Любить вопреки

— Твоя комната, — сказал Влад, открывая дверь и отступая в сторону, пропуская меня вперёд. Я вошла и замерла. Та комната, в которой я очнулась после падения в пруд — с балдахином, шёлковыми простынями и приторной роскошью, — оказалась не для меня. Влад провёл меня в другое крыло дома. И здесь было… по-другому. Светлая, просторная комната встретила меня чистотой и воздухом. Белые стены, светлый деревянный пол, большие окна, выходящие на лес. Никакой вычурной мебели — только самое необходимое. Обычная кровать, но довольно просторная, застеленная льняным постельным бельём спокойного серого цвета. Рядом — туалетный столик с зеркалом. Шкаф-купе с зеркалом в пол. У окна — письменный стол с настольной лампой, похожий на рабочее место. Я перевела дух. «Слава богу, без этого балдахина и бархата, — подумала я с облегчением. — Я бы чувствовала себя Золушкой во дворце, которую вот-вот разоблачат.» Я подошла к окну. Вид был захватывающий. Лес подступал почти к самому дому — сосны, березы, клёны. Солнце переходило в закат, и последние лучи золотили верхушки деревьев, заставляя их светиться. Где-то вдалеке крикнула птица, и тишина стала ещё глубже. — Я думала, я буду в другой комнате, — сказала я, не оборачиваясь. Влад остался в проёме двери. Я чувствовала его взгляд — спокойный, внимательный, оценивающий. Он не заходил внутрь, не нарушал границу. — Если хочешь, можем поменять, — предложил он. Голос — ровный, без тени услужливости. Он стоял, скрестив руки на груди, оперевшись плечом о косяк, и смотрел на меня с лёгким любопытством. — Та комната свободна. — Нет, — я повернулась к нему, сделала шаг от окна. — Не нужно. Эта… эта сойдёт. «Сойдёт», — мысленно усмехнулась я. — «Сойдёт, говорит. Как будто выбирает квартиру в аренду, а не соглашается жить у миллионера в гостевой спальне». — Что насчёт регистрации брака? — спросил я. Влад усмехнулся — краешком губ, с лёгкой иронией. — Вы уже собираетесь в ЗАГС? — переспросил он, чуть приподняв бровь. — Или передумали? — Ну… — я замялась. — Если вам не нужно будет заключение брака, то ещё лучше. — Конечно, — усмехнулся он. В его голосе не было обиды или разочарования — только какая-то странная удовлетворённость, будто он ожидал такого ответа и даже радовался, что я не бросилась ему на шею. — Тогда к делу, — сказал он, выпрямляясь и делая шаг в комнату. Один шаг — и он снова остановился, сохраняя дистанцию. — Завтра мы съездим с тобой в ЗАГС и подадим документы. Я всё нужное уже приготовил. Распишут нас через неделю. Я поперхнулась воздухом. — Через неделю? — удивилась я. — Ну, обычно же больше времени требует… рассмотрения. — Для обычных людей — да, — кивнул Влад. — А для человека, который помогает этому ЗАГСу уже много лет, сроки не принципиальны. Я посмотрела на него. Ни капли хвастовства, ни тени гордости. Констатация факта. — Ну да, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — У вас же везде блат. Я тут же прикусила язык. — Ой, извините, — добавила я виновато. — Я не это хотела сказать… — Хотела, — спокойно поправил он, и в его глазах мелькнула усмешка. — Но это не страшно. Я действительно пользуюсь своими связями. Зачем мне ждать, если я могу ускорить процесс? Я не нашла, что ответить. Влад был прав — и это бесило. — Ты голодна? — неожиданно спросил он, меняя тему. — Я бы не сказала, что я голодна, — ответила я, прислушиваясь к себе. Желудок молчал, хотя суета последних часов давно должна была разжечь аппетит. — Хорошо, — он кивнул. — Тогда оставлю тебя одну. Отдыхай. Он повернулся, вышел за дверь и закрыл её за собой — мягко, бесшумно, но я