Любить вопреки

Как только мы заехали в знакомую деревню, я вспомнила о том, что единственный свой план, который я до сих пор не реализовала, — это так и не узнать, кто же изображён на том портрете. Понятное дело, что, скорее всего, там изображена девушка, похожая на меня, или я сама в прошлой жизни. Но это было дико интересно посмотреть. И так как Влад — человек очень скрытный, я боялась, что он снова начнёт меня дурить, прятать правду за красивыми словами. Значит, надо было действовать втайне от него. Но как — я пока не представляла. Влад всегда оказывался на шаг впереди, и это начинало меня раздражать. — Клавдия Петровна, — повернулась я к Владу и постаралась придать лицу как можно более жалобное выражение. — А мы можем заехать сегодня к Клавдии Петровне? У меня настойки заканчиваются. Ну и вообще… я соскучилась по её ворчанию. Честно говоря, я уже привыкла к её голосу, он стал почти родным. — Хорошо, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты хочешь заехать сейчас? — Да, не помешало бы, — я закивала, стараясь, чтобы голос звучал максимально беззаботно. — Заберу настойку и вернёмся. Она меня там уже заждалась, наверное. И вообще, я обещала заглянуть. Как только мы подъехали к знакомой калитке, я выпрыгнула из машины раньше, чем Влад успел заглушить двигатель. — Можешь подождать меня в машине! — крикнула я уже на бегу. — Мы там посекретничаем, и я быстро! Влад не успел даже слова сказать, как я уже захлопнула дверцу и метнулась к забору Клавдии Петровны. Я пробежала мимо огорода, где зеленели молодые всходы каких-то трав, — кстати, они уже заметно подросли с моего последнего визита, — быстро взлетела на крыльцо и влетела в дом без стука. Внутри я застала старушку за ужином. Она сидела за столом, хлебала борщ из большой глиняной миски, и от неожиданности чуть не подавилась, когда я ворвалась. — К-к… — начала Клавдия Петровна, закашлявшись. — Ты что, окаянная, с ума сошла?! Так людей пугать! У меня, между прочим, возраст, от одного такого испуга могу уже и не воскреснуть! — Ой, Клавдия Петровна, — я примирительно подняла руки, — вы ещё в самом соку. Вас никаким испугом не возьмёшь, вы же у нас бессмертная почти. Но меня интересует не это. Я за настойкой пришла. — Ну так возьми её на веранде, — она указала рукой в сторону сеней. — Ты же знаешь, где она стоит. Не первый день у меня. Там всё на своих местах. — Знаю, — я подошла ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота, и повернулась к ней с загадочным лицом. — Клавдия Петровна, можно я у вас кое-что спрошу? Только вы мне без лишних вопросов просто ответите. Ну, попробуйте, хотя бы ради разнообразия. Она скрестила руки на груди и смерила меня подозрительным взглядом, явно недовольная тем, что я прервала её трапезу. — Ну попробуй, — с грозным видом сказала она. — Посмотрим, что у тебя там за секреты. Только имей в виду, я всё вижу и всё знаю. — А у вас не будет случайно такой вот настойки… ну… для сна? Чтобы выпил — и сразу уснул, и на утро ничего не помнил. Не понял даже, что что-то выпил. И желательно без побочных эффектов. Я затараторила, боясь, что она меня перебьёт. Клавдия Петровна лишь приподняла бровь. — Ты плохо спать стала? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Да не то чтобы плохо… — я замялась, не зная, как правильно сформулировать. — Но это не совсем для меня, — закончила я, чувствуя, что краснею до корней волос. — Пойдём, — она вздохнула и жестом пригласила следовать за собой. Мы прошли на веранду, где она порылась в одной из своих бесчисленных баночек, что-то бормоча себе под нос о современной молодёжи, которая вечно что-то замышляет. Потом протянула мне небольшой бумажный пакетик. — Держи. Щепотка — и спят как убитые. Даже если рядом оркестр играть будет, не проснутся, — проговорила она, и в голосе её послышалось довольное ворчание. Я взяла пакетик с благодарной улыбкой. — Спасибо, Клавдия Петровна, — сказала я и уже хотела уйти, но она остановила меня. — И вот ещё, — она