Тот, кем я не был

Майк сидел на кровати, обхватив голову руками так сильно, что пальцы побелели. Шторы были плотно задернуты, превращая комнату в душный склеп, пропахший его собственным тяжелым, мускусным, хвойным запахом. Тишину нарушал только стук его сердца. «Ты слабак», — рыкнул внутренний голос. «Ты хочешь его. Ты всегда хотел. Просто возьми. Он маленький. Он не убежит». — Заткнись! — Майк сорвался на шепот, впиваясь ногтями в ладони до крови. — Он не «маленький». Он Уилл. Мой друг. А ты… ты просто ошибка эволюции. Майк ненавидел этот мир, в котором люди перестали быть просто людьми. Было бы намного проще, если бы не было этих дурацких каст — альф, омег, бет. Если бы не этот запах Уилла, который просачивался сквозь любые двери и выжигал Майку остатки здравого смысла. После того случая в школьном медпункте, когда Майк почти потерял контроль, прижав Уилла к кушетке и едва не вцепившись ему в горло, чтобы оставить метку, всё вроде бы улеглось. Уилл узнал правду. И, к удивлению Майка, не сбежал. Но Майк, настоящий Майк, понимал, что ничего не нормально. Эта одержимость его внутреннего волка «крольчонком» Уиллом была почти абсурдной. Уилл был воплощением хрупкости: тонкие запястья, вечно растрепанные волосы и эти огромные глаза, в которых всегда плескалась тревога. Идеальная мишень для хищника. — Он не жертва, — резко одернул себя Майк, поднимаясь с кровати. Но волк внутри довольно облизнулся: «Он — моё». Майк понял, что он не справляется. Волк становился сильнее с каждым днем, и однажды он просто вытолкнет Майка из его собственного тела. Поэтому он решился на крайний шаг. Таблетки. Подавители. Гормональная кастрация для внутреннего зверя. Он спустился на кухню. Карен нарезала салат, делая вид, что в доме всё по-прежнему, хотя она вздрагивала каждый раз, когда Майк проходил мимо. — Мам, нам нужно поговорить. Карен подняла глаза. В них читалась усталость. — Майкл, если это снова про школу… — Это про подавители. Я хочу их принимать. Нож замер в воздухе. Карен медленно положила его на доску, словно боясь резких звуков. — Нет. — Мам, послушай… — Я сказала «нет»! — Голос матери дрогнул. — Майк, ты даже не вошел в стадию зрелого гона. У тебя просто переходный возраст, гормоны играют! Это естественно — чувствовать влечение к другу. У твоего отца в шестнадцать было то же самое… — Мне плевать на отца! — Майк шагнул в круг света под лампой, и его глаза на мгновение вспыхнули недобрым янтарным огнем. — Я был в шаге от того, чтобы пометить его прямо в школе. Если бы медсестра не вошла, я бы перегрыз ему шею. Ты этого хочешь? Чтобы твой сын стал насильником? Карен отвернулась к окну, ее плечи задрожали. — Подавители… это страшная химия, Майк. У тёти Линды от них отказали почки. Ты убьешь свой организм. — Значит, проживу без одной почки. Зато Уилл будет в безопасности. Майк подошел вплотную, его голос стал тихим и режущим: — Если ты не хочешь, чтобы я сел в тюрьму за принудительную маркировку, мы завтра же идем к врачу. Пожалуйста, мама. Прошу как человека. Карен закрыла глаза и тяжело выдохнула. Она поняла, что проиграла. — Хорошо. На следующий день в кабинете врача было невыносимо душно. Пахло спиртом, пыльными папками и чужим страхом. Пожилой бета-врач в очках на переносице перелистывал анализы Майка, и его лоб прорезала глубокая морщина. — Нет. И еще раз нет. — Он захлопнул папку. — Вы понимаете, что так вы просто погубите мальчика? Карен вздрогнула, комкая в руках платок. — Доктор, мы просто ищем выход… — Какой выход? — Врач раздраженно посмотрел на нее. — Давать тринадцатилетнему альфе «Суппрекс-200»? Это убийство гормонального фона! Печень, рост костей, психика — он же еще ребенок! — Я пришел не убивать себя, — подал голос Майк. Он стоял в углу, скрестив руки на груди, глядя на врача исподлобья. — Я пришел, чтобы не убить кого-то другого. Врач прищурился: — Громкие слова для подростка. Думаешь, ты такой особенный? Майк молча вытащил из кармана сложенный листок, результаты теста на доминантность и швырнул его на стол. — Посмотрите на цифры, доктор. Мой уровень тестостерона и феромонов выше, чем у среднего взрослого вожака. В тринадцать