услышала щелчок замка. Не запер, просто притворил. Я осталась одна. В комнате было тихо. Только часы на стене тикали мерно, отмеряя секунды новой жизни. Я подошла к кровати, провела рукой по покрывалу — лён, прохладный и гладкий. Села, огляделась. Всё здесь было продумано до мелочей: и свет, и мебель, и вид из окна. Влад явно знал, что делает. «Он продумывает всё, — подумала я. — Вплоть до цвета постельного белья. Интересно, он и жену выбирал так же — тщательно, как галстук к костюму?» Я легла, поджала колени к животу и уставилась в потолок. Через неделю у меня будет муж. Через неделю я стану чьей-то женой. Ирония судьбы: Лёша, который так боялся обязательств, что даже в загс не предлагал сходить, — а я выхожу замуж за человека, которого знаю всего ничего. — Да ну и вляпалась же я, — пробормотала себе под нос. Полежала так минут тридцать-сорок, глядя в никуда и переваривая события последних часов. В голове был хаос: бабкина легенда, Влад с его странными обещаниями, предстоящий брак через неделю… и это чувство, будто я попала в чужую игру, где правила мне не объяснили. Решила, что неплохо было бы осмотреться. Вряд ли Влад запретит мне смотреть дом — всё-таки, по его словам, это теперь и моя крепость тоже. Но меня мучило другое: почему Влад так одержим мной? «Так, — рассуждала я, прикидывая варианты. — Если он маньяк, у него точно есть что-то странное. Надо обшарить дом и посмотреть. А если спросит, что я делаю — скажу, что заблудилась в его дворце. Учитывая размеры этого лабиринта, поверят». Я тихонько открыла дверь и выскользнула в коридор. В доме было тихо. Лампы горели вполнакала, создавая полумрак, в котором тени плясали на стенах. Я двинулась вдоль дверей, прислушиваясь к каждому шороху. Коридор второго этажа тянулся далеко. Я насчитала уже семь дверей, и все они были закрыты. Открыла первую наугад — пустая гостевая комната. Вторую — гардеробная, битком набитая одеждой, но без единого намёка на тайны. Третью — ванная. — Ну и где у него комната? — прошептала я, теряя терпение. Предпоследняя дверь в конце коридора наконец-то оказалась тем, что я искала. Спальня хозяина. Я узнала её по бархатному покрывалу на огромной кровати — тёмно-синему, почти чёрному, с лёгким блеском. Камин напротив, тумбочки по бокам, никаких лишних деталей. Всё строго, со вкусом, по-мужски. Я прошлась по комнате, оглядываясь. Ничего примечательного. Единственная дверь вела в ванную. Я заглянула туда — мрамор, полотенца, дорогой парфюм. Всё. Вернулась в спальню, открыла тумбочку. Какие-то документы, личные вещи — брелок, старая ручка. Ничего странного. Открыла шкаф. — Ничего себе, — прошептала я. Вещи висели идеально ровными рядами: костюмы, рубашки, брюки. Обувь на нижней полке — каждая пара на своём месте. Даже галстуки были аккуратно свернуты и разложены по ячейкам. «Любая домохозяйка позавидовала бы такой аккуратности», — подумала я. Поняв, что в спальне мне ничего не найти, я вышла на цыпочках и притворила дверь. Благо, меня никто не застукал. — Скорее всего, у него есть кабинет, — прошептала я себе. — Там и надо искать. Я тихонько спустилась по лестнице на первый этаж. В гостиной никого не было. Я прошмыгнула по коридору, прижимаясь к стене, как шпион. В конце коридора я заметила приоткрытую дверь, за которой виднелись полки с книгами. «Библиотека? Или кабинет?» Я приоткрыла дверь шире и заглянула внутрь. Это был кабинет. Посреди комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева и такой же стул. Сзади все стены были заставлены книжными стеллажами до самого потолка. Множество книг — старых, новых, в кожаных переплётах