Любить вопреки

Как только я вернулась из бани, бабка меня атаковала. — Ну, что, — скрестив руки на груди, проговорила Клавдия Петровна. — Рассказывать ничего мне не хочешь? — Клавдия Петровна, я очень устала, — ответила я, стараясь звучать миролюбиво. — Да и рассказывать нечего. Угодила в пруд, меня вытащил Влад. Вот так вот и получилось. — Какой, однако, у нас Влад благородный человек, — саркастичным тоном протянула она. «Интересно, почему она так к нему относится?» — подумала я, но вслух спросила другое: — Он вам не нравится? — Мне незачем, чтобы он мне нравился или не нравился, — отрезала бабка. — Я не девица молодая, чтоб его в женихи рассматривать. — Тогда почему вы злитесь? — спросила я прямо. Клавдия Петровна поджала губы. — Да потому что я на свету много повидала. А ты, девка, молодая да дурная ещё. Этот тебе запудрит мозги, а ты не успеешь клювом щёлкнуть, как уже в его сети попадёшь. А потом мне лечить тебя от разбитого сердца. — А вы способны вылечить от разбитого сердца? — спросила я с лёгкой усмешкой. Бабка посмотрела на меня долгим взглядом. — Знала ли ты, девка, что то, что мы называем сердцем, по сути является душой? Сердце — орган, который не способен чувствовать. А вот душа способна. И каждый раз, когда нам причиняют боль, от души отрывается лоскуток. Чем сильнее боль, тем больше лоскут. Я замерла. — Да с чего вы взяли, что он мне вообще может понравиться? — ответила я. — У меня Лёша есть. — Смотри мне, девка, — пригрозила бабка, подняв палец. — Узнаю, что с этим водишься — пощады не жди. — Да хорошо, хорошо, — кивнула я, чтобы прекратить этот разговор. Бабка развернулась и ушла в свою комнату, а я устроилась на диване. День был реально сумасшедший. Сон не заставил себя ждать. Странно, но в последнее время я всё чаще замечала, что сонного паралича нет. Может, это воздух так действует? «Блин, надо с телефоном разобраться, — подумала я уже сквозь дрёму. — Если он утонул, как я его теперь спасу? И даже до Лёши не дозвониться.» ****** Утром я встала со спокойной душой. Потянулась в солнечных лучах, почувствовала, как тело наполняется чем-то тёплым и живым. На улице стояла тишь да гладь. Единственное, что омрачало это утро — бабка, которая уже начала меня отчитывать за какой-то очередной косяк. Я уселась на крыльцо и покорно кивала, признавая свою вину. После того как утренняя лекция закончилась и отвар был выпит, возле калитки показалось знакомое лицо. Если не ошибаюсь, это Ник. Я не заметила, как он оказался там, и вздрогнула от его голоса. — Доброе утро, молодая девушка! — с очаровательной улыбкой произнёс он. На нём был спортивный костюм, который красиво облегал тело. Не скажу, что он такой же спортивный, как Влад, но покрасоваться есть чем. Он открыл калитку и прошёл внутрь. — Клавдия Петровна, как ваше самочувствие? — начал он. — А тебе что надо, окаянный? — недовольно проворчала бабка. — «Интересно, ей хоть кто-нибудь нравится?» — подумала я, махнув Нику в знак приветствия. Странное ощущение, но он казался неплохим парнем. — Клавдия Петровна, вы, как всегда, бесподобно ворчливы и грозны, — протянул Ник, прижав руки к сердцу. — А я за вашей милой спутницей. — За мной? — я поднялась с крыльца. — Не поняла. — За тобой, красавица. — Ник сделал шаг вперёд. — Если не ошибаюсь, ты вчера утопила телефон в Владовом пруду? Поэтому в честь извинений я доставлю тебя до места назначения. Сегодня я твой личный водитель. Я задумалась. Даже