Братский интерес

7. [Воскресенье] Брат довольный ходит. Всё время улыбается. Что-то там себе думает. А мне бы залезть к нему в голову и мысли его прочитать. Увы, всё, что могу — это спросить напрямую, но не хочу. Принял о-фуро после брата, подготовился к новому дню и улёгся на футон. Не знаю, как после этой групповухи в глаза Такаши смотреть. Неловко! Лежу и всё думаю об этом вечере с хоррором. Как-то это всё совсем неожиданно и неприлично было. Хотя если так подумать, то плюсы тоже были: мы с братом были так близко друг к другу. Прям охренеть как близко! Надеюсь, я не сильно палился, ведь при любой возможности смотрел на него обнажённого. С другой стороны, я и на Такаши тоже смотрел… Любопытства ради, конечно, как и он на нас. Успокаиваю себя тем, что там все друг на друга глазели. Смущались, краснели, а потом кайфовали и стонали почти в унисон… Блять! От одних только воспоминаний член дёргается. Интересно, как там Мио? Переживаю немного. Кажется, Такаши немного перегибает со своей опекой над младшей сестрёнкой. Но с другой стороны — кто, если не он? Кто позаботиться о ней и защитит от всяких мудаков? А я ведь такой же, как и Такаши! Только раз во сто хуже. У меня не только врождённый синдром старшего брата срабатывает, но и моя нездоровая любовь к нему, а ещё моя ревность и все вытекающие последствия из этих двух состояний. Понимаю своего друга и думаю, если бы Ранмару был девочкой, то я бы вообще никого к «ней» не подпустил, как минимум до восемнадцати лет. Я едва смог уснуть от такого количества мыслей и переполняющих меня эмоций. .................. [Понедельник] Едем в школу на автобусе. Сегодня нам повезло — сидим. — Как думаешь, Такаши в норме будет? — внезапно спрашивает брат. — Ты о чём? — Имею в виду, как дальше сложатся их братско-сестринские отношения? Видеть, как твою сестру трахает твой лучший друг… — объясняет мне младший и ждёт ответ. — Во-первых, я её не трахал. Меж бёдер — это даже сексом назвать сложно. Однако то, что у них всё не будет, как прежде — это очевидный факт. Ранмару задумывается и продолжает делиться мыслями: — Думаю, он ревновал Мио. Точно, ревновал и злился! На удивление, я считаю так же. В этом наши мнения сошлись на все двести процентов, ведь я и сам чувствовал пламя ревности. Я злился, а если бы (не приведи Будда) моего брата на моих глазах трахал мой друг, то я бы вряд ли смог сдержаться и не разбить ему лицо, поэтому захожу в класс с небольшим волнением и опасением. Есть мысли, что мой одноклассник захочет поговорить со мной по-мужски. Однако он полностью игнорирует меня и даже не здоровается. Ох! Этого мне ещё не хватало! Обычно он всегда забивал мне место рядом с собой, но сейчас демонстративно положил туда свой рюкзак. Что ж, ясно! Этого и следовало ожидать… Мне ничего не оставалось делать, как пройти дальше и сесть почти перед самым лицом сэнсэя на первую парту. За неимением других свободных мест решил, что и Ранмару сядет рядом. Однако охуел и почему-то неистово разозлился, когда увидел, как мой брат остановился в раздумьях посреди класса, а Такаши дружелюбно предоставил ему место рядом с собой. Это ещё что за новости? Они в жизни никогда не общались, даже здоровались — почти никогда. Пытаюсь сосредоточиться на японском языке и старательно пишу под диктовку сэнсэя. Только вот желание обернуться и посмотреть на заднюю парту растёт в геометрической прогрессии. За десять минут до конца занятия я всё-таки оборачиваюсь. Мне не нравится то, что я вижу. Не нравится эта чрезмерная дружелюбность