Готика

Кай не стал принимать таблетки. Он высыпал их в раковину, наблюдая, как белые крупинки кружатся в сливе, уносимые водой. Легкое облегчение — иллюзорное, но приятное — разлилось в груди. Он не хотел быть затуманенным. Не хотел спать. Сон был временем, когда Завет становился громче всех. — Ты делаешь ошибку, — сказал голос из пустоты. Кай вздрогнул и оглянулся. В ванной никого не было. Только его собственное отражение в запотевшем зеркале — бледное, с провалившимися щеками и тёмными кругами под глазами. — Молчи, — прошептал Кай, впиваясь пальцами в край раковины. — Я не могу молчать. Я — это ты. — Нет. — Посмотри на себя, — голос звучал спокойно, почти ласково. — Ты разве не видишь? Ты истончаешься. Исчезаешь. А я становлюсь сильнее с каждым днём. Кай ударил кулаком в зеркало. Стекло треснуло, разорвав его лицо на две половинки — одна осталась его, другая… другая улыбалась. Он выбежал из ванной, на ходу заматывая порезанную руку полотенцем. Кровь пропитывала ткань быстро, жадно, словно тело само хотело избавиться от всего, что было внутри. В комнате он наткнулся на стул и чуть не упал. Схватился за стол, сбросив на пол стопку бумаг. Среди них был старый блокнот — тот, в котором он когда-то писал тексты в Брянске, ещё до переезда. Кай поднял его дрожащей рукой, раскрыл на первой попавшейся странице. И замер. Почерк был не его. Аккуратные, почти каллиграфические буквы, ровные строчки, без помарок. Кай всегда писал коряво, быстро, словно боялся, что мысль умрёт, не успев родиться. Но здесь… здесь кто-то старательно выводил каждую букву. «Ты думал, что избавился от меня, когда уехал из Брянска. Но я всегда был с тобой. В каждой ссоре, в каждой драке, в каждой ночи, когда ты не мог уснуть. Я — это то, что ты прячешь. Я — это твоя настоящая суть». Кай перевернул страницу. Дальше был список. «Имена тех, кто смеялся над тобой. Имена тех, кто говорил, что у тебя ничего не выйдет. Имена тех, кто сделал тебя слабым». Шесть имён. Кай узнал все. Школьный учитель, который сказал, что музыка — не профессия. Бывшая девушка, которая ушла к «нормальному парню» и смеялась над его демками. Сосед по общаге, который разбил его гитару. Ещё трое — лица расплывались в памяти, но чувство обиды осталось острым, как осколок зеркала в руке. — Что это? — спросил Кай вслух. — Это план, — ответил Завет. Кай резко обернулся. На этот раз он не был голосом. Он был фигурой, стоящей в дверном проёме. В чёрной футболке, в таких же штанах, с тёмными волосами, падающими на лицо. Он был реальнее, чем прошлый раз. Кай видел складки на его одежде, видел, как шевелится ткань от дыхания. — Ты не настоящий, — прошептал Кай. Завет сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он двигался плавно, бесшумно, словно не касался пола. — А ты уверен, что настоящий — ты? Кай попятился, упёрся спиной в стену. Холод пробрался под футболку, заставив мышцы сжаться. — Уйди. — Я не могу уйти. Я часть тебя. Если я уйду, ты умрёшь. Не физически, — Завет остановился в шаге от Кая, наклонил голову, разглядывая его, как экспонат. — Но внутри. Ты станешь пустым. Никем. — Лучше быть никем, чем тобой. Завет улыбнулся. — Ты так думаешь? Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Кая. Прикосновение было холодным, но не неприятным — скорее, пугающе естественным. Словно Кай сам касался себя. — Посмотри, — сказал Завет, разворачивая его лицом к зеркалу, висевшему на противоположной стене. Трещина, которую Кай оставил в ванной, перекинулась и сюда. Зеркало было разбито, но не рассыпалось. И в каждом осколке отражался не он. В одном — Завет. В другом — тоже Завет. В третьем — Кай, но с тёмными волосами и пустым взглядом. — Это ты, — прошептал Завет ему на ухо. — Ты просто забыл. Кай закрыл глаза. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Свежий порез на правой руке открылся, кровь потекла по пальцам, капая на пол. — Убирайся из моей головы. — Это не твоя голова, — Завет усмехнулся. — Это наша голова. И я здесь надолго. Кай резко развернулся, чтобы ударить, но его кулак прошёл сквозь фигуру, как сквозь дым. Завет рассмеялся — сухо, отрывисто, каркающе. — Ты не можешь меня ударить, Кай. Ты можешь ударить только себя. И Кай понял, что это правда. --- Ночь он провёл без сна. Сидел на полу, прислонившись спиной к батарее, и смотрел на дверь. Ему казалось, что если он закроет глаза хоть на секунду, Завет выйдет из тени и сделает что-то непоправимое. Под утро он всё же задремал. Проснулся от того, что его телефон вибрировал на полу. Кай потянулся за ним, чувствуя, как затекло всё тело. На экране было четырнадцать пропущенных от Макса и три сообщения. «Дим, ты чё творишь?» «Ты выложил новый трек. Он жесткий. Слишком жесткий. Это ты?» «Ответь, блять». Кай открыл SoundCloud. Новый трек был залит четыре часа назад. Название — «ZAVET». Обложка — чёрная, с одним словом посередине, выведенным кровавым шрифтом. Он нажал play. Голос был его. Но не его. Низкий, рычащий, пробирающий до костей. Бит — тяжёлый, индустриальный, с гитарными скрежетами. Слова врезались в сознание, как гвозди: «Я тот, кого ты боишься. Я тот, кто смеётся, когда ты молишься. Твои молитвы — это просто шум. Я здесь, чтобы сделать тебя собой». Кай смотрел на экран, не веря своим глазам. Он не писал этот текст. Он не записывал этот вокал. Он даже не помнил, как открывал программу. И всё же трек существовал. Число прослушиваний росло на глазах — 200, 500, 1200. Комментарии появлялись одно за другим: «Это пиздец как жёстко» «Kai angel в своём репертуаре» «Что с тобой, брат?» «Лучшее, что ты выпускал»