэй над самым ухом Лукаса, и его голос вибрировал от скрытой угрозы и странного поощрения. — Ты — тень моего Хозяина. А тень должна быть острее любого лезвия. Вэнд стоял на балконе, наблюдая, как Рэй внизу, в тренировочном зале, доводит Лукаса до изнеможения. Глава мафии медленно прокручивал перстень на пальце. Ему пришла в голову мысль: город должен не только бояться его «льва», но и признать его законное место рядом с троном. — Довольно, — голос Вэнда, усиленный акустикой зала, заставил обоих внизу замереть. Рэй мгновенно вскинул голову. Его пушистая грива, влажная от пота, разметалась по плечам. Он привычно оскалился, ожидая приказа на новую кровь, но Вэнд лишь жестом подозвал его к себе. Когда Рэй вошел в кабинет — всё еще полуобнаженный, в тех самых спортивных штанах, с телом, раскрашенным синяками и укусами, — Вэнд ждал его не за столом, а у открытого сейфа. — Ты научил мальчишку кусаться, это хорошо, — Вэнд подошел к Рэю вплотную. — Но я хочу, чтобы сегодня вечером ты сменил шкуру. Мы едем на благотворительный вечер в оперу. Весь свет города будет там. Рэй недоуменно моргнул. Стальные глаза округлились. — В оперу? Вэнд, я маньяк, а не породистый пес для выставок. Мои руки созданы, чтобы ломать шеи, а не держать бокалы с шампанским. — Ты — моя правая рука, — отрезал Вэнд, доставая из сейфа бархатную коробочку. — И ты будешь сидеть в моей ложе так, чтобы каждый крысиный король в этом городе понял: ты — часть моей власти. Он открыл коробочку. Внутри лежал массивный чокер из белого золота, инкрустированный мелкими черными бриллиантами — точная копия камня в перстне Вэнда. Вэнд подошел к Рэю и сам застегнул украшение на его шее, прямо поверх свежего багрового засоса. Холодный металл контрастировал с горячей кожей. — Это не ошейник, Рэй. Это знак того, что ты неприкосновенен. И сегодня ты наденешь костюм, который я приготовил. Лукас поедет с нами — он будет твоей тенью, пока ты будешь моей. Рэй коснулся золота на шее, его пальцы подрагивали. Он посмотрел в зеркало: пушистые волосы, хищный взгляд и драгоценный металл, впившийся в кожу. Это было красиво и жутко одновременно. Вечер в опере обещал быть напряженным. Лукас, облаченный в свой первый по-настоящему дорогой смокинг, чувствовал себя натянутой струной. Ему приказали не отходить от Рэя ни на шаг, пока Вэнд будет вести светские беседы.