Лос-Сантос: город без правил 2

Лос-Сантос: город без правил 2 Глава 7: Каблучок под прицелом Утро после сообщения с неизвестного номера не стало спокойнее. В Лос-Сантосе вообще редко бывало так, чтобы ночь приносила ответы. Чаще она приносила новые вопросы, чужие номера, короткие предупреждения и ощущение, что город уже расставил людей по местам, пока ты только пытался понять, где начнется следующий удар. Давид Ривера сидел в комнате у гаража на титуле Ballas и смотрел на экран телефона. Там больше не было активного номера. Только три строки, которые уже успели въесться в голову сильнее, чем запах пороха в одежду после вчерашнего выезда. `Красный цвет — не возвращение. Это ширма.` `Спроси Джексона, кого он боится теперь.` `Если успеешь.` Ксавье стоял напротив стола и держал стакан кофе так, будто это был не напиток, а официальный документ о том, что он еще жив. Молли сидела сбоку с блокнотом. Нико за ноутбуком проверял куски видео с камер у титула. Моррис молча чистил магазин от Special Rifle, хотя было понятно, что магазин чистый уже третий раз. Ами приехала рано. Слишком рано для человека, который вчера вечером видел Давида в ресторане и прекрасно понимал, что он после этого все равно не спал нормально. Она стояла у стены, сложив руки на груди, и смотрела не на телефон. На Давида. — Ты опять перечитываешь, — сказала она. — Да. — Текст не изменится. — Люди иногда меняются после третьего прочтения. — Ты — нет. Ксавье отпил кофе. — Я бы поспорил, но она слишком уверенно сказала. Давид убрал телефон на стол. — Джексон назначил встречу? Нико поднял глаза от ноутбука. — Да. Сообщение пришло через контакт, который вчера оставили красные на бывшем титуле Marabunta. — Где? — Клуб «Каблучок». Моррис перестал чистить магазин. — Серьезно? — Да. Ксавье усмехнулся без радости. — Легендарное место для дипломатии. Там даже табуретки знают больше перестрелок, чем половина наших новичков. Ами нахмурилась. — «Каблучок» — плохой выбор. — Поэтому хороший, — сказал Давид. Она посмотрела на него. — Объясни. — Слишком шумно. Слишком много входов. Слишком много истории. Если Джексон хочет показать, что не боится старого гетто и старых мест, он выберет именно его. — Или его туда ведут. — Поэтому я поеду не один. Ксавье сразу оживился. — Наконец-то адекватная мысль. — Двадцать Ballas охраны. Без лишней колонны. Моррис кивнул. — Я соберу. — Не самых горячих. — Тогда половину придется оставить дома. — Оставь. — Принял. Молли подняла взгляд от блокнота. — А если это ловушка? — Это точно ловушка, — сказал Давид. В комнате стало тише. Он продолжил спокойно: — Вопрос только в том, чья. Ксавье поставил кофе на стол. — Джексона? — Возможно. — FIB? — Возможно. — Леи? Давид посмотрел на него. Ксавье пожал плечами. — Я просто добавляю неприятные варианты, чтобы день был честным. Ами сказала: — Лея могла предупредить тебя именно потому, что встреча уже готовится. — Или чтобы я поехал с подозрением и сорвал разговор. — Да. Молли закрыла блокнот. — Тогда зачем вообще ехать? Давид посмотрел на нее. — Потому что если Джексон вернулся с Морффино и Bloods, я не могу узнать, кто стоит за красным цветом, сидя на титуле. — А если он реально кого-то боится? — Тогда тем более. Ксавье сказал: — Я еду с тобой. — Нет. — Что значит нет? — Значит, ты остаешься на титуле. — Давид. — Если в «Каблучке» что-то пойдет не так, титул должен не паниковать, а работать. Это ты. Ксавье сжал челюсть. Ему явно не понравилось. Но он понимал. И это бесило его еще сильнее. — Тогда беру связь на себя, — сказал он. — Да. — Союзка? — На готовности. Но не вызываем заранее. Ами подняла бровь. — То есть Японская мафия узнает, что ты едешь на переговоры с Bloods в «Каблучок», уже после того, как ты будешь там? — Ты уже знаешь. — Я не вся Японская мафия. — Но самая опасная ее часть сейчас в этой комнате. Ксавье тихо сказал: — О, это было почти мило. Ами даже не посмотрела на него. — Не порть. Давид встал. — Выезжаем через сорок минут. Моррис убрал магазин. — Двадцать человек, две передние машины, две задние, твоя в центре. Внутрь с тобой сколько? — Пятеро. — Мало. — Я иду говорить, не занимать клуб. — А если там двадцать Bloods? — Там будут двадцать Bloods. — И ты