от Такаши. Не нравится эта широкая улыбка брата и его взгляд на моего друга. Мне не нравится этот внезапный connect между ними. Я злюсь. Моя ревность уже выходит из берегов и выглядит крайне нездорово. У меня же нет повода ревновать? Или есть? На перемене собираюсь посетить сёкудо и перекусить с братом, но, кажется, он решил сделать это без меня… …Ну, или с Такаши… Иду за ними, но держу приличную дистанцию. Сказать, что я охренел, когда увидел, как мой друг ухаживает за моим братом и любезно берёт для него рис, цукэмоно и хамбагу — это ничего не сказать! Я беру себе удон с овощами и курицей, суномоно и сажусь наискосок от них. Ем медленно и наблюдаю, едва сдерживаясь от возмущения, ведь мы всегда обедали с братом вдвоём. И хотя сейчас толком ничего не происходит — они просто разговаривают, едят и смеются, но меня аж перекосило от этого. Чувствую себя брошенным. Радовало, что за обедом ко мне за столик Ясуо и Ючи подсели, иначе бы вообще чокнулся от одиночества. На оставшихся уроках младший снова сидел рядом с моим другом, а я на отшибе отдельно. Обидно пиздецки! Сегодня тренировка в футбольном клубе, но я не хочу идти. Первый раз в жизни хочется пропустить, но наблюдаю, как мой брат, не поставив меня в известность, вместо остановки уверенно шагает с Такаши в сторону футбольного поля и раздевалок, поэтому медленно плетусь за ними. Не хочу думать о том, о чём думается. Но как здесь не надумывать всякой херни, когда мой приятель нахально прикасается к брату: то за плечо его тронет, то приобнимет за спину, пока ведёт в сторону трибун для зрителей. Они о чем-то оживлённо разговаривают, кивают друг другу. После этого Такаши уходит в раздевалку, а Ранмару занимает место, чтобы наблюдать за нашей игрой. Машет мне рукой и улыбается, будто ничего такого, хотя и я тоже машу ему, киваю, мол, «я здесь и я рядом». Направляюсь в раздевалку, чтобы переодеться в спортивную форму. Друг стоит недалеко, спиной ко мне и молча натягивает свою футболку, а я думаю, как бы так аккуратно начать разговор и немного прояснить ситуацию. — Такаши, привет поближе! Как ты сегодня? Злишься на меня? Он вздыхает. Я вижу это по резко поднявшимся и опустившимся плечам. — Привет, Рэн! Нормально. Не то чтобы злюсь, но думаю, ты сам понимаешь… — Да, конечно. Я не ожидал такого завершения вечера. Клянусь, у меня и в мыслях не было… Это всё Мио… Имею в виду, что не моя инициатива и… — Молчи! Я понял. Мио наказана. Давай не будем это обсуждать здесь и сейчас, ок? Киваю. Интересно, что значит «Мио наказана»? Это кем и почему? Им, что ли? Неужели он возомнил себя её родителем и такой авторитет для неё? Ладно, это чужая семья и не моё дело. Несмотря на какое-то неприятное напряжение между нами, поиграли хорошо. После душа и переодевания я вышел из раздевалки. За мной шёл Такаши. У выхода нас встретил Ранмару. Сказал, что ему понравилась игра и если бы не до конца зажившая ладонь, то он бы тоже вышел на поле и погонял с нами мяч. Я слабо верю в это. Даже немного посмеиваясь с его идеи, потому что Ранмару и футбол — это как я и клуб ботаников, выращивающих помидоры. Такаши сейчас более разговорчивый, и мы втроём идём к станции метро. Нам в одну сторону, но мы с братом выходим почти что на конечной, а наш одноклассник на середине пути. Автобус не рассматривали, так как ближайший подходящий будет лишь через сорок минут. Быстро запрыгнули в вагон и ждём, когда поезд помчит по рельсам. Так получилось, что мой брат оказался между нами. Я стоял лицом к Ранмару, а позади него был