Любить вопреки

Я не слышала ничего и никого. Внутри была какая-то странная радость — словно камень упал с души. Все мои подозрения, все те вечера, когда они оставались на кухне вдвоём, все эти взгляды, смешки, неловкие паузы — всё вдруг сложилось в чёткую картину. Как пазл, который я боялась собрать до конца. «Я ведь всегда знала, — пронеслось в голове. — Знала, но не хотела верить.» — Это он? — тихо спросил Ник. — Твой парень? Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от стеклянной стены кафе. — И она — небось подруга? — Лучшая, — выдавила я, и на губах сама собой расцвела странная, нелепая улыбка. Голос прозвучал чужой, будто говорил не я, а кто-то другой. Ник выругался сквозь зубы. Но негромко — чтобы я не услышала или чтобы они не услышали. — Пошли отсюда, — он взял меня за руку. — Пошли, Саша. — Нет, — сказала я. — Что — нет? — Я хочу посмотреть. — Зачем? — Ник говорил тихо, но настойчиво. — Ты что, хочешь к ним подойти? — Не знаю, — я смотрела, как Лёша что-то говорит, как Соня смеётся. Обычно. Будто не предавали. Будто так и надо. — Может быть. — Не надо, — Ник сжал мою руку. — Ты не в том состоянии. — А в каком я состоянии? — В шоковом, — сказал он прямо. — Ты сейчас подойдёшь, начнёшь скандал, они сделают вид, что ты всё придумала. А тебе станет только хуже. Я знала, что он прав. Но внутри всё кипело. И одновременно с этим — странно, необъяснимо — мне становилось легко. — Саша, — Ник потянул меня назад. — Пойдём. Влад скоро вернётся. Мы уедем, дома обсудим всё и решим, как поступать. Я продолжала стоять, пока Ник не взял меня за руку и в прямом смысле не поволок обратно. Перед тем как отвернуться, я увидела, как Лёша снова тянется к Соне. И как она не отстраняется. В груди заныло. Не приступ — что-то другое. Более острое. Более живое. Мы отошли к эскалатору. Ник всё ещё держал меня за руку, и это было странно — но приятно. Как будто я не одна в этой ситуации. На моих губах расцвела улыбка. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на меня с явной тревогой. — Нет, — честно ответила я и рассмеялась. Прикрыла лицо ладонью. — Ну хочешь, я пойду и набью ему морду? Я посмотрела на него сквозь пальцы. Ник старался поддержать как мог, но меня настолько захлестнуло это странное облегчение, что я даже не сразу поняла, о чём он. — Нет, — сказала я. — Не надо. — Жаль, — он вздохнул. — Я бы с удовольствием. Из-за поворота показался Влад. Его уверенная походка и осанка отличались от всех — будто люди сами расступались у него на пути. В руках — белая коробка. Он шёл быстро, но когда увидел нас, замедлил шаг. Окинул взглядом меня, потом Ника. — Что случилось? — спросил он. — Ничего, — ответила я. — У неё парень в кафе с другой, — выпалил Ник. Я закрыла глаза. Вот так просто. Взял и сказал. Влад посмотрел в сторону, потом на меня. — Тот самый? — спросил он тихо. — Лёша? Отвечать сил не было. Я снова рассмеялась — нервно, надрывно. Ник странно на меня покосился. — Поехали, — сказал Влад. — Здесь нечего делать. Он протянул мне коробку. — Твой новый телефон. Я взяла её, даже не взглянув. Мы спустились на первый этаж. Ник шёл сзади, молча. Влад — рядом со мной, чуть впереди, как будто загораживая меня от всего мира. У выхода я остановилась. — Я хочу к ним подойти, — сказала я. — Зачем? — спросил Влад. — Чтобы посмотреть им в глаза. — Увидишь то, что не захочешь помнить, — он говорил спокойно, без давления. — Лучше уйти сейчас. Подумать. Принять решение не на эмоциях. — А если я хочу на эмоциях? — Потом всю жизнь будешь жалеть. Я посмотрела на него. В его глазах не было жалости — только какая-то твёрдая, спокойная уверенность. — Ладно, — сказала я. — Поехали. ****** Мы дошли до парковки. Ник открыл мне пассажирскую дверь. Влад уже сел за руль и ждал нас. Когда дверь захлопнулась, меня прорвало. Я засмеялась. Громко, надрывно, почти истерично. Смех вырывался из груди вместе с каким-то нечеловеческим облегчением. Слёзы подступили к глазам, но я не плакала — я хохотала. Ник испуганно смотрел на меня с заднего сиденья. — Ник, бегом воды, — отдал команду Влад. Ник выскочил из машины и побежал к магазину. Влад отодвинул своё сиденье назад, повернулся ко мне и протянул руки. — Иди ко мне. Его голос звучал странно — спокойно, мягко, но с такой силой, что я не могла ослушаться. Я не заметила, как сама потянулась к нему. Он обхватил мою талию и потянул к себе на колени. Я оказалась в его руках — и вдруг начала задыхаться. Воздух кончился. Паническая атака накрыла с головой. Я хватала ртом воздух, но лёгкие отказывались слушаться. — Дыши, родная, — слышался голос мужчины, словно из подводы. Я не могла.