хочешь пять внутрь? — Остальные снаружи. Моррис выдохнул. — Люблю, когда план звучит как начало отчета о потерях. — Тогда сделай так, чтобы отчет был короткий. Через сорок минут колонна Ballas вышла из титула. Не слишком большая. Не такая, чтобы кричать всему городу о войне. Но достаточно плотная, чтобы любой случайный стрелок понял: Давид Ривера едет не как студент на пару. Фиолетовые машины двигались ровно. Без лишнего дрифта. Без музыки на всю улицу. Без показухи. Когда колонна подъехала к «Каблучку», город уже успел начать драку до их приезда. Снаружи клуба было тулево. Не большое. Но достаточно громкое, чтобы стекла в старых окнах дрожали от очередей. У входа две машины стояли поперек дороги. С одной стороны несколько красных стреляли в сторону переулка. С другой кто-то из неизвестных в темной одежде отвечал короткими очередями и отходил к стене. Пули били по асфальту. По капотам. По старой вывеске клуба, где буква в слове «Каблучок» мигала так, будто давно устала участвовать в криминальной жизни города. Один фиолетовый с передней машины сразу открыл дверь и поднял оружие. — Контакт слева! Моррис, который поехал старшим охраны, вышел следом и крикнул: — Не стрелять без команды! Держим круг! Давид вышел из центральной машины. Двадцать Ballas вокруг него сразу заняли позиции. Кто-то у машин. Кто-то у угла. Двое прикрыли вход. Трое смотрели крыши. Красные у клуба заметили его. Один из Bloods повернул ствол, но старший рядом ударил его по руке и крикнул: — Не по нему! Это Ривера! После этого по Давиду не стреляли. Не потому что любили. Не потому что доверяли. А потому что за ним стояли двадцать Ballas, и даже самый тупой уличный боец понимал, что случайная очередь по лидеру в такой момент превратит переговоры в похороны быстрее, чем кто-то успеет сказать “союз”. Моррис подошел ближе. — Внутрь? — Внутрь. — Снаружи горячо. — Снаружи всегда горячо у «Каблучка». — Сегодня как-то особенно. Давид посмотрел на переулок. Темные фигуры уже отступали. Красные не преследовали далеко. Они тоже ждали чего-то большего. — Держи людей, — сказал Давид. — Не лезть в чужое тулево, пока оно не лезет в нас. — Принял. В клуб он вошел с пятью Ballas. Остальные остались снаружи, образуя живой фиолетовый коридор у входа. «Каблучок» внутри пах старым алкоголем, пылью, потом, дешевым освежителем воздуха и таким количеством прошлых перестрелок, что, казалось, стены уже давно перестали удивляться новым дыркам. Музыка не играла. Лампы над баром светили тускло. На полу у входа валялся разбитый стакан. Бармен стоял за стойкой с лицом человека, который слишком много раз видел, как переговоры превращаются в ремонт за чужой счет. — Только не в бутылки, — сказал он тихо, когда Давид проходил мимо. Давид даже не повернул головы. — Обещать не буду. — Все вы так говорите. В глубине клуба стоял стол. За ним сидел Джексон. Теперь уже Морфиннез. Но лицо оставалось тем же. Старше. Жестче. Без той легкой уверенности, которую Давид помнил по старым Bloods. Пять лет и новая фамилия сделали свое дело. Позади Джексона стояли около двадцати Bloods. Красные банданы. Красные куртки. Разные лица. Но одна структура. Морффино чувствовались даже там, где никто не произносил фамилию вслух. Не все были уличными пацанами. Некоторые стояли слишком спокойно. Слишком организованно. Как люди, которые пришли не просто под цвет, а под имя. Джексон поднялся. — Давид Ривера. — Джексон Картер. В клубе стало тише. Несколько Bloods напряглись. Джексон не дернулся. Только уголок рта чуть поднялся. — Морфиннез. — Знаю. — Но сказал старое. — Хотел проверить, болит или нет. Джексон посмотрел ему в глаза. — Уже нет. — Хорошо. — А у тебя? — Что? — Старое. Давид сел напротив. — Я в нем не живу. Но помню адрес. Джексон медленно кивнул. — Это похоже на тебя. — Ты давно меня не видел. — Но город рассказывал. — Город врет. — Не всегда. Давид положил руки на стол. Пятеро Ballas встали за ним. Не прямо у плеч. Чуть дальше. Так, чтобы не давить на разговор, но напомнить, что разговор не беззащитен. — Как жизнь, Джексон? Тот усмехнулся. — Сразу с малого начал. — Мы в «Каблучке». Тут большие темы обычно начинаются с выстрелов. — Снаружи уже начали. — Без нас. — Пока. Джексон