Готика

Кай проснулся от того, что кто-то звонил в дверь. Настойчиво, с короткими промежутками — так звонят, когда знают, что ты дома, и не собираются уходить. Кай лежал неподвижно, глядя в потолок. Тело было тяжёлым, словно налитым свинцом. Во рту пересохло, и вкус был металлическим, противным. Звонок повторился. — Открой, — сказал Завет. Кай повернул голову. Завет стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и смотрел на дверь. Сегодня он был в чём-то новом — чёрная рубашка, закатанные рукава, брюки. Он выглядел так, словно собрался на важную встречу. — Кто там? — голос Кая был хриплым, как у курильщика со стажем, хотя он не курил уже три дня. — Узнаешь, если откроешь. — Я не хочу открывать. — Ты должен. Завет не двигался, но Кай почувствовал, как его ноги сами поднимаются с кровати. Как тело идёт к двери, повинуясь не ему. Он попытался остановиться — и не смог. Пальцы сами повернули замок. За дверью стоял Макс. — Дим, твою мать, — выдохнул он, вваливаясь внутрь, даже не спросив разрешения. — Ты трубку не берёшь трое суток. Я уже хотел в полицию звонить. Макс был ниже Кая, коренастый, с вечно взлохмаченными волосами и родинкой над губой. Они знали друг друга лет пять — с тех пор, как Макс приехал в Москву из Рязани. Он был одним из немногих, кто поддерживал Кая, когда тот начинал. Одним из немногих, кто не ушёл, когда стало тяжело. — Я… — начал Кай, но слова застряли. — Ты выглядишь как говно, — Макс осмотрел его с головы до ног, останавливая взгляд на замотанной бинтами левой руке. — Что с рукой? — Порезался. — Порезался? — Макс прищурился. — Ты это называешь «порезался»? Дим, я видел тот трек. «ZAVET». Это не твой стиль. Слишком злой. Слишком… не знаю. Слушай, может, тебе нужна помощь? Я могу отвезти тебя к врачу. Или просто поговорить. Кай почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное. Раздражение. Злость. Он не хотел, чтобы Макс был здесь. Не хотел, чтобы он видел его таким. Не хотел, чтобы он заботился. — Всё в порядке, — сказал он, но голос прозвучал глухо. — Не в порядке, — Макс шагнул к нему, положил руку на плечо. — Ты бледный, как смерть. Ты ел вообще? — Оставь меня, — Кай отшатнулся. Макс замер. В его глазах мелькнула обида, но он быстро спрятал её. — Ладно. Ладно. Я просто хотел убедиться, что ты жив. — Он достал из кармана флешку и положил на стол. — Тут новые биты. Я думал, ты захочешь послушать. Звони, если что. Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Дим, правда. Если тебе нужна помощь… я рядом. Кай кивнул, не глядя на него. Дверь закрылась. Шаги в подъезде стихли. — Он хороший, — сказал Завет из угла. — Заткнись. — Он заботится о тебе. Приносит биты. Предлагает помощь. — Завет медленно прошёл через комнату и остановился у стола, подняв флешку. — Наивный. Думает, что ты ещё можешь быть спасён. — От чего? — От себя, — Завет улыбнулся. — От нас. Он сжал флешку в кулаке. Когда разжал пальцы, пластиковый корпус был раздавлен, чип выпал на пол. — Зачем ты это сделал? — спросил Кай. — Потому что нам не нужны его биты. Мы напишем свои. Кай хотел что-то сказать, но в этот момент его взгляд упал на блокнот. Тот самый, со списком. Пять имён. Одно было зачёркнуто. — Кто это? — спросил он, подходя ближе. Пальцы дрожали, когда он провёл по строчке. Зачёркнутое имя было обведено красным. Кай не помнил, когда это сделал. Не помнил, когда вообще открывал блокнот в последний раз. — Ты знаешь, кто это, — сказал Завет. Кай всмотрелся. Имя было знакомым. Парень из Брянска. Тот самый, который разбил его гитару. Андрей. Кай не думал о нём годами. Но обида — она никуда