Тогда он больно ущипнул меня за бедро. Слёзы хлынули градом. Настоящие, горькие, долгожданные. — Я полная дура, — выдохнула я сквозь рыдания. — Я ведь всё давно поняла. Но почему… почему так всё? Меня начало трясти. Я попыталась вырваться, забилась в его руках, но Влад держал крепко. Не отпускал. Его ладонь лежала на моей спине, нежно поглаживая, вторая — на затылке, прижимая меня к своему плечу. — Тише, — сказал он. — Тише. — Я их любила, — всхлипывала я. — Обоих. А они… — Знаю. — Ты не знаешь. — Знаю, — повторил он. И в этом «знаю» было что-то такое, от чего я вдруг перестала вырываться. Повисла в его руках, уткнулась лицом в его плечо и просто плакала. Громко, некрасиво, взахлёб. Он не говорил больше ни слова. Просто держал. Несколько раз я чувствовала прикосновения его губ, к моему лбу. Но они были такие легкие, что я не уверена, было ли это правдой. Сзади хлопнула дверь — вернулся Ник. Я слышала, как он замер, потом тихо спросил: — Воды принёс. — Оставь в подстаканнике, — тихо ответил Влад. — И выйди. — А… — Выйди, Ник. Дверь хлопнула снова. Мы остались вдвоём. Я не знаю, сколько прошло времени — минута, пять, десять. Я плакала, пока слёзы не кончились. Пока внутри не стало пусто и тихо. Странно, но с этим мужчиной, чувствуешь себя маленькой. — Прости, — прошептала я, отстраняясь. — Я тебя всего залила. — Ничего, — ответил Влад. Его рубашка на плече была мокрой. Он не обратил на это внимания. — Я не знаю, что на меня нашло. Я должна была злиться, должна была кричать… а я обрадовалась. — Ты просто подавляла свои чувства. Я подняла на него глаза. Красные, опухшие, дурацкие. — Откуда ты это знаешь? Он посмотрел на меня впервые таким взглядом. — Потому что я адвокат. А в судах этому учат в первую очередь. — Спасибо, — сказала я. Он кивнул. Потом взял бутылку воды с подстаканника, открыл и протянул мне. — Держи. Я послушалась. Вода была холодной, но приятной. — Я сейчас похожа на панду? — спросила я, вытирая лицо рукавом. Влад тихо рассмеялся. — На очень грустную панду, — ответил он. Я невольно улыбнулась. — Ты умеешь шутить оказывается? — Иногда. Он помог мне перебраться обратно на пассажирское сиденье. Застегнул ремень — сам, даже не спросив. Просто наклонился и защёлкнул пряжку. Я смотрела на его руки — большие, уверенные — и думала о том, как странно всё устроено. Утром у меня был парень и лучшая подруга. Днём — никого. Кроме Влада. И Ника, который сейчас стоял на парковке и наверняка маялся от любопытства. — Ника можно позвать? — спросила я. Влад кивнул. Я открыла дверь и крикнула: — Ник, иди сюда! Он подбежал, заглянул в машину. — Всё нормально? — Всё нормально, — ответила я. — Поехали домой. — К бабке? — К бабке. Ник забрался на заднее сиденье. Влад завёл двигатель, и мы выехали с парковки. Я смотрела в окно на город, который постепенно исчезал за поворотами, и держала в руках белую коробку с новым телефоном. Внутри было пусто. ***** По дороге я не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, мы уже стояли возле дома Клавдии Петровны. Я поднялась на сиденье, хлопая глазами. За окном уже сгущались сумерки — получается, я проспала почти всю дорогу. Голова была тяжёлой, веки опухшими, но внутри — странная, пугающая пустота. Ни боли, ни обиды, ни злости. Только тишина. — Проснулась? — раздался сзади голос Ника. Я повернулась. Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на меня с каким-то осторожным любопытством. — Ага. — Хорошо спала? — спросил он. — Ты храпела. — Врёшь. — Ни капли. Влад, она храпела? — Я спал за рулём, — ответил Влад, не оборачиваясь. — Не слышал. — Вы всё врёте, — я попыталась улыбнуться. Получилось слабо, но искренне. — Держи, — Влад протянул мне коробку с телефоном. Я взяла. — Сим-карту я уже вставил. Номер твой прежний. — Как? — удивилась я. — Ты же не знал мой номер. — Ник узнал. Я обернулась к Нику. Тот пожал плечами. — В соцсетях нашёл. Ты там много чего постишь. — И ты запомнил номер? — У меня фотографическая память на нужные вещи, — он хитро улыбнулся. — И на женские телефоны в особенности. — Не слушай его, — сказал Влад. — Он просто нашёл твои документы в пакете с вещами. Ник сделал обиженное лицо. — Зачем ты раскрываешь мои секреты, Владусик? Я сжала коробку в руках. Новый телефон. Старый номер. Смогу ли я теперь ответить на звонок от Лёши? От Сони? — Спасибо, — сказала я, глядя на Влада. — За всё. — Не благодари, — ответил он. Открыв дверь, я вылезла из машины. Ноги подкашивались — долго сидела. Из-за чего пришлось прихрамывать. — Проводить? — спросил Ник, высовываясь в окно. — Не надо. Я дойду. Я сделала шаг, остановилась, обернулась. — Ник? — Да? — Ты хороший. Спасибо, что не дал мне тогда подойти. Он улыбнулся — без обычной своей дурашливости, тепло. — Всегда пожалуйста, Саша. Я посмотрела на Влада. Он сидел за рулём, смотрел перед собой. Но когда я перевела взгляд, повернул голову. — Не думай о них сегодня, — сказал он. — Ты ничего не решишь до утра. — Знаю. Я пошла к калитке. Уже взявшись за ручку, услышала, как за спиной завёлся двигатель. Не оборачивалась. Дверь бабкиного дома была приоткрыта. Я вошла — в сенях горела лампочка, на кухне что-то булькало на плите. — Явилась, — раздался из темноты голос Клавдии Петровны. Я вздрогнула. Бабка сидела в углу на табуретке, вязала что-то и даже не подняла головы. — Явилась, — повторила я. — Живая и почти здоровая. — Телефон-то купили? — Купили. Влад… Влад купил. — Понятно, — бабка отложила вязание. — Ну, давай, раздевайся. Отвар на плите, пей и спать. Завтра рано вставать. — Клавдия Петровна, — сказала я, не двигаясь с места. И тут слёзы, которые я сдерживала, всё-таки побежали по щекам. Градом. Не останавливаясь. Бабка удивлённо смотрела на меня. Её морщины словно разгладились — на секунду мне показалось, что я вижу ту молодую женщину, которой она когда-то была. — Обидел окаянный? — проворчала она, бросая вязание. — А я тебе говорила. Я заревела ещё громче. Подошла к ней и уткнулась в её грудь — колючую, пахнущую травами и старым деревом. Бабка сначала замерла, потом неловко, будто отвыкла от таких жестов, погладила меня по голове. — Ну и чего слёзы раняешь? Ишь, из-за мужика нервы портить, — проворчала она, но голос был мягче обычного. Я всхлипывала, не в силах остановиться. Бабка вздохнула. — Ну хочешь, мы Степана попросим? Он ему колёса проколит. Я замерла и подняла на неё заплаканное лицо. — Какие колёса? — не поняла я. — У Лёши даже прав нет. — Это у кого? — бабка нахмурилась. — У Лёши, у парня моего. — А я про кого? — она посмотрела на меня с недоумением. — Вы про Влада, что ли? — дошло до меня. — Так он мне помог! — А кто тогда тебя обидел? — бабка выпрямилась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. — Лёша. Соня. Они… — я не договорила, махнула рукой. Бабка поджала губы. И в этом молчании я вдруг поняла всё. — Вы знали, — сказала я тихо. — Вы всё знали. Она подняла на меня глаза — тяжёлые, старые, но без тени оправдания. — Знала, — коротко ответила она. — Но не моё дело в чужие судьбы лезть. Ты сама должна была увидеть. — Знахари, блин, — выплюнула я. Психанув и развернувшись, хлопнула дверью так, что половицы застонали. В сенях остановилась. Прижалась спиной к холодной стене и выдохнула. — Ну и правильно, — донеслось из-за двери. — Покричи, попустится легче будет. Я усмехнулась сквозь слёзы. Вот и что мне делать? Я вышла на улицу. Всё вокруг словно спало. Солнце уже село, и сумерки мягко укутали деревню. Где-то вдалеке лаяла собака, но звук был приглушённым, будто через вату. Воздух пах сырой землёй и вечерней прохладой. Я прошла в огород. Не знаю, зачем. Ноги сами принесли. Просто хотелось быть не в доме, не между четырьмя стенами, которые вдруг стали тесными. Грядки темнели в полумраке. Травы, которые днём казались зелёными, сейчас отливали серебром. Я прошла мимо медуницы, мимо мать-и-мачехи, мимо каких-то кустов, названия которых не знала. Остановилась у старой яблони. Прислонилась лбом к шершавому стволу. — Так, Саша давай по порядку. Реветь буду потом. — сказала я себе. Единственное, что не давало мне покоя, это поведения Влада. — Вот, надо было Владу туда меня привезти, из всех магазинов. — с досадой проговорила я, в какой то степени я была ему благодарна, что мне показали правду, но случайность ли это было……