Такаши. Ехали молча. На остановках брат по инерции заваливался на меня. Мы снова стояли слишком близко, но меня уже это не смущало, а даже радовало. Однако не я один прижимался к брату. Судя по всему, положение Такаши было куда более выгодным и интересным, чем моё. Внезапно мой брат начал закусывать губу, покраснел и попытался сдержать улыбку. От меня он отодвинулся, а это означало, что он придвинулся ближе к нашему однокласснику. Я попытался подтянуть Ранмару к себе, но он не приблизился ни на сантиметр. Мне не нравилось, что мой друг буквально дышал брату в шею и касался носом его волос. Своей массивной грудью (Такаши отличался довольно крепким телосложением) он упирался в спину моего младшего. Теперь на остановках брат больше заваливался на моего друга, а не на меня. Ранмару каждый раз оборачивался и с улыбкой извинялся, говоря, что потерял равновесие. Наш одноклассник улыбался в ответ и позволял ему опираться о себя. Иногда он что-то говорил брату в шею, но я не слышал. Я уже не мог дождаться момента, когда Такаши выйдет, и мы с братом останемся одни. Аллилуйя! Он кивнул головой в прощальном жесте и вышел на своей остановке, а мы поехали дальше. Зашли около пяти новых пассажиров и я, взяв брата за талию, притянул его к себе. Уставился на младшего и от шока распахнул глаза, ведь отчётливо почувствовал весьма уверенную эрекцию. Чтобы опровергнуть сий факт, «нечаянно толкнулся» своим пахом в его, а для окончательного вердикта протиснул ногу меж его. Он на мгновение зажмурился, поджал губы, а я ухмыляюсь и ещё дальше протискиваю бедро. Хотел постебаться над ним, а сделал только хуже… себе. — Стояк-сто́як-стоячёк помещаем в кулачок!.. Шепчет мне в ухо: — Сейчас бы с удовольствием поместил в свой кулачок, но ещё три станции ехать. — Ты реально возбудился? — делаю максимально насмешливое выражение лица. — Ну, знаешь… Было бы странно не возбудиться, когда в твой зад толкается член такого бугая, как Такаши, а спереди своим «авторитетом» давит родной брат. К тому же, кажется, у меня кинк на поездки в метро! — смеётся, но держится близко и не отходит от меня ни на сантиметр, будто нарочно к моему «авторитету» прижимается. Ох! Я в опасности, ведь полагаю, что и у меня подобный кинк, но лишь с обязательным присутствием брата в этом метро. — Извращенец! — говорю вполголоса, наклоняясь к нему. Не отвечает, но так хитро улыбается, что мне аж поплохело. Стараюсь больше не давить ногой на его пах, но придерживаю, ближе прижимая к себе, ведь он может держаться лишь одной рукой. С горем пополам доехали и вышли на свежий воздух. Дома поужинали вместе и даже немного поговорили. Сначала разговор не клеился, но потом затронули ту самую тему… — Такаши злится на тебя, да? — Вероятно. Только вот наказал он Мио, а не вмазал мне по ебалу. Интересно, каким образом он наказал её? Забрал косметику, что ли? Запретил делать селфи с подружками? Брат вопросительно вскидывает бровь, и я делюсь тем, что знаю. — Он сам мне так сказал, но подробности не озвучил и про метод наказания не говорил. — А меня спрашивал сегодня кое о чём… — Ранмару задумался. — О чём? — Нравится ли мне Мио…? — И что ты ответил? — Правду. Сказал, что она нравится тебе. Я округляю глаза и возмущаюсь: — Зачем ты так сказал?! И с чего ты вообще это взял? Он глаза уводит и, кажется, даже краснеет. — Ну, не знаю. Показалось. А ещё вы хорошо смотритесь вместе… Особенно, когда… голые. — Боже, Ранмару!.. Теперь краснею я. Зачем он это сказал? — Ты так мял её сиськи, а она так текла от твоего языка… — он