Братский интерес

1. Мы с братом не особо близки, да и дружными нас не назвать. Оба достаточно замкнутые и, можно сказать, каждый сам по себе. Мне бы хотелось, чтобы отношения с Ранмару были более доверительные, а мы с ним чуть более похожи на братьев, но, увы. Наши будни проходят скучно: завтрак, поездка в школу на автобусе/метро, когда погода позволяет — на велосипеде, затем уроки, факультативы, возвращение домой, ужин, выполнение домашнего задания, душ и сон, а на следующий день всё повторяется. Я старше всего на полгода, поэтому мы попали в один класс. С одной стороны это хорошо, а с другой — подбешивает. У нас разные компании, разные интересы и абсолютно разный вкус. Он любит сладкое, а я острое и солёное; он любит длинные волосы, а я короткие; он предпочитает киберспорт, а я настоящий спорт. В общем, эта неделя обещала быть такой же скучной и однообразной, как и предыдущие. После гигиенических процедур и маминых криков о том, чтобы выключали компьютеры и ложились спать, мы наконец-то легли. Или нет? Родители на первом этаже, там же находится кухня и гостиная, а мы с братом на втором. Раньше его не было. Это идея папы — достроить дом и сделать детям отдельный этаж, захватив часть чердака и обустроив его под две отдельные небольшие комнатушки, но мы не жалуемся. Мне нравится, что мы вроде бы и рядом, но в то же время не мешаем друг другу. Вот же негодник! Ругаюсь про себя. Сто процентов брат ещё не выключил компьютер и не лёг спать. Выхожу из своей комнаты и заглядываю к младшему. Он, завидев меня, пугается, вздрагивает и мгновенно ныряет под одеяло практически с головой, туда же утаскивает и свой планшет. Так и знал. — Ранмару, ты почему ещё не спишь и мне мешаешь? — Это ты мне мешаешь. Зачем шаришься по чужим комнатам. Уйди. Я буду спать. — ворчит брат и ещё сильнее кутается в одеяло. — Заглянул, чтобы пожелать тебе спокойной ночи и добрых снов. — Ага, так я и поверил. В жизни не желал, а тут «на тебе». С чего бы это? Если что-то нужно, то мой ответ — «нет»! Денег не займу, планшет свой не отдам. Меня удивляет его поведение, но слова ещё больше. Разве я никогда не желал? — Да ничего мне не нужно. Просто зашёл пожелать своему брату добрых снов. — Пожелал? Отлично. И тебе таких же, Рэн. — улыбается, а потом приподнимается и стаскивает с волос ленту, которой обычно подвязывает свои длинные чёрные волосы. Наверное, забыл снять или не успел. Делаю предположение. Кивает мне на выход. Покидаю его обитель и возвращаюсь к себе. Ложусь на футон и пытаюсь уснуть. Только начал засыпать, но опять что-то мешает. Сплю я очень чутко с самого детства. Привычка дурацкая, но уже не могу избавиться. Всегда брата охранял. Он в детстве просил защищать его от всяких монстров. Особенно боялся встретить Ямауба, а когда подрос то Кутисакэ-онна. До сих пор старается не ходить по темноте один. В общем, открыл глаза и слушаю. Где-то полы скрипят? Кажется, шум идёт из соседней комнаты. Выхожу тихонько из своей и снова прислушиваюсь: снизу тихо, у лестницы абсолютная тишина. Раз уж поднялся с постели, то решаю спуститься воды попить и заодно в уборную заскочить. Прохожу мимо комнаты брата и по привычке заглядываю, чтобы убедиться, что он в полном порядке и крепко спит. К слову, двери он никогда не закрывает, как и я, чтобы в случае чего помочь друг другу — привычка с детства. Родители не заходят без стука, как и мы к ним. Заглядываю одним глазком и перестаю дышать. Я особо ничего не ожидал. Ну, максимум — сидит в планшете и в тихую играет, но то, что я увидел теперь вряд ли смогу забыть. Эта картинка ещё долго будет стоять у меня перед глазами. Брат поставил планшет перед собой и смотрел… порно с минимальным