Любить вопреки

— Нет, он же ненормальный! — бесилась я, ходя по комнате. — Мало того что согласился, так ещё и пытается выдать себя за адекватного человека! Я с досадой проговорила это, понимая, что так и не смогла рассмотреть, что же всё-таки за девушка была изображена на картине. Светлые волосы, свадебное платье, золотая вышивка — и лицо, которое я не увидела. Буквально несколько сантиметров ткани отделяли меня от разгадки, и эта чёртова Натали всё испортила. — Ладно, сегодня делать всё равно нечего, — сказала я себе, останавливаясь посередине комнаты. — Лучше лечь спать. Я расстелила кровать, приготовилась ко сну — и тут меня осенило. Выходя из комнаты, я мысленно прокляла Влада за то, что в его спальне есть своя ванная, а в моей — нет. Пришлось топать в общую, благо я уже запомнила, где она находится. Умывшись и почистив зубы, я вернулась в комнату. За окном уже стемнело — часы показывали час ночи. Я забралась под одеяло, выключила свет и приготовилась спать. Но перед сном решила проверить телефон. Лёша написал сообщение. «Сашуль, ну ты как? Почему не звонишь?» — спрашивал он, приложив грустный смайлик. Я закипела. — Да почему это интересно, я ему не звоню? — прошипела я в темноту. — Может, потому что ты нашёл себе замену? Даже не нашёл — обзавёлся! Я хотела написать ему всё, что думаю. Но сдержалась. Написала другое: «Привет, любимый. Бабка совсем загоняла — делами, я, скорее всего, какое-то время не буду вам с Соней писать и звонить. Не теряйте меня. Тут дела такие, что могу пропадать». Соврала. Лишь бы поменьше с ними общаться и не притворяться, будто они всё ещё имеют для меня какое-то значение.Я выключила телефон и легла на другой бок. Прошло двадцать минут. Сон не шёл. Я ворочалась, перебирала в голове события дня, ругала себя за то, что ввязалась в эту авантюру, и понимала, что уснуть не смогу. И тут я вспомнила. Перед выходом Клавдия Петровна сунула мне в руку пузырёк с настойкой и велела выпить на ночь. А я с этой шматохой совсем про неё забыла. Я поднялась, открыла сумку, достала пузырёк. Сделала глоток — вязкая горькая жидкость обожгла горло и разлилась по телу теплом. — С чистой совестью, — пробормотала я, возвращаясь в кровать. Снова улеглась. И снова начала ворочаться. Сон никак не шёл. ***** Неожиданно моё внимание привлёк звук. Даже не звук — скрёб. — Это ещё что такое? — прошептала я в темноту. Ощущение было будто кто-то за окном скребётся. Царапает стекло или стену. — Так, Сашка, — сказала я себе, стараясь не паниковать. — Это просто твоё воображение разыгралось. Никто там не скребётся. Скорее всего, мыши. Мыши не скребутся по стенам второго этажа. Звук повторился. Теперь он был отчётливее — словно кто-то ползёт по стене, вскарабкивается, пытается забраться выше. Я сжалась, натянула одеяло на голову. Скрёб не прекращался. А потом что-то большое и тяжёлое рухнуло вниз — глухой удар, от которого, казалось, задрожал пол. Я с визгом подскочила с кровати. В комнате ничего не изменилось. Всё те же стены, тот же стол, тот же шкаф. Никто не врывался, ничего не падало. Тишина. Я не решилась подойти к окну. Зато услышала повторный стук — на этот раз ближе. Словно кто-то ломился в стену. Я выбежала из спальни. Куда бежать? Где спасаться? В голове пронеслось: «Спальня хозяина». Я рванула по коридору, уже зная, где находится комната Влада. Дверь была не заперта — я влетела внутрь, даже не постучав. В комнате царил полумрак. Влад спал на своей огромной кровати, на спине как спящая красавица. На нём были только клетчатые пижамные штаны — торс голый, волосы растрепаны. Я бегом запрыгнула на кровать, стащила с Влада одеяло и натянула его на себя. — Александра, — сонным голосом проговорил он, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. — Ты что, с ума сошла? — Это мне нужно у тебя спросить! — запинаясь, ответила я, дрожа всем телом. — Что это у тебя там происходит? Там какая-то сущность ползёт! — Сущность? — Влад приподнялся на локтях, с недоумением глядя на меня. — Какая сущность? — Не знаю! Я говорю тебе — там кто-то скребётся! Он посмотрел на циферблат. — Кто может скрестись в два часа ночи, Александра? — Я почём знаю? Это твой дом, ты и разбирайся! Влад сел, потёр лицо руками. — Бабкину настойку выпила? — спросил он. — Ты сейчас сам выпьешь бабкину настойку! — прорычала