Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Этот образ запечатлелся в памяти Рэя прочнее, чем любая из его пыток. Для самого смертоносного маньяка города, привыкшего видеть в людях лишь страх или холодную ярость, это внезапное проявление человеческой слабости Вэнда стало высшим наркотиком. Теперь каждый раз, когда Рэй будет закрывать глаза, он будет видеть не Глову мафии, отдающего приказы о ликвидации, а того самого мужчину с пылающими щеками и дрожащими ресницами. Эти воспоминания будут мгновенно отзываться внизу живота Рэя, заставляя его «львиные» инстинкты пробуждаться с новой силой. Он обрел тайное оружие против своего Хозяина — знание о том, как легко можно сокрушить его холодную маску. На следующее утро, когда они начали собираться назад в город, Рэй был непривычно притихшим, но его стальные глаза сияли опасным торжеством. Он заплетал свои густые волосы в высокий хвост, глядя в зеркало на Вэнда, который уже застегивал рубашку, вернув себе привычный строгий вид. — О чем ты так довольно думаешь? — спросил Вэнд, поправляя серебряный перстень и стараясь не встречаться с ним взглядом. — У тебя такой вид, будто ты задумал очередное убийство. Рэй подошел к нему со спины, медленно обнимая за плечи и прижимаясь лицом к шее Хозяина. Золотой чокер холодил кожу Вэнда, а голос Рэя прозвучал вкрадчиво и низко: — Нет, Хозяин... Я просто вспоминаю вчерашний вечер. Тебе очень идет красный цвет. Тебе стоит носить его чаще. Вэнд замер, и Рэй почувствовал, как мышцы его плеч снова напряглись. Хозяин бросил быстрый взгляд в зеркало и, заметив там насмешливую улыбку своего льва, лишь коротко выдохнул: — Пошел в машину, Рэй. Пока я не передумал возвращать тебя в город. Рэй послушно отстранился, но его взгляд говорил яснее слов: теперь он будет искать любой повод, чтобы увидеть этот румянец снова. Черный бронированный внедорожник уже ждал их у ворот. Вокруг стояли четверо бойцов личной охраны Вэнда — серые тени с каменными лицами и автоматами наперевес. Атмосфера мгновенно сменилась с уютной на ледяную и деловую. Вэнд шел впереди, его походка снова стала жесткой, а взгляд — пустым и властным. Рэй шел на полшага позади, как и подобает верному «льву». Его каштановая грива была собрана в тугой высокий хвост, открывая татуировки на затылке и сияющий золотой чокер. Когда они подошли к машине, один из охранников, здоровяк по кличке Шрам, почтительно открыл перед Вэндом дверь. — С возвращением, босс. В городе всё тихо, только южные склады всё еще дымят. Какие будут указания? Вэнд уже собирался сесть в салон, когда Рэй, проходя мимо, вдруг замедлил шаг. Он наклонился к самому плечу Вэнда, якобы поправляя воображаемую соринку на его безупречном пиджаке. Охранники замерли — они знали, что к Главе мафии нельзя прикасаться без повода. — Хозяин, — прошептал Рэй достаточно громко, чтобы охрана уловила его вкрадчивый тон, но не разобрала слов, — ты сегодня какой-то бледный. Тебе не хватает того вчерашнего... здорового румянца. Может, стоит повторить наш вчерашний сеанс «терапии» по приезде? Вэнд замер с одной ногой в салоне. Он отчетливо почувствовал, как по спине пробежал холодок, а кончики ушей начали предательски гореть. Он знал: стоит ему сейчас обернуться, и он увидит эту невыносимую, торжествующую ухмылку на иссеченном шрамами лице Рэя. — В машину, Рэй. Живо, — отрезал Вэнд, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Рэй легко запрыгнул на переднее сиденье, бросив на охранников лукавый взгляд стальных глаз. — Босс сегодня не в духе, — подмигнул он опешившему Шраму. — Перегрелся на солнышке у озера. Весь покраснел вчера, бедняга. Вэнд в салоне с силой сжал кулаки, чувствуя, как серебряный перстень впивается в кожу. Он понимал: этот «лев» теперь не даст ему покоя, пока не выжмет из него все соки своим стебом. Перед тем как поехать в офис на важную встречу, Вэнд запер дверь спальни. Он не собирался лишать Рэя близости совсем, но он собирался сделать её инструментом дисциплины. Вэнд взял своего Льва прямо у стены — жестко, властно, заставляя того до боли впиться пальцами в холодную отделку. Когда финал накрыл их обоих, Вэнд, вопреки обыкновению, не отстранился сразу. Он излился глубоко внутрь Рэя, а затем, пока тот еще дрожал от оргазма, Вэнд достал тяжелую стальную пробку — без всякой электроники, просто гладкий, холодный металл. — Сегодня ты не потеряешь ни капли того, что я в тебя вложил, — прошептал Вэнд, затыкая Рэя пробкой, надежно запирая свое семя внутри него. — Это будет напоминать тебе о каждом твоем слове в машине. Весь день в офисе превратился для Рэя в изощренную