резко замолчал и быстро отвернулся к микроволновке и зачем-то попытался её открыть. — Хочешь подогреть мясо? Подскакиваю к нему, желая помочь открыть дверцу, ведь ему одной рукой неудобно. Молчит, а потом выдаёт совсем не ответ на мой вопрос: — Все девушки становятся такими мокрыми от твоего языка… Я в тройном ахуе. Во-первых, кто — «все»? Ведь у меня была только Мицуко и вот… Мио… Во-вторых, то, как Ранмару это сказал, заставило меня шумно сглотнуть. Сейчас мой младший — действительно младший и краснеет от того, что, казалось бы, видел сотню раз в хентай. Я его реально не узнаю. Вдруг он будто приходит в себя и смотрит на меня иначе: пристально и лукаво. — А ты бы хотел ещё так с Мио, но по-настоящему? Пожимаю плечами и с улыбкой: — …Да как-то нет нужды… Ты мне вон сколько хентайчика подкинул. Обдрочиться можно! Смеётся, и я следую его примеру. — Если что новенькое годное найду, то обязательно поделюсь. — игриво подмигивает. А я хочу легонько толкнуть его, но вместо этого снова накатывает что-то из детства, и я беру его лицо в свои ладони и чмокаю в лоб. Брат ошарашенно смотрит на меня, а я на него. Сердце сразу рвануло вперёд. Я испугался затянувшегося молчания и слишком пристального взгляда в глаза друг друга. Отпустил его, а он выдохнул, будто то всё время и не дышал. Мы никак это не прокомментировали. После этого ужина и гигиенических процедур разошлись по своим комнатам. ................... Следующие дни были очень напряжённые. Пробные экзамены, ожидание результатов, напряжение дома. Мама опять начала свою «песню», которая мне категорически не нравится: про то, что «если их не станет, то только мы останемся друг у друга». Не хочу это слышать и сразу же осекаю маму и перевожу тему. Ранмару тоже на моей стороне. Он специально для мамы, а может, и просто так обнимает меня и говорит, что мы лучшие друзья и лучшие братья. Утешает её и говорит, что ближе и роднее, чем я, у него никого нет и не будет. Обещаем ей всегда заботиться друг о друге и любить друг друга. Мама улыбается, и мы расходимся по комнатам. Не прошло и десяти минут, а брат мне пишет: -"Рэн, скорее, прошу, заскочи ко мне!"- Я лениво и специально не торопясь отвечаю ему: -"Что там уже?» Тест не можешь пройти?"- -"Нет! Иди ко мне!"- И я не могу не идти. Сразу же подрываюсь и бегу к нему в комнату, хотя у самой его двери специально тяну время и не ломлюсь сразу. — Что случилось? — интересуюсь и тихонько вхожу к нему. — Садись! Я тебе кое-что покажу! Сажусь на указанное им место на футоне, а он бесстыжий придвигается ближе, суёт мне один наушник в ухо, а второй — в своё и включает… хентай. Я охуевшим взглядом смотрю на него, на экран его планшета и снова на него. — Можно было, вообще-то, мне просто ссылку скинуть! — намекаю на то, что я не особо в восторге от того, что приходится смотреть горячий хентай вместе с братом. — Нет, ты посмотри! Посмотри и скажи, это домогательство или им обоим это нравится? Я перевожу взгляд на экран планшета и внимательно смотрю. Задумываюсь и анализирую увиденное, затем вслух рассуждаю: — Бля! Ну, знаешь… Весьма двояко. Вроде бы это недопустимо и ему не нравится, но… — Вот… Вот и я о том же!.. Сосредоточенно смотрю дальше видео, пытаясь оценить степень «допустимости» лично для меня. Один парень начинает настойчиво потираться пахом о зад другого. Первые пять минут «жертва» сопротивляется: отходит, возмущается, избегает чужих рук, но когда они проникают в штаны и дальше, «несчастный» сдаётся и просто получает удовольствие от того, как его