Любить вопреки

Капельница закончилась, и пришла медсестра — молодая, с усталым лицом и быстрыми движениями. Она ловко извлекла иглу из моей руки, приложила ватку и велела держать. — Скоро вернётся врач, — сказала она, — а пока продолжайте лежать. Я кивнула, прижимая ватку к локтевому сгибу. Влад вёл себя как паинька-мальчик. Всё это время он сидел рядом и, заметив, что мне жарко, начал махать передо мной журналом, который нашёл на тумбочке. Я смотрела на него и пыталась понять, что я чувствую. Смесь благодарности, удивления и лёгкого раздражения. — Ты тоже можешь уже не махать, — сказала я. — Мне не жарко. Ну, или не слишком. — Дышать легче, когда воздух движется, — ответил он, продолжая махать. Я не стала спорить. На его лице была такая серьёзность, что я впервые не сдержалась и тихо фыркнула. Он принёс мне воды — снова, героически, с таким видом, будто спас меня от жажды в пустыне. Я пила, а он смотрел, чтобы я не перевернула стакан. И я не могла понять: он такой заботливый от природы, или это только из-за того, что я похожа на ту, которую он когда-то любил? «Ладно, — думала я, — я могу понять, что за циклом я не следила. Всё списывала на болезнь. На приступы. На этот бардак в голове. Но сейчас… что мне теперь делать?» Я смотрела на свои руки. Всё казалось каким-то странным сном. В палату зашла врач. Молодая женщина в белом халате, с аккуратно уложенными волосами и быстрым, деловым шагом. В руках она держала стопку бумаг — анализы, судя по всему. — Добрый день, — обратилась она к нам. Она пододвинула стул и села рядом с кроватью так близко, что я могла видеть каждую строчку на документах. — Пришли ваши анализы, — сказала она. — И я не знаю, знаете ли вы, но… все показатели очень низкие. Я бы рекомендовала остаться у нас на обследовании, пройти полный курс лечения. — Извините, — перебила я, не выдержав. — А беременность? ………Беременность есть? Врач странно посмотрела на меня, потом на Влада, потом снова на меня. — Я прошу прощения, но… — она замялась, заглядывая в бумаги, — вы уверены, что вы беременны? — Нет, я не уверена, — быстро сказала я. — Просто… обморок упала, вы сами говорите… — О, нет, нет, — она улыбнулась с явным облегчением. — Девушка, успокойтесь. Я удивилась, потому что подумала, что мы что-то упустили. Но такого быть не может. Беременности нет. Я выдохнула. Так глубоко, как не дышала, наверное, весь этот день. Словно груз, который я даже не заметила, что несу, вдруг упал с плеч. — Слава богу, — прошептала я. Я посмотрела на Влада. Он сидел рядом, и я заметила, как его плечи чуть заметно расслабились. Он выдохнул — почти так же, как я. «Ну да, — подумала я, — все мужики одинаковые». Но ничего не сказала. — Так, а по поводу обследования, — вмешался Влад, перехватывая инициативу. Доктор переместила взгляд на него. — Да, я бы хотела, чтобы вы остались у нас хотя бы на недельку. У вас очень низкие показатели железа, давление низкое. И лейкоциты в крови повышенные, что говорит о каком-то воспалительном процессе. — Нет, спасибо, — резко перебила я. — Я дома буду лечиться. Доктор вновь перевела взгляд на Влада. — Я думаю, вам стоит обсудить это с мужем, — сказала она. — Я настоятельно рекомендую пройти курс лечения. — Мой муж тоже против того, чтобы я лечилась в больнице, — ответила я. — Дом, милый дом, там, как говорится, и стены лечат. — Мы пройдём курс лечения, — неожиданно нашёлся Влад. Я перевела на него взгляд. Он сидел с таким видом, будто только что решил судьбу мира. — Ну, ты и раскомандовался, — прошептала я так, чтобы он услышал. — Не уверен, что Клавдия сможет поднять тебе железо в крови, — так же тихо ответил он. — Ты очень ошибаешься в нашей Клавдии Петровне, — парировала я. — Поэтому давай сделаем так: я вернусь домой и буду пропивать витаминчики. И всё. — Нет, — отрезал он. — Ты пройдёшь курс лечения. — Ну вы обсудите пока, — сказала врач, которой явно стало неловко. — А я к вам чуть позже зайду. Она выскользнула из палаты, оставляя нас наедине. Я перевела грозный взгляд на Влада. — Ну и что это было? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Зачем нам лишний раз лежать здесь? У меня вообще сейчас нет времени лежать в больнице. — Как я понял, у тебя совсем нет времени заботиться о своём организме? — спросил он спокойно, но в голосе послышался металл. — Может, ты забыл, но этой хворью я болею очень давно. Врачи мне всё равно ничего не могут сказать. Это впервые произошло, чтобы мне сказали, что у меня что-то с показателями. До этого всё было прекрасно. — И что? — он не отступал. — Ты собираешься игнорировать это только потому, что раньше было всё нормально? — Я скажу Клавдии Петровне, — попыталась я убедить его. — Она мне даст настойку, и я буду как огурчик. — Нет, — отрезал он. — Без отговорок. — Что значит «нет»? — я начала закипать. — Ты мне кто, блин, отец, чтобы так командовать? — Нет, — он выдержал мой взгляд. — Но я твой будущий муж. И ты пройдёшь лечение. — Влад, ну пожалуйста, — я сменила тактику, цепляя его за руку. — Ты же знаешь, как мне тяжело в больницах лежать. Это мой самый нелюбимый… — Александра, ты ведёшь себя как ребёнок, — он смотрел на меня сверху вниз. — Ну пожалуйста! — я начала ныть уже осознанно. — Я дома всё сделаю. Всё, что скажешь. Просто не хочу лежать здесь. Совсем не хочу быть одна. Ради достоверности пришлось даже пустить слезу. Я шмыгнула носом и уставилась на него с видом обиженного ребёнка. Влад смотрел на меня несколько секунд, потом тяжело вздохнул. — Ладно, — сказал он с явной неохотой. — Я поговорю с врачом о дневном стационаре. Он поднялся и вышел. Я осталась одна. Вытерла слёзы — настоящие, между прочим — и откинулась на подушку. Моя уловка сработала, хотя я знала, что это только отсрочка. Но сейчас это было важно. Мне нужно было выбраться отсюда. Я оглядела палату. Она была необычной — стерильно-белой, но с каким-то налётом дороговизны. Одна кровать, новая мебель, приятный свет. Я заподозрила, что это платная палата. Впрочем, учитывая, что Влад, наверное, уже копит деньги с тех самых пор, как мир стал миром, удивляться нечему. Я расслабленно закрыла глаза. Телефон на тумбочке завибрировал. Я потянулась, взяла его. На экране высветилось до боли знакомое имя: «Алексей». — Козёл, — прошептала я, глядя на экран. — Надо не забыть переписать его в контактах. На «мудак» или «предатель». Или «не звони, я занята». Я повела пальцем на зелёную кнопку и поднесла телефон к уху, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно. — Да, любимый, — сказала я, и сама чуть не поморщилась от того, как противно прозвучало это слово. Но надо было держать марку. Влад предупреждал — не показывать, что я знаю. Рано. — Сашуля, привет! — голос Лёши звучал бодро, даже слишком бодро. — Как ты там? — Нормально, — ответила я, перекатываясь на бок и подкладывая подушку под голову. — А у тебя? — Да всё хорошо, — он помолчал. — Я у тебя хотел спросить… когда ты планируешь вернуться домой? — Ух ты, — я не удержалась и позволила себе лёгкую усмешку. — Сколько вопросов. Прямо заботливый стал. — Ну, я же скучаю, — сказал он, и в голосе послышалась фальшивая нотка. — Пока не планировала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более «соскучившимся». — Тут совсем старуха меня загоняла. А что такое? Что-то случилось? — Да нет, ничего, — быстро сказал он. — Просто спрашиваю. Интересуюсь. Я закатила глаза. Интересуется он, как же. Скорее всего, Соня его напугала, что я могу вернуться раньше времени и застать их врасплох. Или они уже начали планировать, как будут жить без меня. — А как Соня? — спросила я невинно. — Не скучает? — Соня? — Лёша замялся на долю секунды. — Да нормально. Она всё с котом своим возится. — Передавай ей привет, — сказала я, и в голосе послышалась лёгкая сладость, которую я специально добавила. — Обязательно, — ответил он. — Саш, ты там… ну, если что, звони. Мы волнуемся. «Мы», — подумала я. — «Как трогательно. Мы волнуемся. Прямо семейная идиллия» — Хорошо, — сказала я вслух. — Я позвоню. Скоро. — Береги себя, — сказал он. — И ты себя береги, Лёш, — ответила я с едва заметной усмешкой. — Целую. Я нажала «отбой» и убрала телефон обратно на тумбочку. Тишина в палате стала ещё более полной. Я смотрела в потолок и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Только что я разговаривала с человеком, который спал с моей лучшей подругой. И он даже не подозревал, что я всё знаю. А если и подозревал — ему было всё равно. — Сашка, — сказала я себе, — ты либо гениальная актриса, либо просто больная на голову. Я закрыла глаза. За окном слышались голоса, шаги, звук тележки, которую кто-то катил по коридору. Где-то вдалеке залаял ребёнок. Когда в палату вошёл Влад, я сразу задала ему вопрос, не дав даже пройти ко мне. — Влад, я, конечно, понимаю, что мы с тобой должны для начала расписаться и, возможно, заключить какой-то договор, но меня интересует вопрос. Можем ли мы уже немного готовиться к месте? Например… Я замялась, обдумывая, как сформулировать свою мысль так, чтобы он не посмотрел на меня как на сумасшедшую. Хотя, учитывая, что он знает о моей болезни, о моём прошлом и о том, что я согласилась выйти за него замуж за неделю знакомства, он уже давно должен был усомниться в моей вменяемости. — А ты прям ждёшь, не дождёшься, — усмехнулся Влад, садясь