пытку. Стальной холод пробки и тягучая теплота Хозяина внутри него создавали невыносимый контраст. При каждом шаге, при каждом движении, когда он стоял за спиной Вэнда на переговорах, Рэй чувствовал эту тяжесть. Семя Вэнда внутри него было горячим напоминанием о том, кому он принадлежит. На встрече решались вопросы жизни и смерти, делились миллионы, а Рэй стоял неподвижно, как изваяние. Его стальные глаза были подернуты дымкой, а скулы горели тем самым «румянцем», над которым он так неосторожно шутил утром. Каждый раз, когда Вэнд на переговорах повышал голос или властно стучал перстнем по столу, мышцы Рэя непроизвольно сжимались, пытаясь удержать наполненность внутри, что вызывало новую волну мучительного, тупого возбуждения. Вэнд ни разу не посмотрел на него за все пять часов встречи. Но он знал, что его Лев сейчас на пределе. Он чувствовал этот запах — смесь пота, дорогого парфюма и возбужденного зверя. Рэй чувствовал себя оскверненным и превознесенным одновременно. Он носил в себе Вэнда, буквально был наполнен им под прицелом взглядов чужих людей. Это было интимнее любого секса, потому что это длилось часами, не давая ни секунды облегчения. Как только тяжелые дубовые двери конференц-зала закрылись за последним партнером, тишина в комнате стала почти осязаемой. Вэнд не успел даже отложить ручку, как Рэй сорвался со своего места за его спиной. С хриплым, животным рыком он практически рухнул к ногам Вэнда, вцепляясь пальцами в его колени. Весь напускной пафос и холодность телохранителя испарились — перед Хозяином был измученный, доведенный до исступления хищник. Стальные глаза Рэя блестели от подступивших слез возбуждения, а его каштановая грива разметалась по коленям Вэнда. — Пожалуйста... — прохрипел Рэй, и его голос сорвался. — Хозяин, вытащи... вытащи это из меня. Я больше не могу. Он прижался лбом к бедру Вэнда, и золотой чокер на его шее мелко дрожал от частого, сбивчивого дыхания. Пять часов с этой тяжестью внутри, чувствуя, как семя Вэнда медленно остывает, но продолжает давить, довели Рэя до точки невозврата. Он буквально горел, его тело трясло от перенапряжения. Вэнд медленно опустил взгляд на своего Льва. Увидев его в таком состоянии — полностью сломленным этой интимной пыткой, с пылающими щеками и расширенными зрачками — Вэнд почувствовал, как остатки его собственного самообладания тают. Но он не спешил. Он запустил руку в волосы Рэя, заставляя того запрокинуть голову и посмотреть на него. — Ты усвоил урок, Рэй? — тихо спросил Вэнд, его большой палец медленно обвел контур дрожащих губ маньяка. — Ты всё еще хочешь шутить при охране о моем «румянце»? — Нет... нет, никогда больше, — выдохнул Рэй, судорожно сжимая бедра Вэнда. — Только извлеки это... Я хочу чувствовать тебя, а не этот металл. Вэнд усмехнулся, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая редкая нежность, смешанная с властью. Он медленно потянулся к ремню на брюках Рэя. — Ладно, мой Лев. Иди сюда. Но помни: всё, что из тебя выйдет, останется на этом ковре как напоминание о твоем наказании. Вэнд не стал торопиться. Он откинулся на спинку своего массивного кресла, заставляя Рэя оставаться в самом неудобном положении — на коленях, с широко разведенными ногами. Хозяин медленно протянул руку, и холод металла его серебряного перстня на мгновение коснулся разгоряченной кожи Рэя, заставляя того вздрогнуть. — Ты так торопишься, — вкрадчиво произнес Вэнд, нащупывая основание стальной пробки. — Но я хочу, чтобы ты запомнил это ощущение до конца жизни. Чтобы в следующий раз, когда ты захочешь открыть рот не вовремя, ты вспомнил этот холод внутри. Вэнд обхватил пальцами край стали и потянул — медленно, буквально на миллиметр. Рэй издал надрывный, хриплый звук, который застрял в горле. Его пальцы судорожно впились в обивку кресла Вэнда, раздирая дорогую кожу ногтями. Это была не просто боль и не просто удовольствие — это было мучительное растягивание каждого нервного окончания. Стальной холод пробки медленно скользил наружу, а следом за ним Рэй чувствовал, как внутри него приходит в движение то самое тепло, которое он хранил в себе весь день. — Хозяин... медленнее... — простонал Рэй, закидывая голову. Его каштановая грива разметалась по ковру, а стальные глаза закатились. — Нет, быстрее... Господи, я не знаю... — Тише, — скомандовал Вэнд, намеренно остановив движение, когда пробка вышла лишь наполовину. — Дыши, Рэй. Чувствуй, как из тебя уходит дисциплина. Рэй задрожал всем телом. Золотой чокер на его шее бешено пульсировал вместе с жилкой на виске. Это ожидание было хуже самой смерти. Вэнд выждал мучительную