самый дешёвый телефон можно приобрести, чтобы хоть как-то держать связь. Я перевела взгляд на Клавдию Петровну — если бабка меня отпустит, будет вообще счастье. Но та сверлила Ника грозным взглядом. Ник, заметив это, понял, кого нужно атаковать. Началась получасовая мольба, заверения, клятвы и обещания. Ник говорил, что он «в одно мгновение будет там, а в следующее уже здесь», что он «глаз с неё не спустит» и что «отвечает головой». Клавдия Петровна скрипя зубами всё-таки отпустила меня. Я быстро переоделась: джинсы, кофта, рюкзак — и выскочила на улицу. Ник приехал на чёрном Лексусе. — «Мне вот интересно, откуда такие машины в такой глуши?» — промелькнула мысль, но я промолчала. Ник по-голландски открыл мне дверь, приглашая присесть. Я устроилась в салоне — пахло кожей и дорогим парфюмом. Как только Ник сел за руль, мы тронулись. Дорога оказалась… долгой. Мы ехали не час — мы ехали, наверное, два часа. По разбитой дороге, на обычной машине можно добраться за тридцать минут, но из-за того, что Лексус был низким, мы ехали медленно: объезжали ямы, тормозили на каждой кочке. Ник о чём-то щебетал, рассказывал какие-то истории. Я особо не вникала, лишь изредка кивала и выдавливала улыбку. Но одна деталь меня начала напрягать. Каждая проезжающая мимо машина нам сигналила. — Что происходит? — спросила я, прерывая очередную историю Ника. — Ты о чём? — не понял он. — Почему все нам сигналят? — Да дурачки какие-то, — беззаботно отмахнулся он, крутя руль. Я покосилась на него. — Ты уверен, что всё хорошо? Сразу после моих слов я заметила стук. Сначала я не придала ему значения, но с каждым километром он становился всё сильнее. — Да нормально, — сказал Ник. — Ты уверен? Стук нарастал. Словно вся машина билась о булыжник. — Да тут дорога такая. Поэтому и приходится так ехать. Ещё через пару километров я не выдержала. — Нет, давай остановимся и проверим. Всё-таки ненормальный стук от машины идёт. Я хоть и не водитель, но приблизительно понимаю: когда машина вся трясётся — это не норма. Ник вздохнул, но нажал на тормоз. Стук усилился. Причём так, что машины рядом стали очень яростно нам сигналить. Мы остановились на обочине. Ник с раздражением расстегнул ремень и вышел из машины. Я осталась сидеть, всё ещё пристёгнутая. Он обошёл машину, остановился у переднего колеса с водительской стороны. И замер. Я не видела его лица, но по напряжённой позе поняла: что-то не так. Я отстегнулась и вышла. Подошла к нему — и сама замерла. Переднего колеса… не было. Ну, то есть диск был. Гнутый, покорёженный, искореженный — но покрышки не было. Совсем. — Твою ж дивизию, — выдохнул Ник. — Как долго мы ехали на диске? — спросила я. — Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Километров десять, наверное. — Как ты не заметил?! — Дорога разбитая, я думал — это ямы! Я посмотрела на диск, потом на Ника, потом на пустынную дорогу. — И что теперь? Ник почесал затылок. Впервые за утро на его лице не было улыбки. — Теперь будем думать. — В смысле «будем»? Ты — водитель. Ты и думай. — Думаю, — он вздохнул и достал телефон. Связи не было. — Чёрт, — сказал Ник. — Чёрт, — согласилась я. Мы стояли посреди трассы, на которой резко стало мало машин, рядом с Лексусом без колеса, и солнце поднималось всё выше. —«Как же я вляпалась, — подумала я. — Сначала в пруд к Владу, теперь на трассе с Ником.» — Ну что, красавица, — Ник повернулся ко мне, и в его глазах всё-таки