лет. Я не могу дышать рядом с другом, не думая о том, как загнать его в угол. — Майк! — вскрикнула Карен, но сын даже не обернулся. — Пусть знает, — отрезал Майк. — Много вы видели детей, которые в тринадцать лет мечтают о клеймении? Врач медленно пододвинул листок к себе. Прочитал. Его лицо медленно вытянулось, а рука потянулась к оправе очков. — Это… это аномалия, — пробормотал врач. — В тринадцать лет такие показатели… — Вот именно. Мне снесут голову, если я сорвусь. А вам снесут голову, если вы мне не поможете и произойдет инцидент. Врачебная тайна, доктор. Просто выпишите рецепт. Минимальная доза. Только на случай пиков. Врач долго смотрел на Майка, на его жесткий, слишком взрослый взгляд, в котором не осталось ничего от ребенка. Затем он медленно достал бланк, быстро заскрипел ручкой и поставил печать. — Держи. Но запомни, Уилер: только раз в месяц. Если почувствуешь хоть малейшую боль в боку — бросаешь всё и бежишь ко мне. Ты меня понял? Майк взял рецепт с такой осторожностью, будто это был святой грааль. — Понял. Спасибо. В тот же вечер Майк заперся в своей комнате. Он включил настольную лампу, желтый круг света выхватил из темноты маленькую пластиковую баночку. «Суппрекс-200». — Ну что, волчара, — прошептал Майк, глядя на свое отражение. — Пора тебе в спячку. Он открутил крышку. Внутри лежали крупные белые таблетки, похожие на камни. Майк вытряхнул одну на ладонь. Она была шершавой и странно тяжелой. — Буэ… — поморщился он, когда химия коснулась языка. Вкус был ужасным: металлическое послевкусие, смешанное с чем-то горьким и стерильным. Он сделал три огромных глотка воды, заставляя таблетку провалиться в горло. Сел на стул и стал ждать. Прошла минута. Две. Пять. Сначала ничего не происходило. А потом комната плавно качнулась. Майк схватился за край стола. Внутри вдруг стало… пусто. Это было похоже на то, как если бы в шумном, переполненном зале внезапно выключили звук. Исчезла вечная фоновая ярость. Исчезло это тягучее, липкое желание подчинять. Исчез запах леса, который всегда стоял у него в ноздрях. Волк молчал. Впервые за много месяцев наступила звенящая, абсолютная тишина. Майк медленно выдохнул. На его губах появилась слабая, болезненная улыбка. — Сработало… — прошептал он. Он лег в кровать, не раздеваясь. Натянул одеяло до подбородка, чувствуя, как по телу разливается странная, холодная легкость. На следующее утро Майк впервые за долгое время проснулся без ощущения, что в его груди ворочается голодный зверь. В голове было пусто, прохладно и удивительно тихо. Даже запах собственных феромонов в комнате больше не казался ему удушающим. Когда Майк подошел к школьному крыльцу, друзья уже были там. Дастин что-то увлеченно доказывал Лукасу, размахивая руками, а Уилл стоял чуть в стороне, нервно перебирая лямку рюкзака. Его длинные кроличьи уши были слегка опущены — верный признак того, что он ждал Майка. Майк глубоко вдохнул. В нос ударил знакомый аромат Уилла. Раньше этот запах заставил бы Майка сжать зубы, а его внутреннего волка — заскрести когтями, требуя немедленно прижать омегу к стене и перекрыть этот аромат своим. Но сейчас… сейчас это был просто приятный запах. Никакого давления. Никакого желания кусать. — Привет, парни, — легко сказал Майк, подходя к ним. Все замолчали. Лукас подозрительно прищурился, а Дастин поправил кепку. — Э-э, привет, Майк. Ты сегодня выглядишь как-то по другому. — сказал Дастин. Майк искренне усмехнулся: — Да, просто выспался. Уилл, привет. Уилл вскинул голову. Его глаза расширились, когда он увидел мягкое выражение лица Майка. Он осторожно принюхался, от Майка больше не исходила та удушающая волна доминантности, которая заставляла Уилла дрожать. — Привет, Майк, — Уилл робко улыбнулся, и его ушки на макушке мгновенно выпрямились. — Ты в порядке? — Лучше, чем когда-либо, — ответил Майк и, вопреки своему недавнему поведению, дружески хлопнул Уилла по плечу. Уилл не вздрогнул. Не отпрянул. Он почувствовал только тепло ладони друга. Внутри у него всё запело от облегчения.  