звуком, ведь до двери он почти не долетал. Сам же Ранмару ко мне повёрнут спиной, а лицом к столу, на котором стоял планшет. Младший был полностью обнажённый и тёрся членом о… подушку. Эти подушки были популярны ещё два года назад. Как их там называли? — Дакимакура. «Подушка, с которой вам не будет скучно! Обнимай столько, сколько хочется! Твой герой всегда на страже твоих снов!» Прозвучала в голове реклама, которую постоянно крутили на огромных экранах по всему городу. Да уж! Кажется, брат нашёл ей более интересное применение. Пытаюсь вспомнить, а кто из героев аниме изображён на его подушке. Или это кто-то из его любимой игры? Хоть убей — не помню! Продолжаю смотреть на то, что происходит в комнате. И хоть Ранмару был спиной ко мне, но я отчётливо видел движения бёдрами, которые ни с чем не спутать, а ещё его мошонку, потирающуюся о поверхность подушки. От шока я зажал губы, боясь выдать себя. Да я даже дышать боялся, просто стоял, как вкопанный, и бессовестно глазел на то, как мой младший удовлетворял себя. Стало стыдно, что стоял и пялился несколько минут. Какой нормальный человек будет смотреть на то, как его родственник ублажает себя? Это не моё дело, поэтому я мигом вернулся в свою комнату, забыв напрочь о том, куда вообще планировал идти. Закрыл рот ладонью и просто оглох от собственного учащённого пульса, который долбил в голове, ушах, груди и, наверное, даже в пятках. Не знаю, что меня удивило больше: то, что брат уже давно вырос и занимался таким или способ, которым он доставлял себе удовольствие? Это не была простая дрочка рукой. Это что-то изысканно-извращённое. Мне так показалось. И хотя я видел только его спину и ягодицы, но эти движения. Чёрт побери! Больше думать об этом я не хотел. Закрыл глаза и заставил себя заснуть. ................ Утром снова в школу и снова обычный учебный день. По крайней мере, я думал, что он будет обычным. Однако вместо этого я подолгу зависал на брате, не слушал, что говорят мне друзья, не обращал внимание на то, что происходило вокруг. Я смотрел лишь на спину Ранмару, когда он общался со своими приятелями. Смотрел на его собранные волосы и вспоминал, как вчера ночью они рассыпались по его спине, плечам и двигались вместе с ним. Блять! Стряхиваю мысли и отворачиваюсь. Меня абсолютно не должно волновать то, как дрочит мой младший брат. Мне должно быть абсолютно фиолетово на интимные забавы моего родного человека. Удивляюсь с себя… С какого чёрта я вдруг вспомнил и употребил это слово к брату? — «Родной»… Последние года два-три мы совсем не близки и родными нас называть просто кощунство. Брату роднее планшет, а мне мяч и соседские пацаны, с которыми я последнее время провожу достаточно много времени. Иногда мне кажется, что чем взрослее мы становимся, тем больше отдаляемся. Задумываюсь. А почему так происходит? Родители всё чаще стали говорить: «Вот отойдём мы в мир духов и лишь вы останетесь друг у друга! Вы должны быть поддержкой и опорой друг другу… и бла-бла-бла.» Бля! Как же ненавижу это слышать. С одной стороны они правы, но с другой… А если Ранмару не нужна моя поддержка? Вот женится и будет ему жена поддержкой и опорой, хотя… С его-то характером и отстранённостью от женского пола… Сомневаюсь, что постоянно просиживая время за компьютером или с планшетом в руках, он вообще сможет кого-то найти и построить отношения. Собственно, это не моё дело как бы. Может, ему вообще парни нравятся — что вероятнее всего. Я не осуждаю. Люди имеют право любить кого угодно, лишь бы без вреда для других людей и по взаимному согласию. Что касается меня, то я пока никого не люблю. Пытаюсь влюбиться. Наверное… Но на самом деле лгу Мицуко, чтобы она сосала