промелькнула искра прежнего веселья. — Похоже, наша поездка в город откладывается. Придётся звать на помощь. — Кого? — Естественно, того, у кого есть внедорожник и который не спросит лишнего. Он набрал номер. Я поняла, кого. — Владусик, привет, — сказал Ник в трубку. — У нас тут небольшая проблема. Точнее, у меня. Я, кажется, потерял колесо. Я закрыла лицо руками. День начинался просто замечательно. ****** Ник говорил по телефону недолго, но очень выразительно. Я слышала только его часть диалога, но даже этого хватило, чтобы понять: Влад не в восторге. — Да ладно тебе, Владусик, — Ник обвёл рукой наш автомобильный труп. — Ну, подумаешь, колесо. Бывает. У всех бывает. Ты никогда колёса не терял? … Что значит «никогда»? А, ну ты везучий, а я вот не очень. Короче, приезжай, а? Тут ещё Александра скучает. Да, та самая. Ага. Понял, убьёшь. Он сбросил звонок и повернулся ко мне с лучезарной улыбкой. — Едет. — Чему ты радуешься? — спросила я, не разделяя его энтузиазма. — У нас нет колеса. Мы посреди трассы. У меня нет телефона. А ты только что признался своему боссу, что угробил его машину. — Во-первых, машина моя, — Ник поднял палец. — Во-вторых, не угробил, а временно вывел из строя. В-третьих, Влад не босс, он партнёр. В-четвёртых… — он задумался. — В-четвёртых, я просто рад, что не один здесь торчу. Я вздохнула. Спорить с ним было так же бесполезно, как с бабкой. Только энергия разная: у бабки — грозовая, у Ника — солнечная, но не менее утомительная. Мы сели на обочину. Ник тут же начал рассказывать очередную историю — про то, как однажды у него отвалилось зеркало на трассе, и он примотал его изолентой, и так проехал триста километров. Я слушала вполуха, поглядывая на дорогу. Лес вокруг был красивым. Не таким, как рядом с бабкиной избой — там берёзы, а здесь больше сосен и елей. Воздух пах смолой и нагретой хвоей. Где-то вдалеке стучал дятел, и это был единственный звук, кроме голоса Ника. — …а он говорит: «Ты вообще знаешь, сколько это зеркало стоит?» А я говорю: «Знаю. Поэтому и изоленту взял, чтобы не разбилось». Короче, он обиделся, но через месяц мы помирились. — Ник, — сказала я, перебивая его. — А? — Ты всегда такой… громкий? Он улыбнулся. — Наверное. Я думаю, что если человек рядом, он должен быть в курсе, что происходит у меня в голове. А там много всего происходит. Интересного. — Я заметила. Он хотел ответить, но вдруг замолчал и прищурился, глядя куда-то за мою спину. — Едет, — сказал он. Я обернулась. Из-за поворота, поднимая облако пыли, ехал чёрный «Гелендваген». Тот самый. Машина остановилась метрах в пяти от нас. Двигатель замолк, и стало тихо — даже дятел, кажется, притих. Влад вышел. На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки, на лице — привычное спокойствие, в котором я уже научилась угадывать лёгкую усталость от происходящего. А волосы небрежное трогал ветер. Он обошёл машину, посмотрел сначала на Лексус, потом на Ника, потом на меня. — Ты, — сказал он Нику, — идиот. — Здравствуйте, Владимир Викторович, — Ник изобразил шутовской поклон. — Тоже рад вас видеть. — Колесо где? — спросил Влад, не обращая внимания на его театральность. Ник показал на диск. Влад посмотрел на него. Наклонился, осмотрел, выпрямился. — Ты десять километров на диске ехал? — Дорога разбитая, — пожал плечами Ник. — Я думал, это ямы. Влад вздохнул. Посмотрел на меня. — Ты как? — Жива, — ответила я. — Не утонула. Не потеряла сознание. Даже почти