на стул рядом с кроватью. — Ну, что ты задумала? — Я хочу, чтобы ты помог Лёше устроиться на очень хорошую работу, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но знаешь… прям на очень хорошую. На такую, от которой невозможно отказаться. Влад приподнял бровь и посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему прыгнуть с моста. — Ты сошла с ума? — спросил он спокойно, но в голосе послышалось напряжение. — Не совсем, — я поудобнее устроилась на подушках. — Просто доверься мне и сделай, как я прошу. Он смотрел на меня несколько секунд, потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Как станет полегче, можем поехать домой. — Мне уже гораздо лучше, — я откинула одеяло и села, свесив ноги с кровати. — Так что я готова рыться в бой. Я потянулась за кроссовками, стоящими рядом с кроватью, но Влад меня опередил. — Сиди, — сказал он, поднимая мою кроссовку. Он наклонился и стал обувать меня — как маленького ребёнка. Сначала одну ногу, потом другую, аккуратно зашнуровывая каждую. Я смотрела на его руки — сильные, уверенные, которые делали это так естественно, будто он всю жизнь только этим и занимался. Я смотрела на него и чувствовала себя одновременно неловко и приятно. — Знаешь, — сказала я, когда он закончил со второй кроссовкой, — а к такому быстро привыкаешь. Я сказала это вслух, не задумываясь, но внутри мелькнула другая мысль. С Лёшей мы когда-то были точно такими же — сначала он помогал мне зашнуровывать ботинки, когда я болела, потом я завязывала ему галстук перед важными встречами. Мы были командой, пока он не выбрал другую. Влад поднял голову, и я поняла, что он заметил мою задумчивость, но ничего не сказал. Поднялся, протянул мне руку. — Поехали, — сказал он. Я взяла его ладонь и встала. В этот момент телефон на тумбочке снова завибрировал. Я глянула на экран — Лёша. Снова. Я не стала брать трубку, просто повернулась к Владу и улыбнулась. — Поехали, — повторила я. Мы вышли из палаты, прежде чем, поставила телефон на беззвучный. Я знала, что Лёша будет звонить ещё много раз, и что я должна отвечать, чтобы не вызвать подозрений. Но сейчас, в этот момент, с рукой Влада в моей, я хотела сделать паузу. Хотя бы на пару часов. Мы вышли из больницы, и тёплый воздух коснулся моего лица. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые тона. — Как думаешь, — спросила я, когда мы подходили к машине, — у него получится? Ну, с работой? — Если я скажу, что нужно, — ответил Влад, открывая мне дверцу, — у него получится. Это не проблема. Вопрос в другом: зачем тебе это? — Узнаешь, — сказала я, усаживаясь в машину. — Не сразу, но узнаешь. Он обошёл машину, сел за руль, и мы выехали со стоянки. Я смотрела в окно на убегающие здания, парки, прохожих и чувствовала, как внутри закипает холодная, спокойная злость, но и радость. Я повернулась к Владу. Он вёл машину сосредоточенно, чуть прищурившись, и закатный свет падал на его лицо, делая черты мягче, почти уязвимыми. Этот мужчина был по-настоящему красив — не той показной красотой, которая бывает на обложках журналов, а настоящей, глубокой, от которой трудно отвести взгляд. И главное — он любил. Меня. Ту, которой я была когда-то. Или ту, которую он видел во мне сейчас. Я потянулась к его руке, лежащей на руле, и осторожно переплела наши пальцы. Кожа у него была тёплой, шероховатой — руки человека, который много работал, несмотря на всё своё богатство и бессмертие. Влад странно на меня посмотрел — удивлённо, вопросительно, как будто проверял, не сплю ли я или не брежу. Но я не отвела взгляда. Я хотела, чтобы он знал — я здесь, я рядом, я не боюсь. Он ничего не сказал. Просто поднёс мою руку к губам и поцеловал — медленно, почти благоговейно, как будто это было самое важное действие в его жизни. Внутри что-то дрогнуло. Тепло разлилось по груди, и я вдруг поняла, что он чувствует. Эту тоску по той, кого он потерял. И эту надежду, что я — новая она — останусь с ним. — Влад, — сказала я тихо. — Да? — он отпустил мою руку и снова переключил внимание на дорогу, но наши пальцы остались переплетёнными. — А ты не боишься? — спросила я. — Что я могу не стать той, кого ты ищешь? Он помолчал, потом ответил: — Ты уже стала. — Но я же не помню… — Не важно, — он перебил меня, и в его голосе послышалась твёрдость. — Ты здесь. Ты дышишь, смеёшься, злишься, споришь со мной. Это ты. И я никуда тебя не отпущу. Я прикусила губу. — А если я решу уйти? — Я тебя не удержу, — сказал он. — Но я сделаю всё, чтобы ты не захотела этого делать. Я улыбнулась и положила голову ему на плечо. В салоне пахло кожей и его парфюмом — древесным, тёплым, уютным. —«Мы ещё посмотрим кто кого»