мне. Иногда мне приходится лизать и у неё между ног, но это редко. В основном я довожу её до оргазма пальцами. Этого нам достаточно, чтобы снять напряжение. Полноценный секс я с ней не хочу, как и она не хочет лишаться девственности со мной. Целый день размышляю о том моменте, когда именно мы с братом отдалились. Пытаюсь вспомнить причину этого отдаления, но ни он, ни я никогда не обижали друг друга. Ни разу! Ни словесно, ни тем более физически. Да, мы можем дерзить друг другу, но не настолько, чтобы держать затаённую обиду. — Ты чего такой странный сегодня? Не заболел? — Ранмару вдруг резко касается своей ладонью моего лба. Вздрагиваю и отскакиваю от брата метра на два. — Эй! Ты чего? Домой едем? — Ага. Минутку дай мне. Прощаюсь с Мицуко и говорю ей, что переносится на завтра наше с ней «свидание». Она недовольно вздыхает и грозится, что в следующий раз не будет стараться и укусит меня за член. Она может. Однако надеюсь, что к тому моменту, когда мы встретимся и останемся наедине, она забудет о сегодняшнем разочаровании. Направляюсь к брату, который уже ждёт меня у выхода из школы. Ухмыляется и начинает диалог: — Её кислая мина испортила настроение не только тебе, но и мне. Зачем встречаешься с ней? Ты ведь даже не любишь её. — Во-первых, мы не встречаемся, у нас взаимообмен. К тому же, может, сегодня и не люблю, а завтра полюблю! Брат смеётся и отвечает: — Это так не работает. Невозможно полюбить за один день, даже если будешь регулярно с ней трахаться. Нихрена себе! Что за словечки от брата? Что за разговорчики? Продолжаю нашу дискуссию: — Мы не трахаемся. Она девственница. Просто помогаем друг другу снять напряжение. — А сам что, не в состоянии себе подрочить? — смеётся и щурится то ли от смеха, то ли от заходящего солнца. Хмыкаю, но не могу не ответить: — Самому неинтересно. Дрочка в одиночестве — скукотень! — А что мешает тебе сделать дрочку интересной и нескучной? А! Точно! У тебя же напрочь отсутствует фантазия. — хохочет на всю улицу и я понимаю, что такой его смех мне не нравится. Раздражает. Вообще, смех у него красивый, но не сейчас, когда он так откровенно насмехается надо мной. Не могу промолчать: — У меня всё нормально с фантазией. И вообще, это тебя не касается! — Ладно-ладно! Не агрись ты так! На правду ведь не обижаются. А вот и наш люксовый автобус! Не успеваю ничего придумать, и мы спешно запихиваемся в транспорт. Блять! Ненавижу этот автобус! Самый старый на этом маршруте. Лучше б на метро поехали. Там поуютнее, и есть мизерный шанс на поездку сидя. А сейчас приходится тесниться в этой древней металлической коробке для удушения, ещё и на головах друг друга. Пропихиваемся вглубь, пытаясь найти место посвободнее. Брат тащит меня за рукав рубашки и мы оказываемся в конце автобуса. Радуюсь, что здесь места чуть побольше, чем в самом начале, и можно не соприкасаться с телами незнакомых людей. Однако моей радости наступил конец уже на следующей остановке: пассажиров налезло, как тараканов на крошки от анпана. Фу! Противно это! Ненавижу соприкасаться с другими людьми, а особенно с потными мужиками и женщинами в возрасте. Ищу укромное место и пытаюсь не завалиться на мальчика с огромным пластмассовым динозавром в руке, иначе этот динозавр проткнёт мои яйца. И смешно, и плакать хочется. Немного отворачиваюсь от «опасности». Автобус трогается и меня резко кидает в сторону брата. Ещё бы сантиметр и я бы точно впечатался в его губы. Господи! Этого ещё не хватало. Однако это хотя бы брат. Свой. Совсем не чужой мне человек, и от него не воняет сигаретами. Ранмару стоит впритык ко мне. Смотрит и улыбается. Я бы даже сказал, ухмыляется. Мгновение, и шепчет мне в самое ухо: — Динозавры