Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Выход в свет стал для Рэя настоящим испытанием. Костюм-тройка, сшитый на заказ, сидел на нем безупречно, подчеркивая мощные плечи и узкую талию, но сам «лев» чувствовал себя в нем как в смирительной рубашке. Его пушистая грива была тщательно расчесана и рассыпана по черному бархату пиджака, а золотой чокер с бриллиантами на шее тускло поблескивал, перекрывая багровые следы ночных укусов. В ложе оперы царило показное величие. Вэнд сидел в первом ряду, небрежно перебирая пальцами с перстнем, а Рэй стоял чуть позади, сцепив руки за спиной. Лукас, бледный от волнения, замер у входа в ложу, внимательно наблюдая за гостями. Скандал вспыхнул во время антракта. Барон фон Штерн, один из тех старых аристократов, кто считал, что деньги дают право на безнаказанность, подошел к их ложе с бокалом шампанского. Он нагло оглядел Рэя, задержав взгляд на золотом украшении на его шее. — О, Вэнд, я вижу, ты завел себе нового питомца? — громко, на всю залу, произнес барон, усмехаясь. — Красивая порода. Но не слишком ли дикий ошейник для обычного дворового пса? Или он умеет выполнять фокусы за сахар? В зале воцарилась гробовая тишина. Лукас почувствовал, как воздух вокруг Рэя буквально закипел. Рэй не шелохнулся, но его стальные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Безумная ухмылка, которую он так долго сдерживал весь вечер, медленно расцвела на его лице. — Фокусы? — голос Рэя прозвучал как рычание зверя из клетки. — Я могу показать тебе один. Хочешь увидеть, как быстро человеческий язык отделяется от гортани? Прежде чем Вэнд успел произнести хоть слово, Рэй сделал молниеносный выпад. Его рука, привыкшая к ножу, намертво вцепилась в горло барона, прижимая его к перилам ложи. Бокал шампанского выпал из рук аристократа, вдребезги разбившись о пол, а вино брызнуло на лакированные туфли Рэя. — Рэй, отпусти его, — спокойно, почти лениво произнес Вэнд, не оборачиваясь. — Ты испачкаешь костюм. Рэй замер. Его пальцы, впившиеся в кожу барона так, что тот начал синеть, медленно разжались. Маньяк наклонился к самому уху наглеца, так что его густые волосы закрыли их обоих от взглядов толпы. — Тебе повезло, что сегодня Хозяин хочет слушать музыку, а не твой предсмертный хрип, — прошептал Рэй. — Еще одно слово, и этот золотой чокер станет последним, что ты увидишь перед тем, как я вырву твои глаза. Рэй оттолкнул барона, который рухнул на ковер, судорожно хватая ртом воздух. Лев вернулся на свое место за спиной Вэнда, поправляя пиджак так, словно ничего не произошло. Лукас видел, как сильно дрожат руки Рэя от сдерживаемой жажды крови — маньяк был на грани срыва. Вэнд даже не взглянул на барона, который, пошатываясь и хватаясь за горло, пытался восстановить дыхание. Глава мафии лишь лениво пригубил вино и посмотрел на притихшую залу оперы. — Мой пес не любит дешевое шампанское, фон Штерн, — голос Вэнда прозвучал чисто и властно в наступившей тишине. — И он крайне привередлив в выборе собеседников. Тебе стоило бы ценить свою жизнь больше, чем сомнительную шутку. Вэнд обернулся к Рэю. Его взгляд скользнул по золотому чокеру, а затем поднялся к стальным глазам льва, в которых всё еще плескалось безумие. — Встань ровно, Рэй. Твоя ярость портит мне вечер. Мы досмотрим оперу, а потом я решу, как ты искупишь свою несдержанность. Рэй сглотнул, и его кадык дернулся под золотым обручем. Лукас видел, как по телу маньяка прошла дрожь: он знал, что означает этот тон Вэнда. Это не была угроза смерти, это было