и бумажных обложках. Пахло деревом, кожей и чем-то ещё — чем-то неуловимо знакомым. Но не книги привлекли моё внимание. Между стеллажами было пустое пространство. Словно там что-то висело, но недавно убрали. Окон в кабинете не было, только лампа на столе отбрасывала жёлтый свет, и в этом свете пустое место на стене смотрелось особенно отчётливо. — Так-так, — прошептала я. — А это уже интересно. Я подошла ближе, провела рукой по стене. Дерево, ничего необычного. «Что же тут висело? — размышляла я. — Может, зеркало? Самолюбовался. А вспомнил про меня и решил, что не стоит так в открытую». Я усмехнулась собственной шутке, но смех вышел нервным. Тут точно что-то висело, и убрали это недавно — следы на стене были слишком свежими. — Интересно, если я поиграю в шпионов и посмотрю, нет ли тут потайных дверей, куда можно спрятать картину… — пробормотала я, оглядываясь. За стеллажами. Может быть, это неправда, но проверить стоит. Я засунула руку в узкую щель между книжными полками и стеной. Пальцы нащупали деревянную раму. — Успех, — выдохнула я, осторожно потянув на себя. Из-за стеллажа показалась картина, закрытая плотной тканью. Я с трудом вытащила её, прислонила к стене. «Не знаю, та ли эта картина или нет, но посмотреть стоит», — решила я. Ткань была очень плотной — видимо, то, что скрывалось под ней, хранили особенно бережно. Я приоткрыла край и увидела старую живопись. Очень старую. И, скорее всего, очень дорогую. Краски были тёплыми, золотистыми, мазки — аккуратными, как будто художник вкладывал в работу всю душу. Я стала потихоньку открывать ткань дальше, чтобы увидеть лицо. Сначала показалась фигура в белом платье. Свадебном. Расшитом золотом и серебром. Девушка стояла на фоне какого-то дворца или храма — я не разобрала. Потом я подняла ткань выше, открывая лицо. Волосы до плеч. Светлые, с медным отливом. Чуть вьющиеся. Я почти подняла ткань до самого верха, когда в кабинете раздался голос: — Что ты делаешь? Я испуганно прижала картину к себе и резко обернулась. В проёме двери стояла Натали. Её чёрные волосы были распущены, в руках — папка с бумагами. Лицо — как маска: злое, напряжённое, с чуть прищуренными глазами. — Боже, ты меня напугала! — выпалила я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. — Нельзя же так подкрадываться к людям! — А ты не знала, что не надо лазить по чужим кабинетам? — ледяным тоном ответила Натали, протягивая руку. — Отдай немедленно. — С чего это ради я должна тебе отдавать? — я крепче прижала картину к груди. — Ах ты паршивка! — она рванула вперёд, выхватила картину у меня из рук и больно схватила за локоть. — Не знала, что Влад стал таким дураком, что привёл воровку в дом! — Я не воровка! — возмутилась я, пытаясь вырваться. — Я не украла её, я лишь посмотрела! И вообще, я заблудилась в его комнатах! — Будешь Владу свои оправдания рассказывать.— прошипела Натали, таща меня к выходу из кабинета. — Хотя нет, не будешь. Я сама ему всё расскажу. — Блин, ты как заноза в одном месте! — вырвалось у меня. — Смотри, чтоб тебя Влад не уволил. Натали резко остановилась, развернулась ко мне. Её лицо было в нескольких сантиметрах от моего. — Не надейся, — прошипела она. — Я здесь дольше тебя. И Влад знает мне цену. А ты — просто очередная игрушка, которая надоест ему через месяц. — Посмотрим, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. Она отпустила мой локоть, но не отвела взгляда. — Убирайся в свою комнату, — сказала она. — И не смей больше соваться в кабинет Влада. Иначе я лично прослежу, чтобы ты пожалела. Я не стала спорить. Развернулась и быстро пошла к