нахально лапают, а затем трахают прямо посреди вагона на глазах у сотни пассажиров. — Нууу… В теории — это домогательство, а на практике — они оба кайфуют от этого. — Знаю, это всего лишь хентай, и в жизни такое невозможно, но как же хочу быть оттраханным в вагоне поезда! — озвучивает брат свои безумные фантазии, и я охуеваю от его слов. Медленно поворачиваю на него голову и не могу сдержаться, чтобы не спросить: — Зачем? — Будоражит, а ещё осознавать, что вас видят другие люди — это двойной экстрим. Мне нечего ему ответить, и я просто смотрю хентай, думая о его словах, а там самая жара начинается. — В хентае всё не так, как в жизни, братишка. Здесь романтизация насилия на лицо. Для дрочки — норм, а для реальной жизни — это пиздец и уголовно-наказуемо. Снимаю гарнитур и собираюсь уходить, ведь чувствую, что дальше оставаться весьма рискованно. Однако брат хватает меня за запястья и снова начинает расправлять наматрасник, а потом скромно просит: — А можешь подрочить мне? Прямо сейчас! Неужели так долго болит его рука? Брат будто мысли мои читает и быстро говорит: — Ещё болит. Очень! Не могу ничего делать ней. Пожалуйста! — Ну я… Это… ну… — менжуюсь, как крип в Dota 2 и очкую, ведь я и сам уже на грани. Он давит на меня: — Плиз, братишка, только тебе доверяю! Некого больше просить! — Ладно… — сдаюсь и тянусь к его ширинке. Он снова выкручивает освещение почти в ноль, а я закрываю дверь на засов. Вроде бы уже нечему удивляться и бояться, но я всё равно переживаю. Сидим друг перед другом, и брат извиняется: — Прости, но больше некого попросить. Я счастлив и меня распирает от гордости, что брат для этого выбрал меня, а не своих тиммейтов. Наушники убрали. Хентай он оставил включенным, но звук сделал на минимум. Раздевается, а я в нетерпении. Уже хочу взять в руки его член, только вот у брата, кажется, совсем тормоза спустили. Он достаёт из-под подушки вибратор, и я сглатываю. Сперва делаю вид, что не понимаю, что это. — Рэн, знаешь, что с этим делать? — Знаю… вроде бы, но… слушай, это уже чересчур… — Понимаю, поэтому этим я себя буду «пытать» здоровой рукой, а ты мне просто механически подрочишь, ок? Охуевший от предложения, возбуждённый и совершенно не понимающий, что это будет полный пиздец, я соглашаюсь. Однако для меня это нихрена не «механически», как он выразился. Освещение погашается ещё сильнее и теперь вся надежда на собственное ночное зрение, на ощущения и яркость планшета. …А так хотелось бы посмотреть! Обнажается, достаёт всё необходимое, и уже спустя пару минут я слышу, как он шумно выдыхает от вибратора в себе, а я, едва будучи в адеквате, хватаю его за член и начинаю ласкать. Брат стоит на коленях, лицом ко мне, придерживает вибратор в себе, а я дрочу ему. Понимаю, что не очень удобно стоять, и ему бы хотелось прилечь. — Может ляжешь? — ненавязчиво интересуюсь. А он вдруг придумывает что-то и садится спиной ко мне, с вибратором там в позу Сэйдза. Откидывает голову мне на грудь и шёпотом просит: — Рэн, пожалуйста, без лишних разговоров… Вот так! Просто трогай вот так, как сейчас! А я от его слов сжимаю ладонь сильнее вокруг члена и медленно открываю головку. Открылась полностью, и теперь я могу полноценно дрочить ему. Он легонько насаживается на вибратор, а я едва скрываю свой восторг и возбуждение. Начинает постанывать, а затем ещё громче. — Мару, тише! — Ммм… Не могу, братишка! Слишком приятно. Ох! — Родителей разбудишь! Тише ты! — шепчу ему на ухо, вдыхая его запах и поглощая жар его тела. — Заткни меня… рукой. Спасибо, что