протянула мне второй пакетик. — А это слабительное, если вдруг что. Добавь и этот прекрасный порошок — уверена, тому человеку, которому ты это подсыпешь, будет очень весело. Она произнесла это с какой-то довольной улыбкой и направилась обратно в дом, оставив меня с двумя пакетиками в руках. Я усмехнулась. Старушка явно знала, что я задумала, и, кажется, была не против. Интересно, чем ей так насолил Влад? Ведь говорили же, что когда-то она была молодой и красивой, хотела продлить молодость… Наверное, всё дело в той истории, которую она мне рассказывала. Или в чём-то другом, чего я пока не понимала. Я решила не гадать, спрятала пакетики в карман и выбежала из дома. Обогнула машину и забралась на пассажирское сиденье с максимально беззаботным видом, стараясь не выдать своего волнения. — Чего это ты такая довольная? — покосился на меня Влад, заводя двигатель. — Да, Клавдия Петровна смешную шутку рассказала, — улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Какую? — неожиданно спросил он. — Ну… — я замялась. — Тебе не понравится. Для человека, который живёт непонятно сколько лет, уверена, такая шутка не зайдёт. — Ясно, — хмыкнула он. Мы поехали домой. За окном проплывали деревья, поля, редкие дома, и я всё думала о том, как мне провернуть свой план, чтобы Влад ничего не заподозрил. . ***** Дома я быстро освоилась — приняла душ, переоделась в свою любимую пижаму, которая была уже немного поношенной, но такой уютной. Когда Влад позвал к ужину, я отказалась, сославшись на то, что на ночь есть вредно и мне вообще не хочется. Он спорить не стал и быстро от меня отстал. Как только я услышала, что Влад поднялся в свою комнату, я спустилась вниз на кухню. На кухне горел тусклый свет ночника, и в полумраке я быстро нашла чашку, насыпала заварки и растворила в горячей воде щепотку порошка, который дала Клавдия Петровна. Порошок почти не изменил цвета и запаха — только чуть помутнел, но я знала, что он должен подействовать. — Главное, чтобы он не заметил, — прошептала я, тщательно перемешивая ложкой. — Так… готово. Я взяла чашку и поднялась наверх, стараясь ступать бесшумно. Подошла к комнате Влада — но там было темно и пусто. Я нахмурилась. Он же только что поднимался. Может, он в кабинете? Я направилась в другой конец коридора. Из-под двери кабинета пробивался свет, и я тихо постучала. — Да, — раздался его голос. Я открыла дверь и замерла на пороге. Влад сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла. На нём были только спортивные штаны, и он был без верха — лишь не застёгнутая рубашка небрежно накинута на плечи, красиво подчёркивая мускулатуру и изгибы его тела. В полумраке кабинета, освещённого только настольной лампой, он выглядел почти как античная статуя — совершенный, невозможный, нереальный. Свет падал на его лицо, делая черты резкими, но мягкими одновременно. — Что такое? — встревоженно спросил он, откладывая ручку. — Ничего, — я постаралась улыбнуться как можно шире. — Просто решила о тебе позаботиться. Напоить чаем. Ты же не против? Влад откинулся на спинку кресла и прищурился, разглядывая меня. — Ты же в курсе, что это максимально странно с твоей стороны и очень подозрительно? — Нет, это ты какой-то странный, — я сделала вид, что обижаюсь, и упёрла руки в бока. — То тебе подавай, чтобы я вспомнила о нашей прошлой жизни. Вот я и вспоминаю, пытаюсь к тебе как-то подлизаться, стараюсь наладить контакт. А тебе это не нравится. Ты уж определись, Влад, как тебе надо — чтобы я была покладистой или своенравной? Я уже развернулась и сделала шаг к двери, мысленно молясь: «Ну пожалуйста, только останови меня сейчас!». — Подожди, — раздалось за спиной. И это «подожди» прозвучало слаще любой музыки. Я медленно повернулась, стараясь изображать недовольство. Влад поднялся, подошёл ко мне и протянул руки, словно примиряясь. — Извини, — сказал он тихо. — Возможно, я просто не понимаю, как правильнее мне к тебе относиться. Ты появилась так неожиданно, и я до сих пор не привык. На