обещание того самого «наказания», которого Рэй жаждал всем своим изломанным нутром. Дорога домой прошла в гробовом молчании. Как только двери особняка захлопнулись, Вэнд сорвал с себя пиджак и бросил его Лукасу. — Свободен. И чтобы до утра я тебя не видел, — отрезал он. Лукас поспешил исчезнуть, видя, как Вэнд хватает Рэя за золотой чокер и буквально тащит за собой в кабинет. Рэй не сопротивлялся. Его пушистые волосы разметались по плечам, а на лице играла предвкушающая улыбка. В кабинете Вэнд рывком развернул его к столу, сбивая на пол всё, что там лежало. — Ты хотел крови, Рэй? — Вэнд прижал его лицом к дереву, наваливаясь всем телом. — Вместо крови ты получишь меня. Вэнд не церемонился. Он рванул ткань дорогих брюк, обнажая бедра льва. Наказание началось без прелюдий — грубое, жесткое проникновение, от которого Рэй вскрикнул, впиваясь ногтями в лакированную поверхность стола. Вэнд вбивался в него наотмашь, словно хотел выбить из него всю ту дерзость, что он проявил в театре. Чокер на шее Рэя впивался в кожу при каждом толчке, оставляя золотой след на багровых укусах. Вэнд брал его жестко, пронзая насквозь, заставляя Рэя выстанывать его имя вперемешку с мольбами. Это была их истинная музыка — звук плоти о плоть, хриплое дыхание и скрип стола под тяжестью двоих мужчин, спаянных любовью и жестокостью. Проснувшись, Рэй долго не открывал глаз, вслушиваясь в непривычную тишину спальни. Вчерашний вечер в опере и последовавшая за ним буря в кабинете казались смазанным, лихорадочным сном. Память возвращалась урывками: блеск золотого чокера, испуганное лицо барона, тяжелое дыхание Вэнда над самым ухом... но всё это меркло перед физическим ощущением реальности здесь и сейчас. Рэй медленно откинул одеяло и замер. Он был абсолютно обнажен, и всё его тело — от скул до самых щиколоток — было помечено Вэндом. Глава мафии не просто наказал его, он буквально присвоил его себе заново, дюйм за дюймом. На правой щеке, прямо поверх старого шрама, застыла белесая капля. На груди и животе их было так много, что они сливались в причудливые узоры, стягивая кожу при каждом движении. Бёдра были покрыты липким слоем семени, которое за ночь успело подсохнуть, напоминая Рэю о том, с какой первобытной жадностью Вэнд вбивался в него снова и снова, не заботясь о том, чтобы быть аккуратным. Рэй провел ладонью по животу, размазывая одно из пятен, и на его лице расцвела та самая безумная, блаженная улыбка. Для него это не было грязью — это было высшим проявлением признания. Он лежал посреди мятых простыней, пахнущий своим хозяином, и чувствовал себя самым могущественным существом в этом городе, потому что он был единственным, кому позволено нести на себе эти следы. В дверь тихо постучали. Это был Лукас. — Рэй?.. — голос мальчишки дрожал. — Господин Вэнд велел передать, что ждет тебя внизу через полчаса. Он просил напомнить... что ты сегодня не должен смывать «его знаки» слишком быстро. Рэй хрипло рассмеялся, садясь на кровати. Его пушистая грива разметалась по плечам, частично скрывая багровые засосы на шее и золотой чокер, который он так и не снял. — Скажи ему, что я скоро буду, — бросил Рэй, глядя на свои ладони, тоже испачканные в семени. Рэй спустился в столовую именно так, как того требовал негласный приказ хозяина. На нём не было ничего, кроме широких тёмно-серых спортивных штанов, которые низко сидели на бёдрах. Его пушистая грива была распущена и диким каскадом спадала на плечи, то открывая, то пряча золотой чокер и багровые отметины на шее. Но главным