нынче опасные. Смеётся, и я почему-то тоже начинаю смеяться. Спустя полминуты затихаем и просто смотрим друг на друга. Сначала в глаза, но взгляд съезжает ниже. По переносице… и ещё ниже. И вот я уже смотрю на губы и, в целом, на рот брата. Зачем? Сам не знаю. От скуки, наверное. Рот у брата большой. Как бы это сказать? По пропорциям. Губы тонкие, но выразительные. Если пристально рассматривать, то можно подумать, что именно с брата рисовали персонажей всех аниме и корейских манхв. Он весь какой-то, будто нарисованный. Линии чёткие, ровные, скулы острые, глаза… Глаза лисьи: хитрые и опасные. Я смотрю в них сейчас и замечаю, что брат совсем не моргает. Он будто завис и уткнулся в одну точку. Возможно, задумался о чём-то своём, глядя на меня. И тут вдруг до меня доходит: он тоже смотрит на мой рот. Не знаю, может просто фокусировку поймал в этом месте, может, просто не придумал, куда ещё можно смотреть, а может… Автобус резко останавливается и брат всем своим весом и, собственно, телом вписывается в меня. В попытке удержаться хватается не за поручни над головой, а за меня. Одна рука судорожно хватается за рубашку на правом боку, а вторая вцепляется в мою грудь. Секунда, и мы прижимаемся друг к другу максимально, насколько это возможно. Его скулы точно лезвие меча, чётко проезжаются по моей щеке. Или это моя щека об его острый подбородок тесанулась? Я никогда не чувствовал его так близко. Кожа до сих пор горит от внезапного прикосновения. Он тоже не ожидал. Это было видно по выражению лица: резко распахнувшимся глазам и разомкнувшимся от шока губам. И вместо того, чтобы хоть немного дать друг другу пространства, отойти и отпихнуть охуевших пассажиров, толкающих меня на брата, я сильнее притягиваю его за талию и прижимаю к себе, чтобы он почувствовал опору. …Думаю, именно этот момент стал ключевым в нашем дальнейшем общении с братом. С автобуса мы вышли молча. Оба потные и красные. Оба молчали. Внезапно Ранмару повернулся ко мне и бросил: — Кто последний, тот моет посуду и пылесосит всю неделю за другого! …И рванул вперёд, а я за ним следом. Вот же! Точно ребёнок ведёт себя. Мы бежим по нашей улице. Она длинная и часто безлюдная, поэтому нашему забегу ничего не мешает. Я почти догоняю брата. Буквально десять сантиметров не хватает, чтобы схватить его за рукав или хоть за что-то, дабы остановить и остаться победителем. Почему-то хочется дотронуться, хотя можно и не делать этого, а просто попытаться перегнать на последней секунде. Мы разогнались не на шутку. У самого дома я настигаю его. Хватаю крепко, забывая, что нужно остановиться, ведь впереди наш металлический забор. Брат хочет вырваться и резко дёргается, пытаясь освободиться от моего хвата, но я крепко держу его за выправленную из брюк рубашку. Он резко даёт влево и на бегу каким-то образом разворачивается. Никто из нас особо не притормаживает, и мы с разгона влетаем в наш железный кованый забор. Вернее, спиной влетает Ранмару, а я в него. Брат громко айкает и нецензурно выражается. Представляю, как ему больно, и плюс ко всему — ещё я добавил своим весом. Прижал его и сам испугался, что он мог и рёбра там себе переломать и позвоночник повредить. Брат стонет от боли и часто дышит. Я просто часто дышу и смотрю на него. Почему-то уже представляю, как покрывает меня матерными словами размером в небоскрёб, но вместо этого слышу: — Придурок! Т-тормозить н-надо! Хохочет, чередуя смех со всхлипами: — Ничего не з-знаю… Ха-ха! Я выиграл. Ох! Ну ещё бы! Конечно, выиграл. Как тут уже иначе? Ударился настолько сильно, что на следующий день едва двигался, хотя при родителях пытался ходить, как ни в чём не бывало. Я прохожу мимо его комнаты. Он