Любить вопреки

— Клавдия Петровна, я ушла! — прокричала я, уже нагибаясь, чтобы завязать шнурки. На пороге появилась бабка. Я подняла голову и чуть не присвистнула. Сегодня она выглядела иначе. На ней было пёстрое платье до пола — цветастое, с крупными розанами, которое мягко обволакивало её полное, но всё ещё крепкое тело. Волосы убраны в пучок, на шее — янтарные бусы. «Куда это наша бабулька собралась?» — подумала я с лёгкой усмешкой. Обычно она щеголяла в телогрейке и резиновых сапогах, а тут — почти как светская дама. — Куда это ты намылилась? — грозно спросила бабка, уперев руки в бока и загораживая мне проход. — Чего задумала? Её тон не предвещал ничего хорошего. Я завязала последний шнурок, выпрямилась и, не сдерживаясь, повторила её позу — руки в бока, подбородок вверх. — Хочу кое-что разузнать у Влада, — сказала я твёрдо. — Нечего тебе там делать, — отрезала Клавдия Петровна. — Сиди дома, травы перебирай. Дела есть. — Мне важно с ним кое-что обсудить, — я сделала шаг вперёд, стараясь протиснуться мимо бабкиного внушительного тела, но она даже не шелохнулась. — Что обсуждать? Не муж он тебе, не сват. Понапридумывала себе… — Клавдия Петровна, пустите! — я уже начинала злиться, но в голосе прорезались нотки просьбы. Бабка сверлила меня взглядом из-под густых бровей. Я смотрела на неё снизу вверх — она была выше меня на полголовы, и это придавало ей ещё больше грозности. Но сегодня я не собиралась отступать. — Я быстро, — добавила я. — Честное слово. — Ах, окаянная! — бабка махнула рукой и отошла в сторону. — Иди уж. Но чтоб к обеду была! И не вздумай там с ним… — Что «с ним»? — не поняла я, уже проскальзывая к двери. — Знаешь что! — крикнула она мне вслед. Я выскочила на крыльцо и чуть не зажмурилась от солнца — оно заливало всё вокруг: и бабкин огород с его зелёными грядками, и тропинку к лесу, и старую калитку, которая сегодня почему-то не скрипнула, а мелодично пропела на ржавых петлях. На улице стояла настоящая летняя погода. Тёплый ветер дул в лицо, пахло нагретой землёй, травой, первыми полевыми цветами. Где-то вдалеке заливалась жаворонком птица, и небо было таким синим, что больно смотреть. — Ах, окаянная! — донеслось из дома, но я уже не слушала. Я быстро зашагала по тропинке, обходя лужи — после вчерашнего дождя земля ещё не совсем просохла, но солнце уже делало своё дело. Кроссовки почти не хлюпали, идти было легко. «Нечего тебе там делать», — передразнила я бабку мысленно. — «А мне есть чего». Лес встретил меня прохладой и птичьим гомоном. Здесь, под пологом деревьев, утренняя жара отступала, воздух был влажным и пах хвоей, мхом и чем-то неуловимо сладким. Я шла по знакомой тропе — той самой, что вела к дому Влада. Я уже выучила её: вот поваленная берёза, вот ручеёк, через который нужно перепрыгнуть, вот полянка с колокольчиками. Сегодня я заметила то, что раньше пропускала. Старые сосны с рыжей, потрескавшейся корой. Маленький муравейник на краю тропы. Пучок ярко-жёлтых цветов, похожих на маленькие солнца. «Как я раньше не замечала эту красоту?» — подумала я. — «Всё бежала, торопилась, боялась опоздать… А куда?» Я замедлила шаг. Вдохнула полной грудью. В груди было спокойно — ни тревоги, ни предвестников приступа. — Ну, Сашка, — сказала я себе негромко. — Ты чего на самом деле хочешь? Ответа не было. Или он был, но я боялась его услышать. Впереди, за высокими соснами, показался дом Влада. Хотя «домом» его назвать было сложно — коттедж, целый дворец. Подойдя к воротам, я нажала на звонок. Калитка с щелчком открылась — видимо, приглашая меня внутрь. Я пошла по плиточной дорожке. Утро было тёплым, солнечным, но здесь, у дома, царила какая-то особенная тишина. Даже птицы пели тише, будто уважали чужое пространство. На крыльце стояла Натали. Сегодня она была в белом платье, лёгком, летнем, которое хорошо подчёркивало её фигуру. Волосы распущены, на ногах — босоножки на небольшом каблуке. Выглядела она хорошо. Но взгляд… взгляд оставался прежним. — Что вам нужно? — спросила она без приветствия, скрестив руки на груди. — Добрый день, — я всё же поздоровалась, потому что меня учили манерам. — Я ищу Влада. — Владимир Викторович сегодня занят. — Я уверена, минутку он мне найдёт, — я улыбнулась максимально лучезарно. Тот факт, что этот странный мужчина был ко мне не равнодушен, отрицать уже не получалось. Слишком много знаков. Слишком