лестнице, чувствуя на спине её прожигающий взгляд. Я взбежала на второй этаж, влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Рука болела — там, где Натали сжала. Я посмотрела на локоть — на коже остались красные следы. — Вот же… — прошептала я, потёрла ушибленное место. Я села на кровать и попыталась успокоиться. «Картина, — думала я. — Кто на ней изображён?» Я успела увидеть не так много: свадебное платье, короткие светлые волосы. Лица — нет. Влад наверняка прятал её не просто так. — Может, это его жена? — спросила я себя. — Та самая, которую он потерял? Сердце забилось чаще. «Он не маньяк, — сказала я себе. — Но у него точно есть секреты». . ***** Натали убедилась, что Александра ушла в свою комнату, и тихо спустилась вниз. В доме было темно, только ночники освещали коридор.Девушка вышла в сад. Влад сидел в кресле за столом, закрыв глаза. На столе стояла чашка остывшего чая, рядом — телефон, и пачка сигарет. Он выглядел уставшим — даже расслабленным, хотя она знала, что он никогда не расслабляется по-настоящему. Натали подошла тихо, как её учили. Так, чтобы никто не заметил. Крадучись, ступая с пятки на носок, задерживая дыхание. Её шаги не издавали ни звука. Но Влад, конечно, заметил. — Ну, что? — спросил он, не открывая глаз. Девушка вздохнула. Сколько можно? — Сколько раз говорила — прежде чем её брать, надо быть очень осторожным, — проговорила Натали сурово, стараясь не повышать голос. — Но ты же меня никогда не слушаешь. Влад молчал. Девушка подошла ближе, встала напротив. — Как Александра отреагировала? — спросил он равнодушно, словно слова его вообще не задевали. — Никак, — ответила Натали. — Эта девчонка лезет своим носом, куда не попади. — Она с тобой огрызалась? Он неожиданно открыл глаза. Светлые, почти прозрачные, они смотрели сквозь. — Да, — сказала собеседница. — Немного. Но я вообще не понимаю, что ты так привязался к ней. Зачем тебе надо, чтобы она огрызалась со мной или ещё что-то такое? Влад постучал пальцем по деревянной столешнице. Раз, другой, третий. — Я хочу, чтобы Александра вернулась, — сказал он. Голос его был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Ты хочешь сделать её прежней? — резко спросила девушка. Он поднял глаза. В свете садового фонаря они казались почти белыми. — Видишь ли, из-за определённых условий Александру очень сильно сломали, — сказал он, и в его голосе вдруг появилась горечь. — Заставили быть той, кем она не является. Закрыли ей рот и переломали крылья. — Что ты имеешь в виду? — Натали скрестила руки на груди. — Она привыкла терпеть. Привыкла делать вид, что всё хорошо. Привыкла верить тем, кто её предавал, потому что боялась остаться одна, — Влад сжал подлокотник кресла. — Её научили, что её чувства не важны. Что она должна быть удобной. Тихим. Невыносимой. — И ты хочешь это исправить? — Я хочу, чтобы она снова стала собой, — он посмотрел на дом, на окна второго этажа, за которыми горел свет в комнате Александры. — Чтобы она научилась злиться. Огрызаться. Отстаивать себя. — И поэтому ты радуешься, когда она огрызается со мной? — не скрывая сарказма, спросила девушка. — Да, — просто ответил Влад. — Это значит, что внутри неё ещё есть огонь. Его просто нужно раздуть. Натали покачала головой. — Ты безумец, Влад. Она даже не знает, кто ты на самом деле. — Знает, — он усмехнулся. — Чувствует. Душа помнит, даже когда разум отказывается. — А если она узнает правду? Всю целиком? Не только то, что ты ей рассказываешь по кусочкам? Влад промолчал. Девушка знала, что он думает. Он обернулся. В его глазах мелькнуло что-то — боль? Тоска? Она не разобрала.