стоит без верха, отчаянно пытаясь достать с верхней полки шкафа футболку. От того, какой была его спина мне стало страшно, а его стон был настолько болезненный, что и мне теперь больно. Не выдерживаю и без стука врываюсь к нему в комнату. Пугается очень и быстро, насколько может поворачивается ко мне лицом. — Рэн? Дверь закрой! Ещё не хватало, чтобы мама увидела. Закрываю на замок, который на удивление не заржавел, хотя им никто и никогда не пользовался. До этого момента. Подхожу к брату, помогаю достать футболку, но сразу же забираю её из его рук. Помогаю надеть и извиняюсь. Искренне. С сожалением. — Прости, Ранмару! Прости меня! Может, к врачу сходим? Он как-то весь замирает и вздрагивает от моих прикосновений. Наверное, очень больно… А мне его так жалко, что я бы ещё миллион раз попросил прощение и всю боль с радостью взял на себя. Не хочу, чтобы ему было больно. Что-то на меня нашло. Накатило что-то из детства, поэтому мягко касаюсь его плеча. Глажу так, будто жалею. А потом как в детстве по привычке, беру его лицо в свои ладони и чмокаю в лоб. Брат в ахуе стоит. Я в ещё большем ахуе после осознания, что прикоснулся к нему таким образом спустя столько лет. — Ты чего это? Я ж не умираю ещё! Болит, конечно, но не настолько, чтобы ты провожал меня на тот свет. — улыбается, и я отвечаю ему такой же мягкой улыбкой. Отхожу от него немного и рассматриваю его комнату. Если честно, то я захожу к нему очень редко. Обычно не дольше, чем на полминуты, чтобы позвать или взять что-то. Да и он как-то не приглашает меня в свою обитель. Лет в двенадцать мы играли в догонялки на улице, в тринадцать смотрели аниме вместе, в четырнадцать хотя бы играли вдвоём в приставку, а потом… Всё! Совместный досуг закончился. И вот уже два года каждый сам по себе. Он замечает, что я с интересом рассматриваю его конуру. — Знаю. У меня бардак. Я не такой чистюля, как ты. Кстати, хочешь ты или нет, но убираться и мыть посуду ближайшую неделю придётся тебе, братишка. — довольно ухмыляется, и я не смею ему возразить. Я действительно мою посуду вместо него, чем удивляю родителей, но мама искренне радуется. А когда наступает время уборки, я самостоятельно выхватываю из рук брата швабру и якобы предлагаю свою помощь безвозмездно, чем снова удивляю наших предков. На самом деле у нас есть робот-пылесос, ещё и с функцией влажной уборки, но мама не разрешает нам ним пользоваться, приобщая к труду. Как она говорит: «Вы должны самостоятельно научится всему, чтобы в будущем ценить любой чужой труд!» ...Ну или как-то так! Сейчас мама улыбается и хвалит, снова напоминая о том, что «когда их не станет, то мы с братом…» и так далее, и тому подобное. Сразу осекаю её и прошу, чтобы не говорила об их кончине и не гневила лишний раз Богов. Она по-матерински вздыхает и, приобнимая отца, говорит о том, какие у неё прекрасные дети. Ага! Конечно! Очень прекрасные! Один из них идиот, а другой, вероятно, полный извращенец, потому что… Получаю поздно вечером сообщение от брата: "-Анимешка-имба. Зацени!-" И сразу за этим мне прилетает ссылка. Открываю. Как же хорошо, что я был в наушниках, ведь эти пошлые стоны и звуки безумной оргии нельзя слышать родителям, иначе не приведи Господь… Чего здесь только нет: кошкомальчики трахают кошкодевочек, голая фея летает по замку, а за ней безликий космический монстр с тентаклями, который пытается её поймать. Собственно, на десятой минуте она бедная на последнем издыхании и уже не в состоянии летать. Крылатая сама падает в его щупальца, ну а потом эти щупальца… Кхм! Но и это не самый трэш. Он оказался впереди. Я проматываю этот безумный хентай почти в самый конец, а здесь, на минуточку, почти час всевозможной