мгновение меня кольнула совесть. Он был искренним, я видела это по его глазам. Он действительно любил. Если можно было назвать любовью то, что он чувствовал ко мне. Но портрет был важнее. Мне нужно было знать правду. — Вот, — я протянула ему чашку. — Пей. Влад поднёс её к губам, и я следила за каждым его движением, боясь пропустить хоть одну деталь. Он сделал глоток, потом второй. — Что такое? — спросил он, заметив мой пристальный взгляд. — Ничего, — я замахала руками. — Просто думаю, не пересластила ли я, не переборщила ли с мёдом… не знаю. Осторожно начинала говорить я, глядя, как он потихоньку делает глоток, а затем и следующий. — Нет, всё в порядке, — он допил чай и поставил чашку на стол. — Если бы ты в прошлой жизни готовила мне чай, я бы сказал, что это точь-в-точь как тогда. Но к моему счастью, ты его не готовила. — Что значит «к счастью»? — насторожилась я. — Ладно, — он поднялся из кресла и подошёл ко мне, мягко обнимая за спину. — Уже поздно. Пора ложиться спать. Я почувствовала тепло его рук и на мгновение почти расслабилась. Влад никогда не прикасался ко мне без разрешения — если я хоть немного отстранялась, он сразу убирал руку. Это было странно, но приятно. Мы вышли из кабинета и направились к лестнице. Наверху нам нужно было разойтись в разные стороны — моя комната и его находились в противоположных крыльях. Но я вдруг остановилась, понимая, что если он сейчас закроется в своей спальне, то я не пойму, когда он уснёт, и не смогу провернуть свой план. — Влад, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно невиннее. — А можно я сегодня с тобой посплю? — По-спишь со мной? — удивлённо переспросил он. — Ну да… — я замялась, чувствуя, что краснею до ушей. — Я просто после прошлого раза ещё не отошла. Мне гораздо спокойнее, когда я нахожусь рядом с тобой. Чувствую себя в безопасности. — Или держишь врага на своей территории и под присмотром? — усмехнулся он. — Не исключено, — улыбнулась я. — И потом, как говорит одна мудрая женщина: «Держи врага на своей территории, и он не сделает тебе ничего плохого». — Клавдия Петровна? — догадался он. — Она самая, — подтвердила я. Он покачал головой, но промолчал. Мы вошли в его спальню, и я сразу метнулась к кровати, заняв левую сторону. Закуталась в одеяло и похлопала рядом с собой. — Иди сюда, — сказала я с довольной улыбкой. Влад лёг рядом, но держался на приличном расстоянии — я даже почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Он выключил свет, и комната погрузилась в темноту, лишь лунный свет пробивался сквозь шторы, создавая на полу серебристые узоры. Я перевернулась на бок и стала ждать. Прошло десять минут, двадцать, полчаса. Я чувствовала, как сама начинаю проваливаться в сон, когда спохватилась. — Влад? — тихо позвала я. Ответа не было. Я приподнялась на локте — он лежал на спине, дыхание ровное и глубокое, веки сомкнуты. Похоже, снотворное подействовало. Я выскользнула из-под одеяла, бесшумно ступая босыми ногами по тёплому деревянному полу. Задержала дыхание, прислушалась — Влад даже не пошевелился. Чтобы не гневать судьбу, я ещё раз проверила его — ничего. Я прошла к двери, приоткрыла её и тихо скользнула в коридор. Ориентируясь на лунный свет, я спустилась вниз. Включать свет было опасно, поэтому я полагалась на луну, благо ночь была светлая, и я могла различать очертания предметов. В гостиной я на секунду зажгла свет, чтобы понять, куда иду, но почти сразу выключила — слишком рискованно. Лучше было полагаться на темноту и свою память. Я бесшумно прошла в кабинет. Тихонько открыла дверь, которая благо даже не скрипнула, и проскользнула внутрь. Кабинет был просторным, с высокими стеллажами, заставленными книгами в кожаных переплётах. Тёмное дерево, мягкий свет от настольной лампы, которую я не решилась включить. На столе лежал телефон Влада. Я взяла его и обнаружила, что он разблокирован. Там не было пароля или чего-то такого. Я открыла чаты, переписки — всё деловое, никакой личной информации. Никаких