минуту, наслаждаясь властью над этим смертоносным зверем, и только потом, одним плавным, но уверенным движением, окончательно извлек металл. В ту же секунду всё то, что Рэй так долго удерживал в себе — густое, остывшее семя Вэнда — вырвалось наружу, пачкая дорогой ворс ковра в кабинете. Для Рэя это ощущалось как взрыв. Без всякой стимуляции, просто от этого резкого облегчения и осознания своей полной покорности, его накрыл сокрушительный оргазм. Он упал грудью на колени Вэнда, тяжело и часто дыша, пока тело сотрясали финальные судороги. Вэнд лениво запустил руку в пушистые волосы своего льва, игнорируя беспорядок на полу. Он победил. — Вот так, — тихо сказал он, поглаживая Рэя по голове. — Теперь ты чист. И теперь ты снова мой послушный пес. Вэнд чувствовал, как тело Рэя под его руками продолжает вибрировать. Это не было обычным возбуждением — это была агония перегруженных чувств. Пять часов стального холода и накопленного жара не могли угаснуть за один миг. Стальные глаза Рэя, когда он поднял их на Хозяина, были затуманены, а зрачки — огромными, почти лишившими его радужки. — Ты всё еще горишь, — не вопрос, а констатация. Вэнд видел, как тяжело вздымается грудь его льва, как золото чокера блестит от испарины на шее. Вэнд смягчился. Наказание было окончено, и теперь пришло время залечивать раны, которые он сам и нанес. Он медленно поднялся с кресла, потянул Рэя за собой и усадил его на широкий диван в углу кабинета. — Ложись, — скомандовал он, но на этот раз голос звучал мягко, почти бархатно. Рэй послушно рухнул на подушки, чувствуя себя полностью опустошенным, но всё еще отчаянно нуждающимся в ласке. Вэнд сел рядом, положил голову Рэя к себе на колени и начал медленно распутывать его высокую прическу. Когда резинка была снята, каштановая грива тяжелым, пушистым водопадом рассыпалась по бедрам Хозяина. Вэнд не стал приступать к сексу. Вместо этого он начал делать то, что Рэй любил больше всего — тактильное заземление. Его пальцы, украшенные серебряным перстнем, начали медленно и нежно массировать кожу головы Рэя, проходясь по вискам и спускаясь к затылку. Другой рукой Вэнд лениво оглаживал шею Рэя, кончиками ногтей едва задевая край золотого чокера. — Тише, мой лев. Просто дыши, — шептал Вэнд, склоняясь к его уху. Он начал медленно целовать лицо Рэя: лоб, веки, кончик носа и, наконец, те самые глубокие шрамы на правой щеке. Это были невесомые, почти детские поцелуи, лишенные похоти, полные какой-то щемящей нежности. Рэй чувствовал, как с каждым таким касанием дикое напряжение внутри него начинает плавиться, превращаясь в густое, ленивое довольство. Вэнд взял ладонь Рэя и начал медленно целовать каждый палец, подолгу задерживаясь на костяшках. — Больше никакого металла, никакой пытки, — Вэнд прижался губами к ладони своего зверя. — Только я. Ты слышишь? Рэй издал долгий, вибрирующий вздох и окончательно обмяк. Его возбуждение не ушло полностью, но оно перестало быть болезненным. Теперь это было сладкое, тягучее ожидание ночи, когда они вернутся в свой дом и смогут закончить всё по-настоящему. Напряжение последних десяти часов, достигшее своего пика, наконец начало медленно покидать тело Рэя. Тишина кабинета, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и приглушенным шумом далекого города за бронированным стеклом, окутала его, как тяжелое бархатное одеяло. Под мерными, усыпляющими движениями пальцев Вэнда, перебирающих его пушистую гриву, Рэй почувствовал, как его веки становятся невыносимо тяжелыми. Каждое нежное касание Хозяина к его шрамам и шее отзывалось в теле ленивыми волнами тепла, окончательно убаюкивая измученного «льва». Рэй уткнулся носом в бедро Вэнда, вдыхая его знакомый аромат — запах дорогого табака, кедра и чего-то глубоко личного, что принадлежало только его Хозяину. Золотой чокер на шее больше не казался инструментом контроля; сейчас он ощущался как оберег, подтверждающий, что он под защитой. Вэнд чувствовал, как дыхание Рэя становится всё более глубоким и ровным. Тело маньяка, еще недавно натянутое как струна, окончательно обмякло, превратившись в гору расслабленных мышц и спутанных волос. Вэнд на мгновение замер, глядя на спящего у него на коленях зверя, и в его голубых глазах отразилась нескрываемая гордость напополам с любовью. — Спи, — едва слышно прошептал Вэнд, накрывая плечо Рэя своим пиджаком. — Сегодня ты вытерпел достаточно. Он не стал будить его, чтобы ехать домой. Вэнд просто продолжал сидеть в полумраке кабинета, охраняя сон своего самого преданного убийцы, зная, что пока этот человек спит у его ног, весь мир может подождать.