не замёрзла. — Повезло, — он перевёл взгляд на Ника. — С ней. — Со мной тоже повезло, — добавил Ник. — Я бы без неё тут один сидел. Скучно. Влад ничего не сказал. Подошёл к Лексусу, открыл багажник, достал запасное колесо и какой-то инструмент. Ник попытался помочь — Влад молча отодвинул его плечом. — Стой, не мешай. — Я могу… — Стой. Ник вздохнул, подошёл ко мне. — Он всегда так. Ничего не доверяет. — Может, он просто хочет сделать всё быстро и правильно? — предположила я. — Может, — согласился Ник. — Но мог бы и полюбезнее. Мы смотрели, как Влад меняет колесо. Делал он это быстро, чётко, без лишних движений. Через пятнадцать минут Лексус снова стоял на четырёх колёсах. — Завтра отгонишь в сервис, — сказал Влад, вытирая руки. — Диск менять. — А мы? — спросил Ник. — Что «вы»? — Саша в город собиралась. За телефоном. Влад посмотрел на меня. — Телефон утонул, — пояснила я. — В твоём пруду. — Садись. Я отвезу. — А моя машина? — спросил Ник. — За твоей машиной приедет человек, я договорился. Ты можешь отстать здесь, если хочешь. Ник вздохнул, посмотрел на Лексус, потом на «Гелендваген». Потом на меня. — Я решил. Еду с вами. Мы пересели в «Гелендваген». Влад за руль, я на переднее сиденье, Ник сзади. Салон был просторным, пахло кожей и той же дорогой туалетной водой, что и в прошлый раз. На панели — куча кнопок, половина из которых я не понимала. — Пристегнитесь, — сказал Влад, заводя двигатель. Мы тронулись. Дорога пошла веселее. «Гелендваген» не замечал ям и кочек — он просто ехал, и всё. Я даже удивилась, как быстро мы проскочили тот участок, на котором Ник мучился полчаса. — Вот что значит хорошая машина, — мечтательно протянул Ник с заднего сиденья. — Может, и мне такую? — До первой ямы, — ответил Влад, не оборачиваясь. — Обижаешь. — Ну–ну. Я улыбнулась. Между ними был какой-то свой ритуал — постоянные подколы, но при этом чувствовалось, что они друг к другу привязаны. Как старые друзья, которые знают все слабые места и всё равно остаются рядом. — Саша, — Ник подался вперёд, положив подбородок на спинку моего сиденья. — А ты давно с Клавдией Петровной? — Несколько дней. — И как тебе? — Сложно, — честно ответила я. — Она… она сильная женщина. Но мне кажется, она знает больше, чем говорит. — Она всегда знает больше, чем говорит, — Ник усмехнулся. — Это её суперсила. А что за болезнь у тебя? — спросил он, и в голосе вдруг появилась серьёзность. Я замялась. Посмотрела на Влада — он вёл машину, глядя на дорогу, но я чувствовала, что он слушает. — Непонятная, — ответила я. — Приступы. Судороги. Паралич во сне. Врачи разводят руками. — А Клавдия? — Говорит, вылечит. Надо месяц пожить у неё. — Ну, если она сказала — значит, вылечит, — Ник откинулся на сиденье. — Я знаю её давно. Она не бросает слов на ветер. Мы замолчали. Я смотрела в окно — лес постепенно редел, появлялись поля, потом первые дома на окраине города. — Мы скоро? — спросила я. — Минут двадцать, — ответил Влад. — А где купим телефон? — В салоне связи. Я знаю одно место. — Самое дорогое, наверное, — буркнула я. — Самое надёжное, — поправил он. Ник сзади хмыкнул. — Владусик не умеет покупать дешёвое. Это у него генетическое. Влад ничего не ответил. А я подумала о том, что эти двое — Влад и Ник — такие разные, но почему-то хорошо смотрятся вместе. Как свет и тень. Как гром и молния. И ещё я подумала о том, что впервые за долгое время мне не хочется возвращаться домой. Но дом — это