… is it casual now? / теперь это обычное дело?

— Да ну почемууу мы не можем посмотреть «Рапунцель»? — Потому что мы смотрели «Рапунцель» уже семь раз за этот год! — И каждый раз это абсолютный шедевр! — «Начало» тоже! — Неправда! «Начало» круто только в первый просмотр! Когда уже знаешь, что будет дальше, оно больше не взрывает мозг! А вот «Рапунцель»— — Так, стоп. Вообще-то чья сегодня очередь выбирать фильм? Джисон достал телефон, открыл их список и через секунду бросил его на диван, надувшись и скрестив руки на груди. — Твоя, — проворчал он. Лицо Феликса тут же озарилось победной улыбкой. — Ха! Значит, смотрим «Начало»! Я за попкорном! Проводив взглядом затылок лучшего друга, Джисон тяжело вздохнул. Ну и ладно. Он всё равно уснёт где-нибудь на середине фильма. Через несколько минут Феликс вернулся с огромной миской попкорна. — И вообще, «Начало» становится только лучше с каждым просмотром. Каждый раз замечаешь детали, которые раньше упускал. С этими словами блондин плюхнулся рядом и сразу начал жевать попкорн. — Кстати, я недавно видел Джейкоба! — вдруг выпалил он. — Кого? А, Джейкоба. И как он? Феликс уставился на него так, словно Джисон только что окончательно лишился рассудка. — Откуда, блядь, мне знать?! Думаешь, я стал бы разговаривать с этим мудаком? Ему ещё повезло, что я не врезал ему по лицу! Надеюсь, он сейчас чертовски несчастен! Джисон тихо фыркнул от смеха, чем только сильнее сбил друга с толку. — Что смешного? Я думал, ты его ненавидишь! Темноволосый пожал плечами. — Мне уже всё равно настолько, что даже ненавидеть его лень. Я устал злиться. На лице Феликса появилось странное выражение, которое Джисон не смог понять. — Может, уже включим фильм? — Ладно. После этого Джисон стянул худи (у Феликса была привычка превращать зимой квартиру в настоящую сауну) и поудобнее устроился на диване. Именно тогда взгляд Феликса упал на его футболку. — Ч-что?.. Где ты, мать твою… Это фанатская? Джисон довольно ухмыльнулся. — Не-а. Настоящая. С концерта. — Откуда она у тебя?! — Минхо подарил мне её на день рождения. Сказал, даже заставил продавца показать билет, чтобы убедиться, что футболка настоящая. Феликс моргнул. И снова на его лице мелькнуло то самое выражение. Только теперь в нём совсем не было удивления. От этого заставило Джисона немного понервничать. — Ты что, завидуешь? Могу дать поносить, если хочешь! Блондин тихо усмехнулся. — Нет, не завидую. Просто… — Просто что? Как бы Джисон ни пытался, он не мог прочитать лицо друга. Феликс прикусил губу и внимательно всмотрелся ему в глаза. Будто искал там что-то. Наконец он поставил миску с попкорном на столик и тихо спросил: — Когда вы уже перестанете мучить себя и начнёте встречаться? Джисон раздражённо закатил глаза. — Серьёзно? Опять? Феликс, я уже тысячу раз говорил — мы просто трахаемся! Феликс поднял бровь. — Тогда почему ты был таким расстроенным в свой день рождения? Джисон сглотнул. — Н-ну, если ты забыл, мой день рождения вообще-то совпадает с годовщиной самой травмирующей херни в моей жизни! — Правда? Потому что до того момента, как Минхо отменил встречу, ты выглядел абсолютно нормально. Темноволосый отвёл взгляд. — Да ладно тебе, это неправда… — Ах, вот как? Тогда давай разберёмся. Вы целуетесь, флиртуете, занимаетесь сексом, проводите вместе почти всё своё время, готовите вместе, поддерживаете друг друга, когда кому-то плохо, дарите друг другу продуманные подарки на день рождения… Вы буквально встречаетесь! — Но у нас нет чувств друг к другу! — Ты влюблён в него! — И что мне, блядь, теперь делать?! — голос Джисона сорвался на крик. — Что, заставить его встречаться со мной?! Он не хочет отношений! Он не хочет меня! — Малыш… ты плачешь… — Нет, не плачу! И только в этот момент Джисон заметил слёзы, катящиеся по щекам. Феликс крепко обнял