украшением были те самые следы ночной страсти. Подсохшие капли семени на скулах, груди и животе поблескивали в утреннем свете, словно ритуальные знаки. Рэй шёл по коридорам особняка с вызовом, не обращая внимания на застывших охранников, которые в ужасе и благоговении отводили глаза. Вэнд сидел во главе стола, неторопливо читая утреннюю газету и попивая кофе. Когда Рэй вошёл, Глава мафии даже не поднял головы, лишь жестом указал на стул рядом с собой — непривычно близко, почти вплотную. — Садись, — коротко бросил Вэнд. Рэй опустился на стул. Он чувствовал на себе взгляды Лукаса и ещё пары слуг, которые замерли у стен, не зная, куда смотреть. Воздух в столовой мгновенно наэлектризовался. Вэнд медленно отложил газету и повернулся к своему льву. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошёлся по раскрашенному телу Рэя, задерживаясь на каждом пятне. — Ты послушный мальчик, Рэй, — Вэнд протянул руку и медленно, с наслаждением размазал пальцем одну из капель на груди маньяка. — Тебе идёт этот облик. Куда больше, чем вчерашний фрак. Рэй прикрыл глаза, невольно подаваясь навстречу прикосновению. Его стальные глаза подёрнулись дымкой обожания. Ему было плевать на унижение перед слугами — для него существовал только этот мужчина и его власть. — Я — то, что ты из меня сделал, — прошептал Рэй, пока Вэнд продолжал лениво «изучать» его торс своими пальцами, на которых поблёскивал чёрный бриллиант. Вэнд обернулся к застывшему Лукасу: — Чего стоишь? Подавай завтрак. И смотри внимательно, Лукас. Вот так выглядит абсолютная преданность. Лукас, стараясь, чтобы тарелки не дрожали в руках, подошёл к столу. Ему пришлось ставить приборы прямо перед Рэем, видя каждую отметину, каждый укус и чувствуя тяжёлый, мускусный запах, исходящий от кожи маньяка. Когда завтрак был окончен, Вэнд едва заметно кивнул, давая Рэю молчаливое разрешение. Тот поднялся, ощущая, как стянутая кожа на груди и животе отзывается на каждое движение. Рэй направился в сторону ванной комнаты, его широкие штаны мягко шуршали по паркету, а распущенные пушистые волосы закрывали спину, на которой тоже виднелись следы пальцев Главы. Оказавшись в просторной ванной, Рэй включил воду. Пар начал медленно заполнять комнату, оседая каплями на зеркалах и золотом чокере. Рэй уже потянулся к поясу штанов, чтобы наконец смыть с себя этот липкий, пахнущий триумфом слой, как дверь за его спиной открылась. Вэнд вошел бесшумно. Он не снял свой халат, лишь развязал пояс. Его взгляд в зеркале встретился со взглядом Рэя — тяжелым, предвкушающим. — Я не говорил, что ты будешь мыться один, — негромко произнес Вэнд. Он подошел вплотную, его руки легли на бедра Рэя. Одним резким движением Вэнд спустил спортивные штаны льва на пол, оставляя его полностью обнаженным в облаке пара. Рэй уперся ладонями в холодный мрамор раковины, его спина выгнулась, подставляясь под прикосновения. Вэнд не спешил смывать свои отметины с торса Рэя. Напротив, он прижал его спиной к себе, а его рука скользнула вниз, между бедер. Рэй хрипло выдохнул, когда почувствовал, как пальцы хозяина без предупреждения вошли внутрь. Вэнд медленно развел два пальца, исследуя нежную плоть, которая всё еще была влажной и растянутой после ночи. Он отчетливо ощущал густую, липкую субстанцию, которая всё еще заполняла его льва до краев. — Ты всё еще хранишь меня в себе, — прошептал Вэнд прямо в ухо Рэю, прикусывая мочку рядом с золотым обручем чокера. — Даже не вздумай вымывать это. Я хочу, чтобы ты чувствовал мой вес внутри весь