сел обратно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Два человека из старой красной истории, которые теперь сидели за столом как лидеры разных цветов, разных союзов и разных ошибок. — Ты вышел из тюрьмы громко, — сказал Джексон. — А ты вернулся в город громко. — Не громче тебя. — У тебя еще есть время. — Bloods снова на карте. — Вижу. — Бывший титул Marabunta — хорошее место. — Спорное. — Все хорошие места спорные. — Ты стал умнее. Джексон чуть наклонил голову. — А ты стал осторожнее. — Тюрьма учит. — Организация тоже. Давид услышал это слово. И Джексон специально дал ему прозвучать. — Морффино, — сказал Давид. — Да. — Большая семья. — Большая ответственность. — Красиво сказал. Кто писал? Несколько Bloods за спиной Джексона недовольно зашевелились. Джексон поднял руку, останавливая их. — Я скучал по твоей манере портить пафос. — Я скучал по временам, когда ты хотя бы делал вид, что уверен. На этот раз тишина стала острее. Джексон не отвел взгляд. — Вот мы и пришли к этому. — Мы бы все равно пришли. — Поставка. — Да. Снаружи снова прозвучала короткая очередь. Кто-то крикнул. Внутри никто не дернулся. Бармен медленно присел ниже за стойку, будто уже понял, что разговор добрался до той части, где бутылки начинают нервничать. Давид сказал: — Тогда ты зассыковал. Кто-то из Bloods за спиной Джексона резко шагнул вперед. — Следи за языком. Один из Ballas за Давидом так же резко поднял ствол чуть выше. Давид не повернулся. Джексон сказал спокойно: — Назад. Bloods замер. — Он говорит то, что было. Парень сжал зубы, но отступил. Джексон снова посмотрел на Давида. — Да. Я зассыковал. Тишина стала еще тяжелее. Не потому что это было оскорбление. Потому что он признал. — Госка перекрыла мост, — продолжил Джексон. — Я видел раненых заранее, хотя их еще не было. Видел тюрьмы, похоронки, развал состава. И решил, что если не открою огонь, сохраню людей. — А получил обратное. — Да. — Состав почувствовал, что лидер боится больше, чем они. — Да. — И снял тебя. — Да. Давид молчал. Джексон говорил без оправдания. И это было важнее любых красивых слов. — Я тогда думал, что лидер должен любой ценой не дать своим умереть, — сказал Джексон. — Потом понял, что иногда люди идут за тобой не потому, что ты гарантируешь им жизнь. А потому что ты не врешь им про риск. — Долго доходило. — Пять лет. — Бывает. Джексон усмехнулся. — Ты не стал мягче. — Ты не стал смешнее. На этот раз он действительно улыбнулся. Коротко. Старое мелькнуло в лице. Потом исчезло. — Что по мафиям? — спросил Джексон. — Японская мафия со мной. — Знаю. — Vagos тоже. — Вот это проблема. — Для тебя? — Для Bloods. — Потому что бывшее красное гетто теперь желтое. — Не только. Джексон постучал пальцем по столу. — Bloods не могут вернуться и сделать вид, что Vagos просто случайно сидят на старом красном районе. У нас будет вар. — Это плохое начало. — Это неизбежное начало. — Не все неизбежное надо ускорять. — Я не ускоряю. Я признаю. Давид откинулся чуть назад. — Тогда союз невозможен. — Пока да. — Пока? — Я не идиот, Давид. Я понимаю, что воевать сразу с Vagos, Ballas и Японской мафией — это красиво только в некрологе. — Здравый смысл появился. — Поздно, но появился. — Тогда что ты хочешь? Джексон посмотрел на него серьезнее. — Чтобы Ballas не влезали в наш первый разговор с Vagos стволами. — Ты называешь вар разговором? — Иногда улица иначе не слышит. — Vagos сейчас в моей союзке. — Поэтому я и говорю тебе заранее. — Если ты ударишь по Шоте, это ударит по карте. — Если я не ударю вообще, Bloods будут выглядеть как красная аренда на синем кладбище. Фраза была жесткая. И точная. Давид это понял. Красные не могли просто прийти на бывший титул Marabunta и не доказать, что они не временная краска. Но Vagos тоже не могли отдать старые красные вопросы без ответа. Город снова делал карту тесной. — Союз я тебе не дам, — сказал Давид. — Я и не просил. — Но торговые отношения возможны. Джексон чуть прищурился. — Что именно? — Оружие, патроны, анальгетики, информация по движениям госки, если это не бьет по моей союзке. Без совместных выездов против Vagos. Без помощи в варе. Без укрытия твоих людей после нападений на желтых. — Жесткие условия. — Это