его, и Джисон уткнулся лицом ему в плечо. Всё его тело дрожало от рыданий. От рыданий, которые он, оказывается, сдерживал уже… он даже не знал сколько. Тёплая ладонь медленно гладила его по спине. — Всё хорошо, Сонни. Выпусти это. Я рядом. Я с тобой. Джисону казалось, будто он задыхается. Будто только голос Феликса и его рука удерживают его на плаву. Он не мог успокоиться. Это было слишком. Все чувства, которые он так глубоко спрятал внутри себя — так глубоко, что думал, никто никогда их не найдёт, даже он сам, — теперь обрушились на него разом. И это было больно. Всё причиняло боль. Хотелось кричать. Пока он не перестанет чувствовать хоть что-нибудь. Только когда плечо Феликса насквозь промокло от слёз, Джисон смог хоть немного вдохнуть и отстраниться, чтобы посмотреть на друга. Его зрение было затуманено, но он мог представить выражение лица собеседника. У него перехватило дыхание, а тело все еще сотрясала дрожь. — Блядь… Феликс… я люблю его… Произнести это вслух было словно шагнуть с обрыва в темноту. Он не видел дна. Не знал, когда разобьётся. Но знал, что это обязательно случится. — Я знаю. Джисон всхлипнул. — С каких пор? Пауза. А потом тихое: — С того дня, как вы впервые встретились в кафе. Когда я увидел, как ты на него смотрел. Новые слёзы наполнили глаза Джисона, и рыдания снова подступили к горлу. — Блядь… что мне делать, Феликс?.. Что мне делать?.. — Тшш, всё хорошо. Сонни, нет ничего плохого в том, что ты его любишь. Я знаю, ты боишься снова сделать себе больно, но... — Дело не в этом, — их взгляды встретились, и Джисон тяжело сглотнул. Горло жгло так, будто оно вот-вот разорвётся. — Когда мы познакомились и обсуждали правила… мы пообещали друг другу, что если кто-то начнёт влюбляться, то должен сразу сказать об этом и закончить всё, чтобы избежать драмы. Феликс прикусил губу. Джисон слишком хорошо его знал, чтобы не понять, что тот едва не сказал. Это самое тупое правило, которое я когда-либо слышал. Но вместо этого блондин лишь вздохнул и провёл рукой по волосам. — Я не хочу его потерять… — прошептал Джисон, чувствуя, как горло снова сжимается. — А если он тоже тебя любит? — по тому, как осторожно Феликс подбирал слова, Джисон понял — тот боится сделать только хуже. — Не любит. — И откуда ты знаешь? Из груди Джисона вырвался звук — не то смех, не то всхлип, не то нервное фырканье. — Минхо не из тех, кто влюбляется. Он не хочет отношений. Он сам сказал, что не создан для них… Между ними повисла тишина. Джисон нервно теребил пальцы, пока Феликс выводил успокаивающие круги на его плече. — Я должен ему сказать, — наконец произнёс Джисон. — Я дал обещание. Не могу так предать его доверие. Даже если это значит… Он не смог закончить. — Эй, — Феликс осторожно взял его за щёку, заставляя поднять голову, и вытер слёзы большим пальцем. — Что бы ни случилось, я рядом, хорошо? Всегда рядом. Тебе не придётся проходить через это одному. Он заправил прядь волос Джисону за ухо и поцеловал его в лоб. — А теперь давай смотреть «Рапунцель». Нижняя губа Джисона задрожала. — Но… но сегодня ведь твоя очередь выбирать… На губах Феликса появилась мягкая улыбка. — Я выбираю «Рапунцель». Глаза Минхо слипались от усталости. Его лицо будто онемело за последние дни. Словно мышцы забыли, как улыбаться. Всё, чего он хотел, — это сон. Спать до тех пор, пока вся эта тоска не исчезнет. Где-то под рёбрами засел тяжёлый узел, давящий на внутренности и лишающий любого аппетита. Даже уродливое оранжевое кресло Сынмина больше не казалось уютным, но искать другую позу было слишком утомительно. После того как Чонин написал в общий чат, что им с Сынмином нужно сообщить что-то важное, они договорились встретиться. — Ну и что это? — Хёнджин выглядел так, будто сейчас подпрыгнет от нетерпения. И, если честно, Минхо тоже было любопытно. Что