сегодняшний день. Рэй застонал, его колени подогнулись, и он держался только за счет крепкой хватки Вэнда на его талии. Стальные глаза маньяка затуманились, он чувствовал, как капли пота смешиваются с подсохшим семенем на его лице, превращая его тело в сплошной очаг желания. Пар в ванной стал настолько густым, что очертания предметов начали расплываться, оставляя лишь двоих мужчин в их приватном, пропитанном жаром мире. Вэнд не стал медлить — прижав Рэя грудью к холодному мрамору столешницы, он вошел в него одним мощным, глубоким толчком. Рэй вскрикнул, его пальцы судорожно впились в край раковины, а пушистые волосы разметались по мокрой поверхности. Вэнд двигался с первобытной жадностью, игнорируя всё, кроме этого тесного, горячего единения. Каждый удар отдавался в теле Рэя вспышкой наслаждения, смешанного с болью, которую он так любил. Вэнд заполнял его снова, перекрывая ночные следы новой, обжигающей порцией своего обладания. Когда Вэнд наконец кончил, он на несколько долгих секунд замер, прижимаясь лбом к лопаткам Рэя и чувствуя, как внутри его льва пульсирует жизнь. Как только Вэнд медленно вышел, Рэй непроизвольно выдохнул, его тело расслабилось, готовое выпустить избыток влаги. Но Вэнд не позволил этому случиться. Он мгновенно вставил два пальца обратно, плотно перекрывая выход. — Нет, — прохрипел Вэнд, чувствуя, как теплая жидкость бьется о его ладонь, пытаясь вытечь наружу. — Я же сказал: ты будешь носить это в себе. Весь день. Ты будешь чувствовать, как я наполняю тебя при каждом твоем шаге. Рэй судорожно вздохнул, его бедра мелко дрожали. Он чувствовал эту распирающую тяжесть внутри и давление пальцев хозяина, которые удерживали его суть внутри него. Золотой чокер на шее маньяка тускло блестел в тумане пара, а на лице снова заиграла та самая безумная, преданная улыбка. — Как пожелаешь... Хозяин, — выдохнул Рэй, из последних сил удерживая равновесие на ватных ногах. Ситуация накалилась до предела, и Вэнд, как истинный хозяин, привык доводить свои приказы до абсолюта. Он не собирался проводить весь день, привязанным к Рэю физически, но его контроль должен был оставаться осязаемым. Вэнд медленно вытащил пальцы, на мгновение позволяя густой светлой жидкости коснуться бедер Рэя, но тут же остановил его движение. Он потянулся к полке, где среди дорогих масел и парфюма лежал небольшой футляр. Достав оттуда изящную, гладкую пробку из черного обсидиана с навершием в виде стальной головы льва, Вэнд коротко приказал: — Смирно. Рэй, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах, послушно замер. Вэнд одним точным движением вставил пробку, запечатывая своего льва. Прохладный камень контрастировал с обжигающим жаром внутри, заставляя Рэя вздрогнуть и закусить губу до крови. Теперь, сколько бы он ни двигался, семя хозяина оставалось внутри него, тяжелым и постоянным напоминанием о том, кто им владеет. — Теперь ты можешь одеваться, — холодно произнес Вэнд, вытирая руки полотенцем. — Надень узкие брюки. Я хочу, чтобы при каждом шаге ты чувствовал это давление. И помни: если я узнаю, что ты вынул её без моего приказа, наказание в кладовой покажется тебе детской сказкой. Рэй посмотрел на себя в зеркало. Окровавленная шея с золотым чокером, пушистые волосы, влажные от пара, и осознание того, что внутри него скрыта постыдная и сладкая тайна. Он чувствовал себя переполненным — в буквальном и переносном смысле. Поездка в машине была для Рэя настоящей пыткой, от которой он получал извращенное удовольствие. Он сидел на заднем сиденье