не условия. Это границы. — А что взамен? — Bloods не трогают Ballas. Не лезут в наши маршруты. Не принимают контракты против нас. И если Морффино действительно большая организация, вы не начинаете городскую истерику ради красивого возвращения. Джексон задумался. Снаружи снова ударила очередь. На этот раз ближе. Один из бокалов на барной стойке дрогнул и упал, разбившись о пол. Бармен тихо сказал: — Блять. Никто за столом не обратил внимания. Джексон протянул руку. — Торговые отношения. Давид посмотрел на руку. Потом пожал. Рукопожатие было крепким. Не дружеским. Но рабочим. Две старые ошибки на секунду сделали вид, что могут стать новой пользой. И именно в этот момент улица взорвалась сиренами. Не одной. Не двумя. Сразу многими. Красно-синие отблески ударили в мутные окна клуба. Снаружи кто-то из Ballas крикнул: — Госка! Затем включился мегафон. Голос был усиленный, металлический, уверенный до отвращения. — Работает FIB! East Side Ballas и Bloods Street Gang, выйдите с поднятыми руками, бросьте оружие, иначе мы пойдем на пуш! Мы в любом случае под руководством нашего директора Интенсио Темпест найдем вас, даже если вы уйдете! Давид медленно отпустил руку Джексона. Несколько секунд никто не говорил. Потом Давид сказал: — Бляяять. Джексон усмехнулся, но без веселья. — Старый добрый Лос-Сантос. — Это не город. Это Темпест. Давид резко поднялся. — Занимаем позиции. Оружие в руки. Кто может подняться на крышу — на крышу. Не стоять в куче. Бар, колонны, сцена, задний коридор. Bloods держат левую часть, Ballas правую. Один из Bloods посмотрел на Джексона. Тот кивнул. — Делать, как сказал. Давид достал рацию союзки. — Союзка, на связи Давид. Vagos, Японская мафия, срочно на клуб «Каблучок». Тут облава FIB на Ballas и Bloods. Они скоро пойдут на пуш. Нужен удар снаружи и заход им в спину. Ответ Ами пришел почти сразу. — Японская мафия услышали. Уже в пути. Шота ответил через пару секунд: — Vagos выезжают. Если это ловушка, я потом лично тебе предъявлю. — Если выживешь, предъявишь. — Справедливо. Снаружи снова включился мегафон. На этот раз голос был другим. Ниже. Холоднее. Слишком спокойным для человека, который стоял перед клубом, полным вооруженных людей. — Говорит Интенсио Темпест. Работает FIB. Быстро покиньте клуб, иначе мы войдем к вам и откроем огонь! Джексон посмотрел на Давида. — Он лично здесь? — Голос здесь. Тело может быть где угодно. — Думаешь, уедет? — Он не из тех, кто кладет себя в первый ряд. Моррис ворвался внутрь через вход и резко пригнулся, когда пуля с улицы ударила в косяк. — Снаружи FIB. Много машин. Перекрыли улицу. Видел нашивки SQUAD. Давид кивнул. — Силовой отдел. — Они готовятся входить. — Людей на крышу поднял? — Четверо уже там. Еще двое через задний лестничный. — Хорошо. Оставь снаружи минимум прикрытия, остальные внутрь по позициям. — Принял. Бармен наконец не выдержал. — Может, вы это не здесь устроите? Давид посмотрел на него. — Поздно. — Я так и понял. Бармен резко нырнул за стойку, прихватив с собой бутылку виски и маленькую аптечку. — Только если выживете, кто-то платит за стекло! Первая светошумовая граната влетела через боковое окно. Она ударилась о пол, покатилась под стол и вспыхнула белым. Звук разорвал клуб изнутри. На секунду все стало ватным. Лампы размазались. Кто-то из молодых Bloods закричал. Давид упал за перевернутый стол, чувствуя, как в ушах звенит так, будто туда залили металл. — Вход! — крикнул Моррис. Двери клуба выбило почти сразу. FIB вошли жестко. Черные бронежилеты. Шлемы. Щиты. Автоматы. Нашивки SQUAD на плечах. Не обычные агенты. Силовой отдел. Те, кого Темпест отправлял не разговаривать, а ломать помещение до тех пор, пока внутри не останется только дым и тела. Первый щит вошел через главный вход. За ним двое стрелков. — FIB! Оружие на пол! Ответом стала очередь Джексона. Пули ударили в щит, выбивая искры и глухие удары. Почти одновременно Ballas с правой стороны открыли огонь по ногам и бокам входящей группы. Клуб стал тесным адом. Выстрелы били в стены. В бар. В потолок. В зеркала за стойкой. Первое зеркало разлетелось длинными серебряными осколками, отражая вспышки выстрелов так, будто клуб на секунду наполнился десятками маленьких