Весь день прошел как в тумане абсолютного счастья. Они сидели вместе на уроках, смеялись в столовой, и Майк даже помог Уиллу с эскизом в альбоме. «Это победа», — думал Майк, глядя на смеющегося Уилла. — «Таблетки — это спасение. Я могу быть обычным. Я могу быть его другом». Крах наступил после последнего урока. Майк ждал Уилла у шкафчиков, когда мимо прошла группа старшеклассников. Один из них — огромный альфа-медведь по имени Бройд — намеренно задел Уилла плечом, так что тот едва не упал. — Смотри, куда прешь, крольчатина, — пробасил Бройд, выпуская струю едкого, вызывающего запаха. — От тебя несет как от девчонки. Уилл съежился, втягивая голову в плечи. И в этот момент «пустота» внутри Майка внезапно треснула. Это не было похоже на его прежнее желание подчинить Уилла. Кровь в жилах Майка мгновенно закипела, в глазах потемнело, а клыки так сильно уперлись в десну, что стало больно. «Убить. Вырвать ему глотку. Разорвать на куски за то, что тронул наше», — голос волка внутри взревел с такой силой, что Майк едва не зарычал вслух. Бройд почувствовал угрозу и обернулся, его глаза сузились. — Чего вылупился, щенок? Майк стоял, тяжело дыша. Его руки дрожали, ногти начали удлиняться. Он понимал: если он сейчас не уйдет, в коридоре будет труп. — Майк? — Уилл коснулся его локтя, почувствовав, как от друга снова начала исходить волна жара. — Майк, пойдем, не надо… — Я сейчас… — выдавил Майк сквозь стиснутые зубы. — Жди на улице. Он развернулся и, не разбирая дороги, бросился в мужской туалет. Залетев в кабинку, он запер дверь и упал на колени перед унитазом. Его мутило. Зверь внутри рвался наружу, раздирая когтями его сознание. — Нет… нет, еще рано… врач говорил — раз в месяц… — лихорадочно шептал он, доставая из рюкзака заветную баночку. Руки так сильно тряслись, что он едва не рассыпал таблетки. Он выхватил одну — белую, холодную и без воды засунул в рот. Горло сжалось. Организм, уже отравленный первой дозой, отчаянно сопротивлялся. Майка скрутил рвотный позыв. Таблетка застряла в горле, вызывая привкус жженой резины и горечи. — Глотай… черт возьми, глотай! — прохрипел он самому себе, зажимая рот ладонью, чтобы не выплеснуть лекарство обратно. С мучительным усилием он сглотнул. Еще раз. И еще. Горло горело, в желудке словно взорвалась холодная бомба. Майк прислонился лбом к холодному кафелю стены, задыхаясь. Прошла минута. Ярость начала отступать. Медленно, как отлив, химическая пустота снова начала заливать его сознание. Рычание волка стало тише, пока не превратилось в глухой, обиженный скулеж где-то на задворках разума. Когти втянулись. Зрение прояснилось. Майк нажал на слив и подошел к раковине. Из зеркала на него смотрел бледный парень с красными глазами и каплями пота на лбу. — Плевать, что я обещал врачу, — прошептал он, смывая кровь с прикушенной губы. Он снова не чувствовал ничего давящего. Только легкое головокружение и блаженное равнодушие.  Выйдя из школы, он увидел Уилла, который обеспокоенно оглядывался. Завидев Майка, тот подбежал к нему. — Майк! Ты в порядке? Ты так странно на него посмотрел… я испугался. Майк мягко улыбнулся, его «новая» улыбка была немного безжизненной, но Уилл этого не заметил. — Всё хорошо, Уилл. Просто голова закружилась. Пойдем домой? — Пойдем! — Уилл радостно зашагал рядом, снова чувствуя себя в безопасности рядом со своим другом. А Майк шел следом, чувствуя, как внутри него умирает что-то живое, заменяясь мертвенно-белым химическим спокойствием. Он был готов пить эти таблетки хоть каждый день, лишь бы не видеть страха в глазах своего крольчонка. Прошло три года и для Майка эти три года превратились в бесконечную войну с собственной природой. Таблетки «Суппрекс» стали его личным проклятием и спасением одновременно. В шестнадцать лет Майк выглядел как тень самого себя. Таблетки действовали, но цена была огромной. Появились странные побочные эффекты: иногда Майк переставал различать цвета, видя мир в серой гамме, как настоящий волк, а по ночам его тело сводило судорогами — внутренний зверь, запертый в химической клетке, пытался прогрызть себе путь наружу. Вместо того чтобы приручить волка, Майк превратил его в безумное, изголодавшееся чудовище, которое копило ярость годами. Но на это Майку было плевать. Главное — Уилл. Уилл в