не делась. Просто залегла глубоко, как осколок под кожей, который не болит, пока не надавишь. — Что с ним? — спросил Кай, хотя уже знал ответ. — То, что он заслужил, — Завет пожал плечами. — Не переживай. Всё чисто. Кай почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он бросился в ванную, упал на колени перед унитазом, но рвоты не было — только сухие спазмы, выворачивающие пустой желудок. Когда он поднял голову и посмотрел в зеркало, Завет стоял за его спиной. — Ты убил его, — прошептал Кай. — Мы убили его, — поправил Завет. — Ты просто не помнишь. Это к лучшему. Поверь, детали тебе бы не понравились. Кай закрыл лицо руками. Плечи тряслись. Он не плакал — слёзы кончились несколько дней назад, высохли, как и всё остальное. Вместо этого из груди вырвался звук — низкий, животный, похожий на вой. — Зачем? — спросил он в пустоту. — Зачем тебе это? — Я уже говорил. Мы дадим людям злость. Но сначала мы должны избавиться от той боли, что живёт в тебе. Каждое имя — это камень, который ты носишь внутри. Я просто убираю камни. — Убийством? — Очищением, — Завет наклонился и прошептал прямо в ухо Каю. — Ты почувствуешь облегчение. Скоро. --- Два дня спустя Кай стоял у окна своей квартиры и смотрел вниз. Двор был пуст. Только редкие прохожие, спешащие по своим делам, не поднимая голов. На столе позади него лежал раскрытый блокнот. Четыре имени. Одно зачёркнуто. Вчера он проснулся в душе. Вода была ледяной, одежда — мокрой и в пятнах. На полу в прихожей валялась одежда — не его. Куртка, джинсы, кроссовки. Все в грязи. И ещё что-то — тёмное, засохшее. Он не стал проверять, что это. Вместо этого он сел на пол, обхватил колени руками и смотрел на Завета, который сидел напротив и улыбался. — Второй готов, — сказал Завет. — Чувствуешь? — Ничего я не чувствую. — Врёшь. Тебе легче. Ты просто боишься это признать. Кай хотел возразить, но слова не шли. Потому что Завет был прав. Внутри, где-то глубоко, было странное, пугающее спокойствие. Как будто тяжёлый груз, который он тащил годами, вдруг стал легче. — Видишь? — Завет кивнул. — Я же говорил. Я здесь, чтобы помочь. Кай поднял глаза. В отражении оконного стекла он увидел два лица — своё и Завета. Они смотрели друг на друга. — Что дальше? — спросил он. — Дальше? — Завет потянулся, словно после долгого сна. — Дальше мы заканчиваем начатое. Осталось четыре. Он взял блокнот и ручку, протянул Каю. — Выбери следующего. Кай смотрел на ручку, не двигаясь. — Я не могу. — Можешь. Ты уже выбрал. Просто не знаешь об этом. Пальцы Кая сами сжали ручку. Он хотел отбросить её, но рука двигалась по бумаге, выводя аккуратную линию. Не зачёркивая — обводя. Красным. Когда он закончил, Завет забрал блокнот и прочитал имя вслух. — Хороший выбор, — сказал он. — Он давно этого заслужил. Кай закрыл глаза. Ночью ему приснился сон. Он стоял в пустой квартире — не своей, чужой. Пол был залит чем-то тёмным, что блестело в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь щели в шторах. В углу кто-то лежал. Кай не хотел смотреть, но тело не слушалось. Он подошёл ближе. На полу, в луже собственной крови, лежал Макс. Глаза открыты, смотрят в потолок. Рот приоткрыт, словно он хотел что-то сказать, но не успел. Кай хотел закричать — и не смог. Потому что в его руке был нож. Он проснулся в холодном поту, дрожа всем телом. Комната была пуста. Завета не было. Но на столе, рядом с блокнотом, лежала флешка. Та самая, которую Макс принёс два дня назад. Та, которую Завет раздавил. Она была целой. Кай протянул руку, взял её. На пластике не было ни царапины. — Это был не сон, — прошептал он в пустоту.