уточнил! Думаю про себя. Несмело кладу ладонь ему на рот. Он мычит в неё, пока я неистово дрочу и пытаюсь кое-как рассмотреть, как его зад насаживается на игрушку. Увы, видно плохо. — Так норм? — отпускаю немного ладонь, ожидая ответ. — Так охуенно! Очень хорошо! — отвечает, и я понимаю, что нужно заканчивать, иначе я, как вампир, вопьюсь зубами и губами в его шею и… Не дай Будда!.. Отгоняю все неприличные мысли и просто бездумно дрочу брату, максимально механически делаю это, чтобы не чувствовать возбуждения, но, к сожалению… Это сильнее меня! Я ощущаю жар внутри и тепло разливающее от паха по всему моему телу. Боюсь, что Ранмару поймёт или сможет ощутить, что я уже тоже твёрдый. Пытаюсь немного отодвинуться и отсесть от него, а он, будто нарочно, назад подаётся и сильнее опирается на мою грудь. Верю, что пытается быть тихим, но как же мне нравится слышать его. Эти всхлипы, это рваное дыхание. Нравится ощущать своим телом его лёгкую дрожь. Я не хочу, чтобы всё это быстро кончалось, поэтому замедляю движения рукой. Веду более плавно, захватывая больше его плоти и лаская пальцем влажную головку. Она мокрая. Не такая, конечно, как промежность Мио, но тоже весьма приятная по скольжению. Говорящая о том, что Ранмару возбуждён по максимуму. Его тело подрагивает ещё больше, а у меня уже каменный стояк. Задумываюсь о реальности происходящего. На миг показалось, что это мой безумный сон. Сон, в котором эта братская граница будто стёрлась. В реальность возвращают лёгкие царапающие действия брата. Он легонько цепляется ногтями за мою кисть, которой я обхватил его поперёк живота для удобства. Всё-таки не сон! Отрезвляю сам себя. Мне любопытно, о чём или о ком сейчас думает Мару. Может, он фантазирует о том, что беззвучно идёт сейчас на экране его планшета, представляя себя на месте главного героя? Наверное, хорошо, что мы не умеем читать мысли друг друга. Мне бы не хотелось знать о том, как брат фантазирует о толстом члене какого-то мужика. Да и ему не стоит знать, о чём думает его извращённый брат. Мне перед самим собой ужасно стыдно, но не могу сопротивляться и собственным грязным фантазиям. В голове всякое-разное… Похабные мысли вперемешку с тем, какой же Ранмару красивый, когда ему хорошо. Я помню! Я знаю! Я много раз это видел. А ещё мысли о том, как я его люблю. Меня буквально разрывает от нежности, но сейчас не лучший момент, чтобы признаваться в любви. Зато брат без стеснения признаётся в своих ощущениях: — Рэн… Умх! Рэн… Я… Мне… Т-так хорошо! Х-хорошо! Как же я мечтал слышать своё имя на пике его удовольствия, но понимаю, что сейчас это немного не в том контексте он говорит и не лично для меня. В любом случае, это так кайфово! Непроизвольно прилипаю к его шее и шумно дышу в его ухо. Мои губы ищут любую возможность, чтобы ненароком коснуться его горячей кожи. Ему жарко, как и мне! Думаю, он уже близок к разрядке, а я близок к тому, что могу сорваться. Едва держусь, чтобы не присосаться губами и зубами в его шею. Ногти Мару впиваются мне в руку, но мне не больно, ведь моя кисть сжимает его тело и крепко прижимает как можно ближе. Хочу его как можно ближе к себе! Хочу его всего себе! — Как же это п-потрясно, Рэн! Умх! Сейчас кончу! Вот так! Не останавливайся! Да какой там останавливаться? Я дрочу ему что есть силы и молюсь, чтобы самому не кончить в трусы. Вздрагивает крупно несколько раз и откидывает голову сильнее на моё плечо, а я не выдерживаю и мажу губами по его щеке. Недолго. Будто нечаянно. Даю ему отдышаться, а заодно и себе