рядом с Вэндом, стараясь сохранять каменное лицо, но каждое движение автомобиля, каждая кочка на дороге отдавались внутри него тупой, распирающей тяжестью. Обсидиановая пробка надежно удерживала внутри семя хозяина, но при этом заставляла Рэя чувствовать каждое сокращение своих мышц. Лукас, сидевший за рулем, поглядывал в зеркало заднего вида. Он замечал, что Рэй сидит непривычно прямо, его пальцы впились в кожаную обивку сиденья, а на скулах гуляет желвак. Рэй казался еще более опасным, чем обычно — как взведенный курок, который вот-вот сорвется. — Мы едем в промышленный сектор, — холодный голос Вэнда разрезал тишину салона. — Там обосновались остатки группировки Моретти. Они решили, что если мы зачистили порт, то в городе им будет спокойнее. Ошибаются. Вэнд повернулся к Рэю и, демонстративно проигнорировав присутствие Лукаса, положил руку на колено своего льва, медленно сжимая пальцы. — Твое состояние сегодня... специфическое. Это должно сделать тебя еще более беспощадным. Ты будешь моей карающей рукой. Но помни о моем запрете: что бы ни случилось в бою, ты не должен потерять то, что я в тебя вложил. Рэй сглотнул, чувствуя, как золотой чокер сдавливает горло. Его стальные глаза вспыхнули безумным огнем. — Я... я всё сделаю, Хозяин, — выдохнул он, и его голос сорвался на низкое рычание. Когда машина затормозила у ржавых ворот заброшенного завода, Рэй первым выскочил из салона. Его походка была напряженной, бедра едва заметно подрагивали под узкой тканью брюк, но в руках уже хищно блеснули ножи. Вэнд вышел следом, небрежно поправляя халат под пальто. — Лукас, прикрой тылы. Рэй, иди вперед. Я хочу видеть, как ты танцуешь для меня, даже когда тебе больно. Рэй двигался по цеху заброшенного завода подобно призраку. Каждый шаг давался ему с трудом: узкие брюки плотно прижимали обсидиановую пробку, заставляя его чувствовать каждое движение жидкости внутри. Это была изысканная пытка, которая вместо того, чтобы замедлить его, превратила маньяка в идеально настроенный инструмент смерти. Он не кричал и не скалился, как в порту. Напротив, его лицо было сосредоточенным и бледным, а пушистая грива, собранная в тугой узел на затылке, не мешала обзору. Рэй хотел закончить это как можно быстрее, чтобы снова оказаться в безопасности, у ног Вэнда, и получить долгожданное избавление. Первый охранник Моретти даже не понял, что произошло. Рэй возник из тени за его спиной, одной рукой зажав рот, а другой — вогнав лезвие точно под основание черепа. Ни звука, только мягкое падение тела на бетон. Вэнд шел следом, держась на расстоянии. Он видел, как напряжена спина его льва, как осторожно тот ставит ноги, боясь нарушить целостность своего «плена». Это зрелище доставляло Главе мафии почти физическое удовольствие: видеть самого опасного убийцу города, который ведет бой, балансируя на грани экстаза и боли от того, что скрыто в его теле. Лукас, следовавший чуть поодаль, был поражен этой переменой. Рэй работал с хирургической точностью. Враги падали один за другим в полной тишине. Лев просачивался сквозь зазоры в обороне, перерезая глотки и исчезая в темноте прежде, чем кровь успевала коснуться пола. Когда они дошли до кабинета вожака остатков банды, Рэй остановился. Его дыхание было спертым, на лбу выступила испарина. Он обернулся на Вэнда, и в его стальных глазах мольба смешалась с первобытной преданностью. — Заканчивай, — одними губами приказал Вэнд. Рэй вышиб дверь плечом. В комнате было четверо. Прежде чем они успели потянуться к оружию, два ножа