перестрелок. Пуля попала в ряд бокалов. Стекло взорвалось тонким звоном. Осколки посыпались на барную стойку и на бармена, который лежал за ней, закрывая голову руками. — Да ебаный рот! — заорал он снизу. — Я же просил не в бутылки! Следующая очередь прошила полку с алкоголем. Темная жидкость брызнула на стену. Запах виски, стекла, пороха и крови смешался так плотно, что стало трудно дышать. Давид высунулся из-за стола и дал короткую очередь по агенту, который пытался обойти щит слева. Агент дернулся и упал на колено. Bloods с левой части добили его огнем почти сразу. Еще одна группа FIB полезла через боковой вход. Там их встретили двое Ballas и трое Bloods, которые еще минуту назад были готовы стрелять друг в друга при неправильном слове. Теперь они стояли плечом к плечу за колонной и били по черным бронежилетам, потому что FIB в тесном клубе быстро делает любые старые конфликты менее срочными. — Левый проход! — крикнул один из Bloods. — Вижу! — ответил фиолетовый рядом. Они одновременно открыли огонь. Агент FIB с нашивкой SQUAD успел бросить дымовую. Белый дым пополз по полу, закрывая ноги, столы и разбитое стекло. В дыму вспышки выстрелов выглядели как короткие молнии. Кто-то упал у сцены. Кто-то кричал, что ранен. Кто-то матерился так громко, что перекрывал даже автоматные очереди. Джексон двигался лучше, чем Давид ожидал. Не стоял на месте. Не прятался за людьми. Менял позицию. Отдавал короткие команды. — Красные, держим левую! Не выпускаем их к бару! Марко, назад! Не геройствуй, блять! Давид услышал это и почти машинально отметил. Не старый Джексон. Не тот, кто замер на поставке. Этот хотя бы понимал, что страх можно использовать как тормоз, а не как стену. FIB давили методично. Они не лезли толпой. Щиты вперед. Стрелки за ними. Один прикрывает. Второй двигается. Третий чистит углы. SQUAD работали как машина. Именно поэтому в тесном «Каблучке» они были особенно опасны. Каждый метр давался кровью, но если им удавалось занять метр, выбить их было трудно. Пуля ударила в стол перед Давидом, выбив щепки ему в щеку. Он пригнулся. Рядом один из Ballas сжал плечо. Кровь потекла между пальцами. — Ранен! — Живой? — крикнул Давид. — Живой! — Тогда стреляй второй рукой! — Принял! Моррис с правой стороны бросил магазин, вставил новый и дал длинную очередь по щиту. Щит не пробило, но агент за ним отшатнулся. В этот момент Bloods с левой стороны попали ему в открытую ногу. Щит просел. Давид поймал момент и выстрелил еще раз. Агент упал. За ним сразу упал второй. Главный вход на секунду захлебнулся. Но только на секунду. С улицы влетела еще одна светошумовая. На этот раз один из Bloods успел схватить ее и пнуть обратно к двери. Она вспыхнула уже почти у входа. Снаружи кто-то заорал. Джексон крикнул: — Хорош! Парень усмехнулся. Через секунду пуля ударила ему в грудь. Он отлетел назад и рухнул у стены. Улыбка осталась на лице слишком коротко. Джексон увидел. Лицо у него стало каменным. Но он не побежал к нему. Не сорвал позицию. Не стал кричать бессмысленно. Только сказал: — Держим. И это тоже увидел Давид. Снаружи послышался новый звук. Не сирены. Моторы. Много моторов. Потом рация ожила голосом Ами. — Японская мафия на подходе. Заходим с южной стороны. Следом Шота: — Vagos с северной. Не стреляйте в желтых, а то я обижусь и переживу это плохо. Давид крикнул: — Союзка снаружи! Держим FIB в дверях! Агенты тоже услышали шум. Один из командиров SQUAD что-то закричал в свою рацию. Но было поздно. С улицы ударили первые очереди в спину FIB. Не внутрь клуба. По их наружным позициям. Японская мафия вошли точно. Без лишнего крика. Красно-белые машины подрезали одну линию перекрытия, люди Ами вышли из-за капотов и начали снимать агентов, которые держали подход к главному входу. Vagos влетели жестче. Желтые машины заняли северный угол, и Шота со своими людьми открыл огонь по задней линии FIB, заставляя их разворачиваться туда, откуда они вообще не ждали удара так быстро. FIB оказались между клубом и улицей. Внутри Ballas и Bloods били из-за столов, колонн и бара. Снаружи Японская мафия и Vagos давили им спину. То, что минуту назад было пушем клуба, стало мясорубкой для SQUAD. Один агент попытался оттащить