я от злости. — Я говорю тебе — там кто-то скребётся! В доме было тихо. Я прислушалась — ни звука. — Ты уверена? — спросил Влад, и в его голосе послышался скептицизм. Я открыла рот, чтобы ответить, и тут мой взгляд упал на него. — И вообще, какого лешего ты голой спишь? — выпалила я, не подумав. Влад изогнул бровь. — Может, потому что это мой дом? — спросил он. — И может, потому что сейчас два часа ночи, и я сплю? По-твоему, я должен спать в смокинге? — Нет, но хотя бы в футболке… — Я сплю так, как мне удобно, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — А ты, я смотрю, быстро освоилась. Врываешься в спальню, стаскиваешь одеяло… — Там что-то скреблось! — И что же, по-твоему, могло скрестись в моём доме в два часа ночи? — Я не знаю! — я начинала злиться уже на себя — за свою панику, за то, что прибежала сюда, за то, что сижу на его кровати в одной пижаме и дрожу. — Дом большой, мало ли… Влад покачал головой. — В доме никого нет, кроме нас, — сказал он. — Всех работников я распустил на ночь. — Ты уверен? — Абсолютно. Я замолчала. Тишина в доме казалась почти осязаемой — и ни одного подозрительного звука. — Давай спать, — сказал Влад и потянулся за одеялом. Я поджала под себя одеяло и с жадностью посмотрела на него. — Я там спать не буду, — заявила я. — Значит, спи здесь, — ответил Влад. — Супер, — я демонстративно улеглась на его подушку. — Значит, ты сегодня спишь на полу. Влад усмехнулся. — Ещё чего, — сказал он. — Я, конечно, понимаю, что в романтических книжках есть благородные принцы, которые ложатся на пол. Но мы не из той басни, и мне дорога моя спина. Так что я буду спать здесь. — Ты предлагаешь мне спать на полу? — возмутилась я. — Я предлагаю тебе просто лечь рядом, — он прилёг на спину и повернул голову ко мне. — Или ты что-то задумала? — добавил он с ехидной улыбкой. Я уставилась на него. Только сейчас, в полумраке спальни, я заметила, что Влад умеет быть разным. С посторонними — холодный, надменный, неприступный. А со мной наедине — вот такой: с усмешкой, с лёгкой издевкой, с чертовщинкой в глазах. — Ладно, — буркнула я. — Всё равно рано или поздно придётся лечь с тобой в кровать. — Почему ты это сказала так, будто тебя приговорили к казни? — спросил он, устраиваясь удобнее. — Ты ложишься не со старым дедом, а с молодым, красивым, довольно-таки состоятельным мужчиной. Между прочим. — Скромности тебе не занимать, — фыркнула я. — А ты любишь поспорить, — парировал он. — И вообще, делись одеялом. Ты, между прочим, своё в своей комнате оставила, а это моё. — Да, пожалуйста, — я протянула ему крошечный кусочек. — Ты издеваешься? — Ой, блин, на! Я отдала ему половину одеяла. Ладно, Влад прав. Не могу сказать, что лежать с ним рядом неприятно. Он молодой, красивый, и богатство, конечно, добавляет ему очков. Интересно, ему это по наследству досталось или он сам всё заработал? — Наверное, по наследству, — шепнула я, кивая своим мыслям. — Что? — не понял Влад. — Ничего, спи. Я отвернулась на бок и попыталась уснуть. Но и на его кровати не получалось. Тишина стояла мёртвая, никаких подозрительных звуков больше не было, но сон не шёл. Я ворочалась с одного бока на другой, то высовывала ногу из-под одеяла, то закутывалась с головой, то ложилась на спину, то на живот. — Ты как юла, — сказал Влад через пять минут моего ёрзания. — А ты молчал бы… Неожиданно его рука обхватила мою талию. Он повернулся на бок и прижал меня к себе. — Эй! — я упёрлась ему в грудь. — Ты что делаешь? Отпусти немедленно! Грудь у него была… шикарная. Я мысленно добавила это про себя, но вслух, конечно, не сказала. — Мы до такого ещё не дошли! — продолжала я возмущаться, пытаясь оттолкнуть его. — Давай-ка держать дистанцию! — Я бы мог держать дистанцию, — спокойно ответил Влад, — если бы ты не ворочалась как юла. Туда-сюда, туда-сюда. Я не могу уснуть, когда рядом со мной землетрясение происходит. — Землетрясение?! — возмутилась я. — Ты не офигел? Я не виновата, что у тебя кровать такая неудобная! Но упираться ему в грудь перестала. Потому что чувствовала — он прав. И потому что его руки были тёплыми, а тело — надёжным. Влад обнял меня, как плюшевого мишку, и уткнулся носом мне в шею. Через секунду он уже спал. Я осталась лежать с открытыми глазами. — Вот блин, — прошептала я. — Теперь точно