шестнадцать стал ослепительно красивым. Его движения стали плавными, а запах… о боги, его запах. Теперь это был не просто «кролик и ваниль». Это был густой, томный аромат дикого меда и цветущего жасмина. Даже через двойную дозу подавителей Майк чувствовал, как этот запах обвивает его горло, заставляя легкие гореть. Майк больше не хотел «подчинять» Уилла, он хотел раствориться в нем, но химия в крови превращала любое чувство в холодный, серый гранит. Урок биологии в тот четверг был посвящен теме, которую все подростки ждали с липким любопытством: «Репродуктивные циклы: Гон и Течка». — Как мы знаем, у омег цикл течки устанавливается к шестнадцати годам... — монотонно бубнил мистер Кларк. Класс взорвался смешками. Громче всех гоготал Дастин, толкая Лукаса в бок. — Слышь, Лукас, прикинь, если Макс прогрызет тебе шею сейчас ? — громко прошептал он, за что получил подзатыльник от рыжей подруги. Майк не смеялся. Он сидел неподвижно, глядя в одну точку. Но краем глаза он видел Уилла. Тот сидел неестественно прямо, его длинные уши были плотно прижаты к голове, а шея и кончики ушей пылали ярко-красным. Уилл буквально сжимался под взглядами и шутками одноклассников. Когда прозвенел звонок, Уилл первым выскочил из класса. Майк догнал его у лестницы. — Эй, Уилл! — Майк коснулся его плеча. — Ты чего так сорвался? Ты в порядке? Уилл замер, оглядываясь по сторонам. В коридоре было шумно, и он поманил Майка к себе, закусив губу. — Майк… подойди ближе. Пожалуйста. Майк наклонился к нему. Расстояние сократилось до нескольких сантиметров. Жар, исходящий от Уилла, обдал Майка волной, от которой в голове снова поплыли серые пятна. — По календарю… у меня скоро должна начаться первая настоящая течка, — сладко прошептал Уилл ему в самое ухо. — Я… я немного волнуюсь. Не знаю, что делать. В это мгновение Майк далсбой. Его волчьи уши, которые он годами приучал быть неподвижными, резко встали торчком. Хвост под курткой начал бешено, неконтролируемо вилять. Внутри Майка что-то оглушительно хрустнуло — это зверь одним рывком вырвал петли с двери своей клетки. «Течка. У нашего крольчонка течка» — завыл волк. Майк едва не заскулил от невыносимого сочетания нежности и дикого голода. Он задыхался, пытаясь удержать лицо «белым» и безразличным. — В-все будет хорошо, Уилл. Правда. Я… мне пора! Он развернулся и почти бегом бросился к выходу, оставив Уилла стоять с недоуменным и слегка обиженным лицом. Уилл рассчитывал на поддержку, а получил паническое бегство. Дома Майк даже не стал включать свет. Он влетел в ванную и вцепился руками в края раковины. Из зеркала на него смотрел кошмар. Его глаза горели ярким, ядовито-желтым светом, разрезая темноту. Хвост не унимался, а в паху пульсировала тупая боль. Волк внутри не просто кричал, а будто пел. «У нашей омеги скоро течка! Мы почувствуем его! Мы поможем ему, мы спрячем его от всех, мы заполним его своим запахом!» — Заткнись… — прохрипел Майк. — Нет… От мысли о том, что он может сорваться и разрушить доверие Уилла, Майка внезапно скрутило. Его вырвало прямо в унитаз — желчью и горечью отвращения к самому себе. — Мы не имеем на это права, — шептал он, вытирая рот дрожащей рукой. — Я не позволю себе коснуться его. Он понимал, что одна таблетка больше не поможет. Его организм за три года привык к яду, а зверь стал слишком сильным. Майк схватил баночку с «Суппрексом». Таблеток оставалось немного. — Хватит… — Майк вытряхнул на ладонь одну. Потом вторую. Подумал секунду и добавил третью. Три таблетки «Суппрекса-200» за раз. Доза, способная усыпить взрослого медведя. Доза, которая могла остановить его сердце. Майк забросил их в рот и проглотил без воды, раздирая горло. Он чувствовал, как химия начинает всасываться, как ледяной холод медленно ползет по венам к самому сердцу. Желтый свет в глазах начал меркнуть. Хвост замер и безвольно упал. Голос волка захлебнулся, сменившись предсмертным хрипом, и тишина, мертвая тишина снова накрыла его сознание. Майк сполз по стене на холодный пол. Ему было нечем дышать, перед глазами плыли черные круги, но он улыбался разбитыми губами. — Вот и всё… — прошептал он, — Теперь… ты в безопасности, Уилл.