немного успокоиться и утихомирить беснующееся сердце. Меньше, чем через полминуты он подаёт мне сухие и влажные салфетки, благодарит миллион раз и извлекает из себя игрушку. Я желаю ему добрых снов и хочу поскорее уйти, но он резко хватается за мой член. Замираю… — Рэн, а как же ты? Ну возбудился ведь! Скажи, клёвый хентай? И мёртвому поднимет… Наивный мой Мару-Мару! Думает, что у меня из-за видео встал. Хвала Богам! Пусть так и думает. Подыгрываю ему: — Согласен, очень клёвый! Возбуждает на все двести процентов. Пхаха! Наверное, у меня тоже кинк на секс в метро. — Отлично! Снимай штаны. Тебе тоже нужно кончить, чтобы яйца не гудели. Я прям опешил от его слов и действий. Так легко и просто тянется к моим спортивкам. — Эй-эй! Ты что это делаешь? — Ничего такого. Ты помог мне, а я помогу тебе. Тем более мы и так уже видели члены друг друга, забыл? — Да, видели, но тогда и сейчас — это разное. — Сейчас намного проще. Сейчас мы только вдвоём… — приводит такие аргументы, что я и дышать перестаю. Боже, Рэн, прекрати в его словах искать какой-то скрытый смысл! Вместо размышлений мне стоило бы уйти, но я сдаюсь… в его руки. Брат уже стянул с меня штаны и приспустил бельё. Чуть не откинулся, когда он быстро схватил своей тёплой ладонью мой член. Я накрыл его кисть своей, чтобы дать понять, что я вроде бы как против этой затеи. Ключевое — «вроде бы как»! — Эй, расслабься! Мы же братья! Чисто механическая дрочка и с пустыми яйцами спать. — успокаивает, и я окончательно соглашаюсь. Сижу на футоне, опираясь на ладони. Брат тоже располагается так, как ему удобнее и приступает к делу. Хентай закончился и экран планшета погас — в комнате совсем непроглядная тьма, а мне бы хотелось хоть иногда смотреть на брата. Он до сих пор оставался обнажённый. Просить о том, чтобы он включил ночник, будет весьма подозрительно, поэтому прошу, чтобы включил ещё какое-нибудь видео из своей копилки. Заодно пусть думает, что это я от хентая так сильно возбудился, а не от его рук и тела рядом. Он воодушевлённый такой, сразу хватает планшет и начинает быстро искать. Забыл наверное, что без белья, поэтому абсолютно без стеснения светит передо мной своим задом, пока перебирает тонны видео из своих скрытых папок. А я буквально пускаю слюни на его ягодицы и хочу ухватиться за них. Хочу сжать и раскрыть немного, чтобы увидеть его анус… Блять, какой же ты мерзкий, Рэн! Самому противно, но ничего не могу с собой поделать. Надеюсь, мой младший никогда не узнает, что я на самом деле чувствую и думаю насчёт него. Надеюсь, никогда не узнает, насколько грязные у меня сейчас мысли. Брат восклицает и тихонько включает первую серию со словами: «О! Вот это тебе точно должно понравиться!» И после этих слов начинается моя пытка. Пытка, потому что Ранмару всё делает для того, чтобы я сходил с ума. Я думал, что это будет механическая дрочка, а он будто специально ласкает медленно, чувственно. Издевается. Трогает меня так, как бы я никогда не додумался себя трогать и из-за этого все прошлые мои разы мастурбации, кажутся абсолютно никакущими и бесчувственными. Я люблю просто и быстро: схватил покрепче, подрочил и забыл. Но сейчас брат будто испытывает на мне всевозможные методы и способы ласк, иначе это никак не назвать. Да и вообще я никогда не думал, что всего двумя пальцами можно выделывать такое, что я едва держусь, чтобы не застонать, как тёлка. Делаю вид, что увлечён хентаем и смотрю строго в его планшет, лишь иногда позволяя себе перевести мимолётный взгляд на брата. Лучше бы не