… is it casual now? / теперь это обычное дело?

Гул крови стоял у Минхо в ушах. Грудь ломило тупой болью, а в висках пульсировала тяжёлая, выматывающая мигрень. Последние несколько ночей он только и делал, что думал о Джисоне. О том, как неловко тот запинался в словах, когда они впервые заговорили друг с другом. Об их первом поцелуе. О Джисоне у него на коленях — смущённом, неуверенном, дрожащем от пары поцелуев и прикосновений. О том, как он смеялся и называл Минхо придурком, когда тот его дразнил. О фруктовом льде, которым они делились. О бесконечных разговорах обо всём и ни о чём. О том, как Джисон щипал его за нос, чтобы позлить. О слезах от громкого, искреннего смеха в его глазах. О Джисоне в костюме. О его волосах, пахнущими фруктами. О его руках, крепко обнимавших Минхо в день смерти Кейли. О том, как Джисон танцевал. О том невероятно сексуальном наряде, в котором он пришёл в клуб. О том единственном поцелуе, который не привел к сексу. О выражении его лица, когда он увидел снег. И о снеговике, которого им никогда не построить вместе. Вот и всё. Сегодня Минхо собирался закончить их дружбу. Сегодня он увидит Джисона в последний раз. Так будет лучше, — снова и снова убеждал он себя. Но узлы в животе затянулись так сильно, что его уже подташнивало. А потом дверь открыл Джисон. — Привет, — сказал он привычным тоном. Но в этот раз всё было иначе. В голосе не было той звонкой лёгкости, улыбка не доходила до глаз, а сами глаза больше не сияли. — Привет… — Что случилось? Ты заболел? — Я как раз хотел спросить тебя о том же… — Нет, я не болен. Просто… грустно. Ох. Этого в планах Минхо не было. — Можно войти? — тихо спросил он. Джисон молча отступил в сторону. Когда они устроились на диване — Джисон нервно теребил пальцы, а Минхо не знал, куда деть взгляд, — старший осторожно заговорил: — Хочешь рассказать? Джисон крепко зажмурился и сжал губы, потом кивнул. — Я… я должен т-тебе сказать… Блядь… — он закрыл лицо руками. — Чёрт, я не хотел плакать! Прости! Клянусь, когда репетировал, я не плакал… — голос у него был тонким, дрожащим. И сердце Минхо разбилось. Ему хотелось стереть эти слёзы. Хотелось целовать Джисона, пока тот снова не начнёт улыбаться. Прежде чем он успел осознать, что делает, руки уже сами обняли младшего крепко-крепко. — Всё хорошо, Сони. Всё хорошо. Что бы это ни было — ты можешь мне рассказать. Мы обязательно что-нибудь придумаем вместе. Может, сегодня был не тот день, чтобы всё заканчивать. Не тогда, когда Джисону и без того плохо. Минхо нужно было быть рядом с ним сейчас. Утешить его, дать совет и найти способ помочь ему с проблемой. Это снова было связано с работой? Или, может быть, он поссорился с Феликсом? Несмотря ни на что, Минхо собирался помочь ему справиться с этим. Все остальное могло подождать. — Ты делаешь только хуже… — всхлипнул Джисон. — О… прости. Ты не хочешь, чтобы тебя сейчас обнимали? — Нет, я не хочу, чтобы меня сейчас обнимали! Но руки на шее Минхо лишь сжались сильнее. Минхо не знал, что делать. Поэтому просто сидел неподвижно, пока Джисон сам не отстранился. — Прости… — пробормотал тот, отодвигаясь чуть дальше. И вместе с ним будто отодвигалось измученное сердце Минхо. Сдерживая желание снова притянуть его к себе, Минхо сглотнул и стал ждать. Прошло несколько секунд. Тишину нарушали только судорожные вдохи Джисона. — Я... … Я влюблен в тебя, - наконец выдавил он. Минхо перестал дышать. Секунды перестали идти. Мир перестал вращаться. В голове стало пусто. Он забыл, как двигаться. Как говорить. — Ты хотя бы что-нибудь скажи… — прошептал Джисон дрожащим голосом. — Послушай, я знаю, что всё испортил, ладно? Я не собирался влюбляться! Я пытался подавить это, потому что знал: если чувства появятся, нам придётся всё прекратить… а я не мог вынести мысль о том, что потеряю тебя! Ты значишь для меня весь мир, Минхо! Когда тебя нет рядом, я думаю о тебе, а когда ты рядом — мне кажется, будто я дома. Я пытался всё это подавить, правда пытался… но потом Феликс... — Я тоже тебя люблю. Руки Джисона замерли в воздухе. С подбородка сорвалась слеза и упала ему на колени. — Ты что?.. — едва прошептал он. И в этот момент что-то внутри Минхо сдвинулось. Будто на него вылили ведро ледяной воды. Будто он наконец проснулся после долгого, мутного сна. Будто после вечности в сером тумане мир вдруг стал кристально ясным. Слёзы сами покатились по щекам. — Я люблю тебя, Джисон. Люблю так сильно, что больно. Ты самый удивительный человек из всех, кого я встречал. И я так, так боялся причинить тебе боль — так же, как причинял всем, кто был мне дорог. Я зациклился на мысли, что у нас ничего не получится, потому что я недостаточно хорош для тебя. Потому что никогда не смогу стать тем парнем, которого ты заслуживаешь. Но знаешь что? Я хочу готовить тебе ужины. Хочу приносить завтрак в постель и будить тебя поцелуями. Хочу дарить тебе цветы, водить тебя в дорогие рестораны и маленькие уютные кафе. А в новогоднюю ночь хочу целовать тебя ровно в полночь, чтобы ты знал — мой следующий год принадлежит тебе. И следующий тоже. И все остальные после него. И я хочу делать всё это не потому, что должен, а потому что мне хочется видеть твою улыбку. Я бы сделал всё, лишь бы ты был счастлив. Джисон всхлипнул, подполз ближе и осторожно вытер слёзы с его щёк. — Тебе не нужно делать ничего из этого. Потому что я и так счастливее всего рядом с тобой. Он снова обнял Минхо за шею, и тот уткнулся лицом ему в плечо, вдыхая сладкий запах тропических фруктов. Дыхание постепенно выровнялось. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Но по телу растекалось странное тепло и лёгкость, распутывая узлы в животе. Он не потерял Джисона. Джисон останется рядом. Со своей широкой улыбкой и искрящимися глазами. С фруктовым льдом и громким смехом. С тем, как краснеет и теряется от комплиментов или поддразниваний. С самыми тёплыми объятиями и самыми сладкими поцелуями. И больше не будет этой мучительной мысли, что однажды всё закончится. Что всё это временно. Теперь Джисон был его. Навсегда. И, Господи, Минхо собирался сделать всё, чтобы это имело значение. — Это значит, теперь нам можно обниматься? — тихо пошутил Джисон. Минхо рассмеялся и откинулся назад, чтобы посмотреть на него. — Можно. А ещё это значит, что теперь я могу целовать тебя, когда захочу? Джисон расплылся в улыбке. — Когда угодно. — Ты уверен? Потому что это будет очень часто. — Бедный я, — хихикнул черноволосый, и Минхо захотелось выпить этот смех прямо с его губ. Он осторожно стёр остатки слёз с лица Джисона, взял его за руку, поцеловал пальцы и переплёл их ладони. — Джисон… можно мне стать твоим парнем?