всю ночь не усну. Я лежала неподвижно, чувствуя его дыхание на своей шее. Его рука лежала на моей талии — тяжелая, но не давящая. Пульс отбивал чечётку где-то в горле. «Ладно, — подумала я. — Но хотя бы этот Влад ведёт себя благородно. Не тащит в постель… хотя я и так сама в неё залезла». Я усмехнулась про себя и закрыла глаза. Не знаю, то ли тело Влада так меня пригрело, то ли бабкино снадобье наконец подействовало, но через несколько минут я провалилась в глубокий сон без сновидений. . ***** Неприятный луч солнца ослепил мне глаза. Я попыталась проморгаться, разлепила слипшиеся веки и попыталась понять, где я нахожусь. Ответ пришёл мгновенно. Я лежала на груди у Влада. Моё тело распласталось на нём, как на большой подушке: голова покоилась в ложбинке между его плечом и ключицей, правая нога бесстыже закинута на его бедро, левая рука — на его животе, пальцы вцепились в край простыни. Волосы разметались по его плечу и груди, как спутанные водоросли. Я чувствовала его дыхание — ровное, глубокое — и стук сердца где-то под ухом. Медленный, спокойный, уверенный. Влад спал. Одной рукой он обнимал меня за талию — широкой ладонью, которая лежала на изгибе моей спины и казалась там совершенно естественной, будто всегда там была. Пальцы слегка сжимали ткань моей пижамной рубашки, даже во сне не отпуская. Вторая рука откинута в сторону, пальцы касаются края подушки. Подушки. Я обвела глазами кровать. Это было поле битвы. Шесть — нет, семь — подушек разного размера и плотности, которые вчера аккуратно лежали у изголовья, теперь были разбросаны по всей спальне. Одна — большая, в белой наволочке — валялась на полу у тумбочки. Две поменьше упали за спинку кровати, и я видела только уголки. Одна, самая мягкая, зажатая между мной и Владом, смятая в комок, служила чем-то вроде барьера между нашими бёдрами. Ещё одна, к которой я, видимо, прижималась ночью, валялась у меня за спиной, наполовину сползшая на пол. Одеяло — большое, тяжёлое, явно дорогое — тоже не пережило ночь. Оно сползло с кровати и лежало на полу, свесившись одним краем, обнажая наши ноги и часть спины Влада. Простыня под нами сбилась в гармошку — я помнила, что вчера была натянута идеально. В комнате царил полумрак — плотные шторы были задёрнуты не до конца, и через щель пробивался тот самый противный солнечный луч, который и разбудил меня. В этом луче танцевали пылинки, освещая наши сбитые волосы, беспорядок на кровати, пустую кружку на тумбочке — Влад, кажется, пил воду ночью. Я посмотрела на его лицо. Он спал. Ресницы — длинные, я только сейчас заметила — слегка подрагивали. Губы чуть приоткрыты. Белые волосы разметались по подушке, одна прядь упала на лоб. Выглядел он почти беззащитным. Почти. «Ладно, — подумала я. — Раз он мой муж — почти мой, скоро будет официально, — значит, я уже должна не шарахаться от него, как ошпаренная, а принять это с честью». Я вздохнула, устроилась поудобнее и снова положила голову ему на грудь. Тёплый. Твёрдый. И этот запах — не парфюм, а что-то своё, древесное, уютное. Я закрыла глаза и расслабилась. Через несколько минут его рука на моей спине дрогнула. Пальцы медленно погладили меня по позвоночнику — от лопаток до поясницы, лениво, не открывая глаз. — Я вижу, ты проснулась, — прошептал он сонно. Я подняла голову, опираясь подбородком ему на грудь. — Талантливо притворяешься спящим, — парировала я. — А ты, я смотрю, въелась в меня как клещ, — заметил он, кивнув на мою ногу, которая всё ещё лежала на его бедре. — И не стесняешься. — А чего мне стесняться? — я ни капли не смутилась. — Ты мой муж. Почти. — Тренируешься? — его бровь поползла вверх. — Ну да. Чтобы потом, когда официально распишемся, у тебя не было шока от реальности. — Какой кошмар, — сказал он с каменным лицом, но в глазах прыгали смешинки. — Я думал, ты будешь скромной и тихой. — Ты ошибался, — ответила я. — Я скромная и тихая только когда сплю. И то не всегда, как видишь. Влад положил вторую руку на спину и сжал меня в объятиях — крепко, почти по-медвежьи. — Поздно отступать, — сказал он. — Согласилась — терпи. — Это ты терпи, — ответила я, утыкаясь носом ему в шею. — Я вообще ангел. — Ангел, который ночью врывается в чужую спальню, стаскивает одеяло и забирается на хозяина, — перечислил он. — Да, классический ангел. — Там скреблось!