раненого за машину. С крыши по нему ударили Ballas, которых Моррис поднял заранее. Другой агент выскочил к боковому выходу и попал под огонь японцев. Третий пытался закрепиться у двери, но Джексон с двумя Bloods обошли через дым и расстреляли его почти в упор. Давид двигался вперед короткими рывками. Стол. Колонна. Перевернутый диван. Барная стойка. На полу хрустело стекло. Под ногами была смесь алкоголя, крови и воды из пробитой трубы где-то у кухни. Каждый шаг скользил. Каждый звук бил по ушам. Бармен за стойкой уже перестал ругаться и просто лежал, крепко прижимая к себе аптечку, будто она могла защитить от автоматной очереди лучше броника. — Ты жив? — крикнул Давид ему, перезаряжаясь. — Физически да! Финансово нет! Даже в этом аду кто-то из Ballas коротко рассмеялся. Потом снова открыл огонь. Последняя группа FIB попыталась отойти к выходу. Но выход уже простреливали снаружи. Ами вошла в клуб через главный вход после того, как ее люди сняли наружную линию. Она двигалась низко, быстро, с оружием в руках. За ней вошли японцы. С другой стороны почти одновременно показались первые Vagos. Желтый и красно-белый цвет в клубе «Каблучок» выглядели как чужой сон, в который кто-то добавил слишком много пороха. Шота крикнул: — Ривера, ты живой? — Пока! — Плохо звучит! — Привыкай! Финальная перестрелка длилась меньше минуты. Но ощущалась длиннее всей встречи. SQUAD дрались до конца. Не сдавались. Не просили переговоров. Их послали не брать живыми. И, похоже, они сами не рассчитывали уходить красиво. Последний агент FIB упал у сцены, пытаясь поднять рацию. Рация хрипела. Из нее доносился чей-то голос: — Группа три, ответьте. Группа три, статус. Ответа не было. Только тяжелое дыхание людей в клубе. Треск искрящей проводки. Капли алкоголя с разбитых полок. И звон в ушах после слишком близких выстрелов. Давид поднялся из-за стойки. Посмотрел вокруг. Клуб был уничтожен. Столы перевернуты. Стены в дырках. Стекло везде. Бар разбит. На полу лежали черные бронежилеты FIB. На всех нашивки SQUAD. Ни одного живого агента. Ни одного. Джексон стоял у левой колонны. На щеке кровь. Не его или его — сразу было не понять. Он смотрел на тела FIB так, будто пытался понять, что только что произошло между ним и Давидом. Переговоры о торговле закончились совместной обороной клуба. Иногда Лос-Сантос подписывал документы пулями. Ами подошла к Давиду. — Ранен? — Нет. Она быстро осмотрела его сама, будто не доверяла ответу. — Щека. — Щепка. — Потом обработаешь. — Приказ? — Да. Шота вошел глубже, оглядывая клуб. — Весело у вас переговоры проходят. Джексон повернулся к нему. Напряжение вернулось сразу. Bloods и Vagos заметили друг друга. Красный и желтый цвет снова вспомнили, что за пределами FIB у них есть свои причины ненавидеть. Давид шагнул между линиями. — Сейчас не время. Шота не убирал взгляд с Джексона. — Это он? — Да, — сказал Давид. — Джексон Морфиннез. Джексон ответил: — Шота Ватсон. — Bloods решили воскреснуть. — Vagos решили занять чужое. Желтые за Шотой напряглись. Красные за Джексоном тоже. Ами холодно сказала: — Если вы сейчас начнете, FIB выиграли даже мертвыми. Это сработало лучше угрозы. Шота медленно перевел взгляд на тела SQUAD. — Темпест где? Моррис, который как раз проверял улицу, вернулся к входу. — Не нашли. Машина директора не стоит. Был только голос в мегафоне или запись через усилитель. Давид посмотрел на мертвых агентов. — Он уехал. — Или не приезжал, — сказал Нико, входя с ноутбуком в руках так, будто даже обстрел не мог заставить его оставить технику. Ксавье был на связи через рацию. — Давид, статус. Давид взял рацию. — Клуб зачищен. FIB легли. Наши потери? Моррис ответил: — Два тяжелых, четверо легких. Один Bloods погиб на месте. У Vagos один ранен снаружи. У Яков двое легких. Ами добавила: — Мои живы. Шота сказал: — У меня живы, кроме одного раненого. Он матерится, значит нормально. Давид передал в рацию: — Титулу не выезжать. Держать оборону. Weazel News могут подъехать. LSPD заморожены, но это не значит, что никто не приедет. LSSD или SANG могут появиться на шум. Ксавье ответил: — Принял. И Давид. — Что? — Ты опять съездил поговорить. Давид посмотрел на разрушенный клуб. На тела FIB. На