сорвались с рук Рэя, пробивая горла стоящим по краям. К оставшимся двоим он подлетел в один прыжок. Его движения были скованными, но невероятно мощными. В считанные секунды кабинет превратился в склеп. Рэй замер посреди комнаты, опираясь руками о стол. Его тело мелко дрожало, а из-под золотого чокера на шее пульсировала жилка. Он выполнил приказ. Он не потерял ни капли того, что вложил в него хозяин. Вэнд медленно вошел в залитый кровью кабинет, перешагивая через трупы. Он подошел к Рэю со спины и положил руку ему на затылок, заставляя того выпрямиться. Рэй тяжело дышал, его лицо было мертвенно-бледным от напряжения, а по вискам катился пот. Он всё еще чувствовал ту распирающую, тяжелую пульсацию внутри себя. — Ты был безупречен, — прошептал Вэнд ему на ухо, чувствуя, как мелко дрожит тело льва. — Но я еще не закончил. Мы едем домой. Ты вынешь это только в нашей спальне. Рэй издал тихий, почти скулящий звук, но покорно склонил голову. Золотой чокер на его шее казался сейчас раскаленным обручем. Каждое движение, каждый шаг к машине был для него испытанием на грани обморока. Обратный путь казался вечностью. Лукас вел машину предельно аккуратно, чувствуя исходящее с заднего сиденья напряжение. Вэнд сидел, закинув ногу на ногу, и демонстративно медленно пил воду из бутылки, пока Рэй рядом с ним буквально плавился от внутренней тяжести и запрета. Его пушистая грива прилипла к влажной шее, а пальцы судорожно сжимали ткань узких брюк. Когда они наконец вошли в холл особняка, Вэнд даже не взглянул на охрану. — Лукас, завтрак на двоих в спальню через десять минут. И не смей входить без стука. В спальне Вэнд не стал медлить. Он толкнул Рэя на кровать, заставляя его перевернуться на спину и раздвинуть дрожащие ноги. — Теперь, — коротко приказал он. Рэй, всхлипнув от облегчения, потянулся к обсидиановому навершию. Как только пробка покинула его тело, скопившееся внутри семя мощным потоком выплеснулось наружу, заливая бедра маньяка и простыни. Рэй выгнулся в конвульсии, его лицо исказила гримаса сладкой боли. Он чувствовал себя полностью опустошенным и в то же время абсолютно принадлежащим этому мужчине. Вэнд смотрел на это зрелище с холодным торжеством. Он подошел к кровати и опустился на колени между ног своего льва, глядя на дело своих рук. Вэнд не ограничился лишь кожей. Он хотел забрать всё до последней капли, проникая в самые сокровенные уголки тела своего льва. Рэй почувствовал, как горячий, влажный язык хозяина коснулся самого входа, а затем уверенно и глубоко проник внутрь. Для Рэя это стало настоящим шоком. Это ощущение не было похоже ни на жёсткое давление члена, ни на сухие прикосновения пальцев. Язык Вэнда был мягким, гибким и пугающе горячим. Он двигался внутри плавно, исследуя каждую складку, вылизывая остатки семени изнутри. Рэй издал звук, который был больше похож на всхлип, чем на стон — его тело прошила судорога совершенно нового, неведомого ранее удовольствия. Он вжался затылком в подушки, его пальцы судорожно вцепились в простыни, а пушистая грива волос разметалась, закрывая лицо. Золотой чокер на шее натянулся, когда Рэй выгнул спину, подставляясь под это интимное, почти сакральное очищение. Вэнд действовал не торопясь, наслаждаясь тем, как подрагивают бедра его маньяка и как тот полностью теряет волю под его языком. Когда Вэнд наконец отстранился, Рэй был совершенно разбит — в самом лучшем смысле этого слова. Он лежал, тяжело дыша, чувствуя себя пустым и в то же время наполненным вниманием своего хозяина до краев.