могло быть настолько важным, что нельзя написать об этом в сообщении? Сынмин и Чонин стояли перед ними с одинаково широкими счастливыми улыбками. И молчали. — Да говорите уже! — не выдержал Минхо. Но вместо ответа их улыбки стали только шире. Минхо уже начал раздражаться. А потом его взгляд упал на их переплетённые пальцы. Глаза расширились. — Нет… Да ладно! — Что?! Что такое?! — возмутился Хёнджин. Но через секунду тоже проследил за взглядом Минхо и громко ахнул. — Не может быть! Двое младших тут же расхохотались, пока друзья вскакивали со своих мест. Минхо обнял Чонина, растрепав ему волосы, а Хёнджин тем временем душил Сынмина в объятиях. Потом они поменялись. Сынмин застонал от боли, когда Минхо сжал его слишком крепко и даже приподнял над полом, а Чонин пытался увернуться от поцелуев, которыми Хёнджин осыпал всё его лицо. — Поздравляем! — Мы так рады за вас! На мгновение узел в животе Минхо ослаб. И мышцы лица вспомнили, как поднимать уголки губ вверх. В конце концов они все рухнули на диван одной шумной кучей — переплетённые руки, ноги и смех. Когда им всё-таки удалось распутаться и немного успокоиться, Хёнджин спросил: — Ну и как это случилось? — Когда мы поехали... — В прошлые выходные мы... Сынмин и Чонин одновременно начали говорить и тут же замолчали. — Говори ты. — Нет, ты. — Мне нормально, если ты расскажешь. — Боже, прошло всего пять минут, а они уже меня бесят, — простонал Хёнджин, и Минхо не удержался от смеха. После недолгих споров рассказывать всё-таки начал Чонин. — В прошлые выходные мы ездили кататься на лыжах. В нашем номере был такой красивый камин… Мы сидели рядом, разговаривали, смеялись, а потом… ну… он меня поцеловал. Его лицо вспыхнуло ярко-красным, а с губ сорвались нервные смешки. Сынмин наклонился и поцеловал его в щёку. Рядом с Минхо раздался восторженный писк. — Ладно, я больше не раздражён! Они слишком милые!!! Двое младших на несколько секунд потерялись друг в друге взглядом, а потом Сынмин притянул своего парня ближе и с усмешкой сказал: — Похоже, мы все наконец живём свою лучшую жизнь, да? Мы с Чонином теперь вместе, Хёнджин и Чанбин официально встречаются, а Минхо счастлив быть один. Да, Минхо? Радость в груди старшего тут же схлынула, оставив после себя холодную пустоту. Сынмин внимательно смотрел на него. Минхо попытался выдержать этот взгляд. — Разве ты не счастлив? — снова спросил тот. Краем глаза Минхо заметил жалость в глазах Хёнджина. — Эй, хватит на него давить. Ему и так плохо… — А почему тебе плохо, Минхо? — по выражению лица Сынмина было ясно: он видит его насквозь. Какую бы ложь Минхо сейчас ни придумал — тот всё равно не поверит. — Потому что я влюблён в Джисона, — пробормотал он едва слышно. — Что? — Я сказал, что влюблён в Джисона! — выкрикнул Минхо. — Всё. Доволен?! Он ожидал насмешек. Ожидал, что Сынмин начнёт издеваться, скажет, что знал всё с самого начала. Но вместо этого почувствовал, как чужая ладонь мягко сжала его плечо. Когда Минхо поднял взгляд, в глазах Сынмина не было ни капли насмешки. Только искренность. — Хорошо. Теперь просто прими это. Позволь себе чувствовать. Поверь человеку, который годами лишал себя счастья только потому, что боялся признаться в собственных чувствах. Не делай так с собой. Оно того не стоит. Минхо попытался сглотнуть ком в горле. — Тебе надо ему сказать! А вдруг он тоже тебя любит! — вмешался Чонин. Минхо несколько раз моргнул, пытаясь прогнать слёзы. — Не любит. И вообще… он ещё не готов к новым отношениям. — Но однажды будет готов! — не сдавался младший. Хёнджин молчал. Он уже знал, к чему всё идёт — этот разговор у них был буквально пару дней назад. Голос Минхо дрогнул. — Да. Будет. А я всё равно останусь тем же мудаком, который причиняет людям боль. И я больше никогда не позволю Джисону пострадать из-за меня.