там, где Лёша и Соня, где моя болезнь и мои проблемы. А здесь, в этой машине, между двумя мужчинами, которые спорили между собой, я чувствовала себя почти нормальной. —«Наверное, это просто воздух, — сказала я себе. — Деревенский воздух. Он всех лечит.» Но внутри, глубоко, кто-то шептал: «Нет. Не только воздух». ******* Мы въехали в город ближе к обеду. Солнце уже поднялось высоко, витрины магазинов блестели, люди спешили по своим делам — обычная городская суета, от которой я отвыкла всего за несколько дней. Но сейчас она показалась мне чужой. Слишком шумной, слишком быстрой. Влад припарковался у большого торгового центра из стекла и бетона. Я даже не знала, что у нас в городе такой есть — видимо, открыли недавно. — Здесь есть салон связи на первом этаже, — сказал он, заглушая двигатель. — Я куплю тебе телефон, и мы поедем. — Я сама… — Я куплю, — повторил он твёрдо. Ник с заднего сиденья хмыкнул, но ничего не сказал. Мы вышли из машины. Влад огляделся, что-то прикинув в уме. — Меня не будет минут пятнадцать, — сказал он. — Подниметесь наверх, посмотрите витрины. Я найду вас. — А зачем нам подниматься? — спросила я. — Чтобы не скучать, — ответил Ник, подмигивая. — Пойдём, Саша, я покажу тебе городскую жизнь. Ты же тут, кажется, родилась? — Давно не была в центре, — призналась я. — Ну вот, отличный повод. Влад кивнул и направился в сторону салона связи. Мы с Ником пошли к эскалатору. — Он всегда такой? — спросила я, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Какой? — Командный. Ник усмехнулся. — Он просто привык всё контролировать. Это раздражает, но с ним безопасно. Знаешь, как в старых фильмах: если ты с Владом, с тобой ничего не случится. Даже если ты сам пытаешься в пруд упасть. — Я не пыталась… — Знаю-знаю, — Ник поднял руки. — Шучу. Мы поднялись на эскалаторе на второй этаж. Здесь было светлее и просторнее — бутики, кафе, витрины с дорогой одеждой. Я шла и смотрела по сторонам, чувствуя себя туристкой в незнакомом городе. — Хочешь кофе? — спросил Ник, кивая на уютную кофейню. — Не знаю… — Я угощаю. За извинения. За колесо, — добавил он виновато. Я улыбнулась. — Ладно. Мы свернули в сторону кофейни. Я подняла глаза, чтобы прочитать название на вывеске — и замерла. За стеклянной стеной кафе, за столиком у окна, сидели двое. Лёша. Соня. Я узнала их сразу. Лёша в своей любимой серой кофте, которую я ему подарила на день рождения. Соня — в голубом платье, с распущенными волосами. Они не видели меня. Они смотрели друг на друга. — Саша? — Ник остановился, заметив, что я не иду дальше. — Ты чего? Я не ответила. Я смотрела, как Лёша берёт Соню за руку. Как она улыбается — той самой улыбкой, которую я знала семь лет. Как он наклоняется к ней. Как они целуются. Не по-дружески. Не «чмокнул в щёчку на прощание». По-настоящему. Долго. Как целуются люди, которые делают это не в первый раз. Внутри меня что-то оборвалось. Не боль. Не ревность. Радость. Я стояла посреди торгового центра, смотрела на своего парня и свою лучшую подругу, и не могла пошевелиться. Словно время остановилось. Люди шли мимо, кто-то задел меня плечом, из динамиков доносилась весёлая музыка — а я стояла и смотрела. — Саша! — Ник тронул меня за локоть. — Что случилось? Ты побледнела. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. — Саша, — повторил он встревоженно. — Ты меня слышишь? Я подняла руку и показала на стеклянную стену кафе. Ник проследил за моим взглядом.