много взглядов. И сейчас, как ни странно, это было мне на руку. — А вам наглости не занимать, — проскрипела Натали, и её пальцы впились в собственные локти. — Как и вам, я погляжу, — ответила я, не меняя улыбки. Мы сверлили друг друга взглядами. Натали — с неприкрытой враждебностью. Я — с нарочитым спокойствием. Между нами пробежала искра, и, кажется, не дружеская. На пороге появился хозяин дома. Бежевые штаны, белая футболка — просто, но идеально. Этот цвет удивительно шёл к его белоснежным волосам. Он выглядел так, будто только что проснулся, но при этом собранно и свежо. — Натали, что случилось? — спросил Влад, и только потом заметил меня. — Александра? Доброе утро. Что случилось? — Я хотела бы кое-что с вами обсудить, — сказала я, сделав ударение на «с вами». И на моменте с фразой «кое-что обсудить» я красноречиво повела головой в сторону Натали. Мол, дама между нами лишняя. Влад понял. Его глаза чуть сощурились, но не в гневе — скорее в лёгком недоумении от моей наглости. — Натали, мы поговорим позже, — сказал он спокойно. — Ты можешь быть свободна. — Но, Владимир Викторович… — Я сказал, — его голос не повысился, но в нём появилась сталь. Натали сжала губы. Бросила на меня последний взгляд — в котором было столько ненависти, что я почти зауважала её за интенсивность чувств. Развернулась и ушла в дом, громко хлопнув дверью. Мы остались вдвоём. — Проходи, — Влад кивнул в сторону сада. — Прогуляемся. Я прошла за ним по дорожке. Мы свернули за угол дома, туда, где росли старые яблони, стояла скамейка и пахло мятой. — Ты хотела что-то серьёзное обсудить? — спросил он, садясь на скамейку и жестом приглашая меня сесть рядом. Я села. Не близко, но и не далеко. — Давайте по чесноку, — сказала я, — Что вы ко мне чувствуете? Влад повернулся ко мне. Солнце падало на его лицо, и я вдруг заметила, какие у него длинные ресницы — неожиданная деталь для такого серьёзного мужчины. — Вы мне нравитесь, — спокойно ответил он. — Просто нравлюсь? — я решила идти до конца. — Или вы готовы мне что-то предложить? Он посмотрел на меня долгим взглядом. Секунду. Две. Три. — Хочешь стать моей женой? — спросил он. — Да, — сказала я. — Но на определённых условиях. Влад неожиданно рассмеялся. Громко, открыто, без свойственной ему сдержанности. Глаза заблестели, морщинки собрались у уголков. Он выглядел… молодым. Счастливым. Я косо на него посмотрела. Не поняла, что смешного в моих словах. — Когда-то я уже такое слышал, — он с улыбкой почесал переносицу. — Когда? — я нахмурилась. — Я это могла говорить? Я думала, он скажет «оговорился» или «фигура речи», как в прошлые разы. Но Влад просто смотрел на меня с какой-то странной нежностью. — В другой жизни, Александра, — тихо ответил он. — В другой жизни. Я замерла. — Ты говоришь загадками, — сказала я. — И каждый раз, когда я пытаюсь понять, что ты имеешь в виду, у меня голова идёт кругом. — Может, не надо понимать? — он улыбнулся мне. — Может, надо просто довериться? — Я не умею, — честно призналась я. — Меня обманули те, кому я доверяла. — Какие условия? — неожиданно спросил он. — Что? — Ты сказала: «Да, но на определённых условиях». Какие? Я растерялась. Но сразу взяла себя в руки. — Я стану вашей женой, — сказала я твёрдо. — Но вы мне поможете отомстить. Он поднял бровь. В его глазах мелькнуло удивление — впервые за наше знакомство настолько искренне. — Отомстить? — переспросил он. — И каким же образом? — В этом вы мне и поможете, — сказала я. — Я не знаю как. Но вы умный, богатый, у вас связи. Придумаете что-нибудь. — То есть, — он медленно кивнул, — ты выходишь за меня замуж не потому, что я тебе нравлюсь, а потому, что я могу быть полезен? — Я не это сказала, — я нахмурилась. — Вы мне нравитесь. Но… они меня предали. Я не могу просто так это оставить. Я хочу, чтобы они пожалели. — И чтобы они знали, — тихо добавил он, — что ты не одна. — Да, — выдохнула я. — Чтобы знали. Влад задумался. — Хорошо, — сказал он. — А вы, как моя супруга, что будете делать? Он наклонился близко. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. Заставил меня съёжиться — не от страха, от неожиданности. Я выпрямилась, подняла подбородок. — Буду как Пушкин писала, — ответила я. — «Я вам отдана, буду век вам верна». — Мне кажется, там по другому звучит. Ты знаешь, откуда эти строки? — спросил он. — Из «Евгения Онегина», — ответила я. — Татьяна — Онегину. Когда он пришёл к ней спустя годы, а она уже была замужем. — И что она ему сказала? — «Я вас люблю, к чему лукавить? Но я другому отдана; я буду век ему верна». — И ты готова повторить это? — спросил он. — Я не играю, Влад, — ответила я. — Я предлагаю сделку. Вы помогаете мне — я становлюсь вашей женой. По-настоящему. Без обмана. Он смотрел на меня долго. Я не отводила взгляд. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен. — Даже не спросите, что я задумала? — Мне всё равно, — ответил он. — Главное, что ты будешь рядом. Я хотела сказать что-то ещё, но он вдруг взял мою руку. Поднёс к губам. Поцеловал — легко, едва касаясь. — Договорились, Александра, — сказал он. — Только помни: ты сама предложила. И назад дороги не будет. — Не будет, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он отпустил мою руку. — А когда… когда мы? — Давайте выпьем чая, — Влад поднялся, протягивая мне руку. Его ладонь была тёплой, пальцы длинные и сильные. Я посмотрела на его руку, потом на него. — Я бы с удовольствием, — честно ответила я. — Но Клавдия Петровна ненадолго меня к вам отпустила. Если опоздаю — убьёт. И не травой, а скалкой. Он чуть улыбнулся, убрал руку. — Хорошо. Вас проводить — Нет, спасибо. Хочу побыть одна. — Хорошо, — кивнул он. Я развернулась и пошла к калитке. Шла медленно, чувствуя, как он смотрит мне в спину. Не оборачивалась. Тропинка в лесу была пустой, солнечной. Пахло сосной и нагретой землёй. «Женой его стать? — думала я. — Отомстить? Я сошла с ума?» Но внутри, где-то глубоко, пульсировала холодная, твёрдая решимость. Я больше не хочу быть жертвой. Не хочу плакать по ночам. Хочу, чтобы они пожалели. Чтобы поняли, что потеряли. А Влад… Влад будет рядом. Сильный, богатый, странный. С ним не страшно. Представляю их лица, после того когда они узнают правду. ***** Спина девушки скрылась в стенах сосен. Влад стоял на дорожке, смотрел вслед, пока последний силуэт не растворился в зелени. — Ну ты и жук, — раздался сзади голос Ника. Он вышел из-за угла дома, жуя яблоко. На нём была яркая гавайская рубашка, шорты и шлёпанцы на босу ногу. Выглядел он так, будто только что вернулся с пляжа, а не из леса. — Подслушивать нехорошо, — не оборачиваясь, сказал Влад. — А ты делаешь хорошие вещи? — Ник подошёл, встал рядом. — Предложил девушке стать женой? Через три дня знакомства? Она же тебя почти не знает. — Она согласилась, — спокойно ответил Влад. — Ага. После того, как ты пообещал помочь ей отомстить бывшему и бывшей подруге, — Ник усмехнулся. — Ты же ей ничего не сказал про то, что сам отправил меня следить за ними. Что фото в телефоне — твоя идея. Что Клавдия удалила сообщение, а ты снова подсунул её к кафе, чтобы она увидела их поцелуй. Влад молчал. — Ты всё подстроил, — продолжал Ник, жуя яблоко. — От начала до конца. И теперь она в твоих руках. — В моих руках, — тихо повторил Влад. — И что дальше? Женишься на ней? Привезешь в свой замок? Будешь хранить как сокровище? Влад повернулся к Нику. Его лицо было спокойным, но глаза — холодными. — Я ждал её тысячелетие, — сказал он. — Я имею право на маленькую хитрость. — Маленькую? — Ник присвистнул. — Ты разбил её жизнь, чтобы собрать заново по своему сценарию. — Я не разбивал. Они сами разбили, — Влад сделал шаг в сторону дома. — Я просто показал ей правду. — Правду, которую она должна была узнать сама? Когда была готова? — Она никогда не была бы готова, — ответил Влад. — Она из тех, кто терпит до последнего. Я ускорил процесс. Они и так ее сломали. Ник покачал головой. — Ты опасен, Влад. Ты это понимаешь? — Для неё — нет, — ответил Влад и пошёл к дому. Ник остался стоять, глядя ему вслед. Доел яблоко, кинул огрызок в кусты. — Безумец, — сказал он тихо. — Ты просто безумец. Но Влад его уже не слышал. Он шёл по коридору своего огромного дома, и в голове крутилось одно: «Стать женой». «В другой жизни ты уже говорила мне эти слова, Александра, — думал он. — И сдержала их. До самой смерти. В этой — я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого придётся испачкать руки.» Он закрыл дверь в кабинет и сел за стол. Достал телефон, нашёл контакт, набрал сообщение: «Андрей, начинай готовить документы. И проверь, чтобы никто не мешал». Ответ пришёл через минуту: «Принято.» Влад убрал телефон. Откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Наконец-то она в его руках.