смотрел! Его большой рот приоткрыт… — Чёрт! Умх! — позорно стону и тяжело выдыхаю, когда он крепко сжимает мою головку двумя пальцами. …Этот рот… Блять! Отгоняю от себя все аморальные мысли и пытаюсь сосредоточиться на хентае. Не могу! Хочу смотреть на Мару! Хочу трогать его! Бесстыже, нагло, грязно. На заднем фоне два парня одновременно трахают девушку в два члена. И раньше я бы был в восторге от подобного видео, но сейчас я в восторге от действий младшего. От его пальцев, размазывающих по головке мою смазку, от его кисти изящно двигающейся по всей длине члена и плавно опускающейся вниз к мошонке. Это безумие, но как же хорошо! Прикрываю глаза от удовольствия. Снова открываю и буквально облизываю его соски, жаль, что лишь взглядом. — Мхх! — шумно выдыхаю и прошу брата ускориться. — Мару, б-быстрее и с-сожми сильнее! Он сразу же выполняет мою просьбу. — Д-да! Вот так! Смотрит в мои глаза, а у меня уже всё плывёт от кайфа и от его взгляда на меня. — Нравится, когда называешь «Мару»! Очень нравится! Зачем он это сказал? Зачем он это сказал таким тоном и таким сладким голосом? Зачем так старается сейчас? Я не выдерживаю и пяти минут. Предупреждаю его и кончаю весьма хорошим фонтаном, стреляю ему в руку и нечаянно пачкаю его колено. Святой Будда! Как же мне стыдно и как неловко теперь смотреть ему в глаза! Зато брат восхищённо рассматривает свою ладонь и пальцы: — Круть! Ты всегда так обильно «фонтанируешь»? — Аааэээ… Без понятия, наверное… — Не знал, что тебя настолько групповушки возбуждают. — игриво улыбается и оборачивается на хентай, который только набирает обороты. Да уж! Только вот не групповуха меня так завела, а руки младшего брата на мне, но ему необязательно об этом знать. — Д-да. Оказывается, я обожаю, когда много людей трахается. Реально возбуждает не хило. Скинь мне потом этот видос, ок? — пытаюсь говорить ровно и спокойно. Беру влажную салфетку и вытираю свою сперму с коленки Ранмару. Его это так удивляет, что он застывает с пачкой в руке. — Да я и сам мог бы вытереть, вообще-то… — улыбается и так внимательно рассматривает моё лицо, будто что-то в глазах моих ищет. — Тебе вон, есть что вытирать… — улыбаюсь и киваю на его грязную руку. Он тоже расплывается в улыбке и достаёт салфетку. — Ммм… Тёпленькая ещё… Ароматненькая! — и начинает ржать. — Фу! Придурок! — смеюсь вместе с ним и легонько его толкаю, а он меня. — Спокойной ночи, Мару-Мару! Прячу быстро свой член и натягиваю спортивные штаны. Внезапно Ранмару хмурится и от былой улыбки не осталось и следа. — А где твоё спасибо? Я, между прочим, старался. Верю, что старался, но не буду же я ему говорить, что мне было так охуенно, что хочу ещё и ещё! Хочу больше… — Спасибо. Нормально было. — отвечаю сдержанно и едва заметно улыбаюсь. Походу, он реально ожидал какое-то другое «спасибо». Мне что, реально нужно было его похвалить? Единственное, на что я решаюсь, причём делаю почти не думая — это объятия и «поцелуй из детства». Обнимаю и чмокаю брата в лоб. Он снова удивляется и немножко теряется. Боже, как же я обожаю это его выражение лица! — До завтра, братишка! Сладких снов! — прощаюсь и ухожу в свою комнату максимально счастливым. Ложусь спать и безумно жду среду, чтобы снова «лунатить» и спать с ним в обнимку, хотя после каждой такой ночёвки, мои желания и фантазии становятся всё опаснее. Мысленно беру красный фломастер и черчу ту самую линию, через которую мне никак нельзя переступать. До тех пор, пока я её вижу, я борюсь с собой и держусь. ...Ключевое — «пока я её вижу»!