Bloods, Vagos, Японскую мафию и Ballas в одном помещении. — Да. Ксавье выдохнул. — Больше не разговаривай. — Поздно. Рация щелкнула. Бармен осторожно поднял голову из-за стойки. Посмотрел на разрушенные полки. На стекло. На дырки в стенах. На тела. Потом сказал: — Кто платить будет? Все на секунду посмотрели на него. Шота первым фыркнул. Потом кто-то из Bloods нервно засмеялся. Даже Моррис выдохнул почти смешок. Давид достал из кармана пачку денег и бросил на уцелевший кусок стойки. — На первое время. Бармен посмотрел на пачку. — Это на одну полку. Джексон достал свою пачку и положил рядом. — На вторую. Ами добавила третью. — На стекло. Шота хмыкнул и кинул еще деньги. — На моральный ущерб. Бармен посмотрел на деньги. Потом на всех. — Я вас ненавижу. — Взаимно, — сказал Шота. Но смешок быстро умер. Потому что тела FIB никуда не исчезли. Давид присел рядом с одним агентом. Нашивка SQUAD была пришита аккуратно. Форма новая. Снаряжение хорошее. На рации канал был зашифрован. Нико уже фотографировал нашивки, серийники оружия, номера жетонов. — Они реально отправили только силовой отдел, — сказал Нико. — Не весь FIB, — добавил Моррис. — Темпест не стал гнать всех на смерть, — сказал Давид. Джексон подошел ближе. — Он проверял нас. — Да. — Кого именно? Давид посмотрел на него. — Всех. Ами сказала: — Он хотел увидеть, как поведут себя Ballas и Bloods в одной комнате под давлением. Шота добавил: — И как быстро приедет союзка. Нико кивнул. — И кто с кем реально работает, а не просто говорит. Джексон сжал кулак. — Значит, он получил ответ. — Часть, — сказал Давид. — Но не всю. — Почему? — Потому что он не видел, что мы решим после. После. Это слово повисло в клубе тяжелее дыма. После означало, что FIB легли, но Темпест остался. После означало, что Bloods и Ballas пожали руки на торговлю прямо перед облавой. После означало, что Vagos приехали спасать союзку и увидели Bloods в одном помещении. После означало, что теперь Шота и Джексон стояли в десяти метрах друг от друга, и никто не знал, сколько часов пройдет до первого настоящего удара красных по желтым. Давид поднялся. — Слушаем сюда. Голоса стихли. Даже те, кто перевязывал раненых, повернули головы. — FIB хотели, чтобы сегодня мы либо сдались, либо перебили друг друга, либо показали им всю карту. Мы сделали четвертое. Шота спросил: — Это какое? — Выжили. Джексон усмехнулся. — Очень философски. — Практически. Давид посмотрел на него. — Наши торговые отношения остаются. Джексон кивнул. — Остаются. Шота резко повернулся. — Какие еще торговые отношения? — Без войны против Vagos, — сказал Давид сразу. — Без помощи в варе. Без укрытия после ударов по желтым. Только товар и информация по госке. Шота смотрел на него несколько секунд. Потом на Джексона. — Ты все равно пойдешь на нас. Джексон не стал врать. — Да. Желтые за Шотой зашумели. Bloods напряглись. Давид жестко сказал: — Не здесь. Шота поднял руку, успокаивая своих. — Я знаю. Джексон сказал: — И я знаю. Ами тихо добавила: — Сегодня FIB были общим врагом. Завтра город вспомнит остальные. — Именно поэтому, — сказал Давид, — до завтрашнего вечера никаких ударов между Bloods и Vagos. Шота посмотрел на него. — Ты ставишь паузу? — Я ставлю здравый смысл. У нас на руках трупы SQUAD, разрушенный клуб и Темпест, который сейчас получает отчет. Если вы начнете вар прямо сегодня, он просто добьет всех по очереди. Джексон задумался. — До завтрашнего вечера. Шота скривился. — Мне не нравится. — Мне тоже, — сказал Давид. — Поэтому это похоже на рабочее решение. Шота выдохнул. — До завтрашнего вечера. Джексон кивнул. — До завтрашнего вечера. Это не был мир. Даже не перемирие в нормальном смысле. Это была тонкая нитка, натянутая над бензином. Но иногда в Лос-Сантосе даже нитка лучше, чем искра. Снаружи уже слышались далекие сирены. Не FIB. Другие. Возможно LSSD. Возможно EMS. Возможно кто-то из тех, кто всегда приезжает после главного боя, чтобы поставить конусы, сфотографировать кровь и сказать, что ситуация под контролем. — Уходим, — сказал Давид. — Быстро. Раненых забрать. Тела FIB не трогать лишний раз, кроме фото и нашивок. Пусть Темпест сам объясняет, почему его SQUAD лежит в клубе после пуша без LSPD. Нико поднял