ебли и вишенка на торте... Так сказать, итоговый десерт: один вампир сосёт у другого и кончает в момент, когда третий трахает и иссушает первого, почти полностью выпивая его кровь. Бляяяять! Без стука влетаю в комнату брата. Уже мысленно начинаю материть его и почти открываю рот, чтобы сделать это и заодно запульнуть в него свой тапочек, но так и застываю с открытым ртом и тапочком над головой. Только мои пальцы разжимаются и он падает мне на голову. Брат не сразу отвлекается от мастурбации, но когда видит, как тапок под силой тяжести летит вниз, начинает громко ржать и перестаёт двигать рукой. Я бессовестно пялюсь на его стояк, который сейчас во всей красе: торчит и подрагивает, будто кланяется мне. — Ты… Ты чокнутый? Ты что мне кидаешь?! — А что? Не понравилось? Неужели ничего не выбрал для своего нескучного вечера? — подмигивает мне и опускает свою руку обратно на крепкий стояк. На удивление, не прячется, не прикрывается, а бессовестно начинает водить ладонью по всей длине. Я прихожу в себя и сразу отворачиваюсь, хотя уже поздно. Я увидел всё и даже больше. — Ранмару, ты чёртов извращенец! Когда ты успел стать таким и…? — не успеваю договорить, ведь чувствую шёпот за спиной и его кричащее возбуждение, упирающееся в мои ягодицы. — Возможно, ты и прав, зато мне никогда не бывает скучно! К тому же, я могу кончить сам, без чьей-либо непосредственной помощи. Меня ошпаривает не только его словами и шёпотом, что вмиг прилипает к моей шее, как раскаленная кочерга к пластмассе, но и его эрекцией, которую я так отчётливо ощущаю сзади. Отскакиваю от него прямо за дверь, плотно закрывая её. Вбегаю к себе. Моё сердце колотится так, что мне тяжело дышать. Я буквально задыхаюсь. Да он ненормальный не иначе! Делаю вывод и решаю, что мне вообще не стоит заходить к брату в комнату и не стоит приближаться к нему. Да я даже теперь говорить с ним не смогу. Благо, что завтра и не придётся. Суббота. День, когда я чувствую максимальную свободу, бегая по полю с мячом и сбрасывая всё то, что накопилось за учебную неделю. Пацаны выдохлись и уселись на траву, а я всё продолжаю насиловать мяч, перекидывая его с ноги на ногу, затем подбивая головой и снова ногой. — Рэн, а твой брат с кем-то встречается? — спрашивает Такаши и прищуривается. — А тебе на кой хер эта информация? — отвечаю весьма агрессивно, не дослушав приятеля. — Мне так-то побоку, а вот моей сестрёнке — нет. Познакомь Мио со своим братом. — Нельзя. Мой брат извращенец. — выпаливаю моментально, совершенно не подумав о последствиях. — Спаси свою сестру заранее! Пусть даже не приближается к нему. Для своего же блага. Такаши задумывается, но больше ничего не спрашивает. Играем второй тайм, и я с полной победой, правда в ноющем колене и ступне, иду домой. Классно поиграли! Приятная усталость растекается по телу. Думаю о том, что сейчас приму о-фуро , небольшой отдых, ужин и спать. — Я дома! — сообщаю с порога и закрываю за собой дверь. Ключи кладу на комод, будучи без сил даже поднять руку, чтобы повесить их на своё место. Родителей ещё нет. Брат, кажется, тоже не дома. Что ж, это даже хорошо! Иду строго по своему плану, но ужинать пока не хочется. Вероятно, перебил аппетит тем онигири , который съел по дороге домой. Пожалуй, лечь спать пораньше — это лучшее решение сейчас! Устало поднимаюсь по лестнице на второй этаж, прохожу мимо комнаты брата, даже не заглядывая, ведь его нет дома. Это меня абсолютно не удивляет. По субботам он обычно сидит в компьютерном клубе, ну или дома у своих друганов по команде. Захожу к себе. Не успеваю толком раздеться и лечь, как слышу нечто неожиданное... Женские стоны. Достаточно громкие, исходящие из комнаты брата…