Готика

Дверь закрылась. Кай стоял в прихожей чужой квартиры и чувствовал, как воздух становится плотным, как перед грозой. Мужчина — его звали Олег, тридцать один год, бывший одноклассник, который когда-то разбил его гитару и посмеялся над его демками при всех — смотрел на него с недоумением. — Сосед? — переспросил Олег, щурясь. — Я тебя раньше не видел. — Мы не знакомы, — сказал Кай, но голос был не его. Слишком ровный, слишком спокойный. — А труба? У меня всё нормально с трубами. — Проверить надо. Внизу уже потёк. Олег колебался секунду, потом пожал плечами и отошёл в сторону, пропуская Кая внутрь. — Ладно, проходи. Только быстро. Кай шагнул в коридор. Стены были оклеены дешёвыми обоями в цветочек, пахло жареной картошкой и старыми носками. На кухне гремела посуда — кто-то был ещё. Женщина. — Жена? — спросил Завет у Кая внутри. Голос звучал весело, почти игриво. — Неожиданно. Но не страшно. Кай стиснул зубы. Нож в кармане нагрелся от тепла тела, словно живой. — Где у вас ванная? — спросил он. — По коридору направо, — Олег кивнул куда-то в сторону. — Слушай, а лицо твоё знакомое. Мы не встречались раньше? — Нет. Кай пошёл по коридору, но вместо ванной свернул на кухню. Женщина — молодая, с тёмными волосами, собранными в пучок — обернулась, увидела незнакомца и замерла с половником в руке. — Ты кто? — спросила она. Кай не ответил. Он смотрел на неё, и где-то глубоко внутри что-то шевельнулось. Сожаление? Страх? Слишком поздно. — Олег! — крикнула женщина. Олег появился в дверях, и в этот момент Кай выхватил нож. Дальше было как в тумане. Красные вспышки. Звук — приглушённый, словно через вату. Крики, которые быстро стихли. Тяжёлое дыхание, чужое и своё, переплетённое в одно. Кай не помнил, как оказался в ванной. Не помнил, как смывал с рук кровь. Не помнил, как Завет шептал ему на ухо: «Молодец. Быстро. Чисто». Он помнил только глаза женщины. Тёмные, широко открытые, с застывшим в них ужасом. Потом — провал. Очнулся он в своей квартире. Как всегда — на полу, в собственной крови. Но на этот раз крови было больше. Она засохла коркой на лице, на шее, на руках. Она была везде. В волосах, под ногтями, в складках одежды. Кай поднялся на трясущихся ногах, добрался до ванной. Включил воду. Долго стоял под ледяными струями, пока вода не стала чистой. В зеркале — новое лицо. Он похудел ещё сильнее, скулы выпирали, глаза ввалились. На шее красовался свежий синяк — след от чьей-то хватки. Может, его собственной. — Четвёртый будет следующим, — сказал Завет. Кай обернулся. Завет стоял на пороге ванной, опираясь плечом о косяк. На его чёрной рубашке не было ни пятна. — Ты убил их, — прошептал Кай. — Мы. — Ты убил их, — повторил Кай громче. Голос сорвался на крик, но Завет даже не моргнул. — Мы, — сказал он снова. — Ты был там. Ты держал нож. Ты наносил удары. Я только подсказывал. Кай зажмурился, пытаясь вспомнить. Ничего. Только красные вспышки и запах — сладковатый, металлический, въедающийся в ноздри. — Я не хочу этого, — сказал он. — Ты уже этого хочешь. Просто привыкаешь. — Нет. Кай вышел из ванной, натянул первое попавшееся — старую футболку и джинсы. Схватил со стола телефон, ключи, блокнот. Засунул всё в рюкзак. — Что ты делаешь? — спросил Завет. — Уезжаю. В Брянск. — Зачем? — Чтобы избавиться от тебя. Завет рассмеялся. Сухо, каркающе. Звук разлетелся по комнате, отскочил от стен, вернулся эхом. — Ты не можешь от меня избавиться, Кай. Я там, где ты. Где бы ты ни был. Кай не ответил.