голову. — Я уже отправил часть снимков на закрытое хранилище. — Хорошо. Ами сказала: — Японская мафия уйдут последними с юга. Прикроем выезд. Шота добавил: — Vagos заберут север. Джексон посмотрел на своих. — Bloods через задний выход. Раненых вперед. Давид направился к выходу. У двери Джексон догнал его. — Ривера. Давид остановился. — Что? Джексон говорил тише. Так, чтобы слышал только он. — Ты вчера получил сообщение? Давид медленно повернулся. — Какое? — Про красный цвет. Воздух между ними стал холоднее. — Откуда знаешь? Джексон посмотрел на улицу, где красно-синие отблески уже растворялись в дыму. — Потому что я тоже получил. — Что было у тебя? Джексон не ответил сразу. Потом сказал: — “Фиолетовый лидер придет спросить, кого ты боишься. Не отвечай ему в клубе”. Давид смотрел на него. — И кого ты боишься теперь, Джексон? Джексон впервые за весь день отвел взгляд. Не надолго. Но достаточно. — Не FIB. — Тогда кого? Снаружи Моррис крикнул: — Давид, пора! Джексон сказал быстро: — Морффино пришли не только за Bloods. — А за чем? — За долгом. — Чьим? Джексон уже отходил к своим. — Если скажу здесь, завтра мы оба будем мертвы. Он ушел. Давид остался у двери на секунду. Ами подошла рядом. — Что он сказал? — Что день еще не закончился. — Это я и так знала. — И что Морффино пришли за долгом. Ами посмотрела на красных, уходящих через задний проход. — Чьим? — Не сказал. — Значит, следующий вопрос уже есть. Давид вышел из клуба. Улица встретила его дымом, разбитыми машинами и следами недавнего пуша. Вдалеке приближались новые сирены. Ballas садились в машины. Японская мафия закрывали южную сторону. Vagos уходили севером, но желтые все время оглядывались на красных. Bloods исчезали через задние переулки, унося своего погибшего и раненых. «Каблучок» остался позади с разбитыми окнами, мертвыми SQUAD и барменом, который стоял у входа с пачками денег в руках и видом человека, который окончательно понял, что ремонт в этом городе — тоже вид криминального бизнеса. Когда Давид сел в машину, телефон снова завибрировал. Он уже знал, что это не Ксавье. Не Ами. Не Weazel News. Неизвестный номер. На экране было одно сообщение: `Теперь ты видел, что Темпест готов отдать пешек. Вопрос не в FIB. Вопрос в том, кто двигает доску.` Давид смотрел на строку, пока Моррис заводил машину. Потом пришло второе: `Спроси не Джексона. Спроси Морффино, кому они должны.` Номер исчез. Давид убрал телефон. Клуб «Каблучок» медленно оставался позади. На карте города после этой встречи ничего официально не изменилось. Ballas не заключили союз с Bloods. Bloods не отказались от войны с Vagos. FIB не потеряли директора. Темпест не вышел на улицу с поднятыми руками. Но на самом деле изменилось слишком многое. Красные и фиолетовые впервые за годы стреляли не друг в друга, а в одну сторону. Желтые спасли фиолетовых из клуба, где сидели красные. Японская мафия увидели, что FIB готовы резать город точечно. А Давид понял, что папка, печать FIB, красный тег и облава в «Каблучке» были не отдельными ударами. Это была цепь. И где-то за этой цепью стоял не только Темпест. Машина свернула к титулу Ballas. В рации уже говорил Ксавье: — Давид, новости WN молчат, но долго не будут. Что писать составу? Давид взял рацию. — Пиши: переговоры состоялись. FIB получили ответ. Союзка жива. Bloods не трогать до отдельного приказа. Vagos не провоцировать. Всем старшим сбор через час. — А про клуб? Давид посмотрел в зеркало заднего вида. Где-то за дымом осталась вывеска «Каблучка». Мигающая. Простреленная. Но все еще горящая. — Про клуб напиши отдельно. — Что именно? Давид ответил после короткой паузы: — В Лос-Сантосе даже переговоры надо проводить с бронежилетом. Ксавье усмехнулся в рации. — Это все и так знали. — Теперь знают официально. Машина ускорилась. Город вокруг снова делал вид, что ничего не произошло. Но Давид уже видел, как под этой видимостью двигаются новые линии. Красная. Желтая. Фиолетовая. Красно-белая. Черная линия FIB. И еще одна. Пока без цвета. Пока без лица. Но именно она, кажется, двигала доску. И следующая глава этой войны должна была начаться не с вопроса, кто стрелял. А с вопроса, кто заставил всех приехать в один клуб в одно и то же время.