намёков на тайны. — Ладно, — прошептала я. — Видимо, ты хорошо шифруешься. Я положила телефон на место, включила фонарик на своём телефоне и подошла к тому месту, где в прошлый раз находила картину. — Да где же ты? — бормотала я, ощупывая все стеллажи и полки, стараясь не шуметь. — А ты попробуй с левой полки посмотреть, — раздался голос за спиной. Как гром среди ясного неба, он прозвучал в тишине. Я отшатнулась и, ударившись боком об стеллаж, вместо крика издала лишь сдавленный звук. — А-а-а-а! — вырвалось у меня, когда я чуть не выронила телефон. В глаза бросился яркий свет — в кабинете включили лампу. Я зажмурилась от резкой вспышки и поняла, что на пороге, облокотившись о косяк и скрестив руки на груди, стоит хозяин дома. И у него было такое самодовольное лицо, что я десять раз пожалела о том, что вообще решила сюда пробраться. — Ты нормальный?! — я набросилась на него с кулаками. — Ты что, с ума сошёл так пугать?! А если бы я от испуха тут вообще бы с ума сошла?! — Ну, раз ты решила усыпить маньяка, а затем пробраться в его кабинет в надежде найти какие-то опасные штучки, — спокойно ответил он, — то я думаю, что это уже произошло. — Вообще-то, — начала я. — А в смысле «усыпить»? Ты что такое говоришь? Я пришла о тебе заботиться и… — Александра, — перебил он с той же самодовольной улыбкой, — будь мне всего тысячу лет, может, я и поверил. Но мне столько, сколько этот мир не видал. И почувствовать в чае снотворное из настоек Клавдии в моём возрасте довольно легко. — А чего сразу не сказал? — буркнула я. — Ну, я делал тебе намёки, — он развёл руками. — Ты их не понимала. А так — я просто ждал, когда ты сама себя выдашь. Я надулась и скрестила руки на груди. Было стыдно до невозможности. — Ну и что ты искала у маньяка? — усмехнулся он. — С чего ты взял, что я тебя маньяком считаю? — я попыталась перевести всё в шутку. — Я же сама к тебе вызвалась. — Ну, с учётом того, что в начале ты обыскивала кабинет, потому что, скорее всего, считала меня маньяком, который заманил тебя сюда, а после того, как узнала правду, скорее всего, ты всё-таки решила разузнать о том портрете… — Влад говорил ровно, но в глазах его плясали смешинки. — Так если ты всё изначально знал, почему сразу не показал мне его? — спросила я. — Ну как я понял, у нас в семье принято усыплять, а затем лазить по чужим кабинетам. Ну что, Шерлок Холмс, доискалась? Нашла хоть что-нибудь? — Нет, — я скрестила руки на груди, копируя его позу. — Не доискалась. «Но в моменте было так стыдно! Он отчитал меня, как маленького ребёнка.» — И сдался тебе этот портрет? — спросил он, чуть склонив голову. — А нельзя было тебе сразу его просто показать и не снимать вообще со стены? — Если бы ты спросила, — он шагнул ко мне, — я бы тебе его показал. Без всей этой твоей авантюры. Но ты же захотела поиграть в Шерлока Холмса. — Очень смешно, — буркнула я. — Так что ты мне покажешь этот портрет или нет? — Ну, во избежание того, что ты разгромишь весь дом в поисках, — покажу. Идём. Он протянул мне руку. Я взяла её, всё ещё чувствуя лёгкую обиду. — Или боишься? — поддел он меня. — Да с тобой инфаркт быстрее получишь от страха, — проворчала я, но взяла его за руку. Мы вышли из кабинета и прошли в ту часть дома, которую я никогда не исследовала. Если из кабинета пойти направо, то я бы вышла в гостиную, но в этот раз мы пошли налево и упёрлись просто в стену. Правда, в стену. Я косо посмотрела на Влада, подозревая, что он либо сумасшедший, либо снова что-то задумал. — Ну и где портрет? — спросила я. Вместо ответа Влад протянул руку. Из его ладони заструилось тёплое жёлтое сияние, и я, как ошпаренная, отшарахнулась. В моменте сияние пропало, и мужчина перевёл на меня испуганный взгляд, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. — Всё хорошо, — успокоила я его, выставляя руки в примирительном жесте. — Просто не могу привыкнуть к этим вашим… штучкам-дрючкам. Влад, словно проверяя, точно ли мне показывать дальнейшее, но, видимо, всё-таки согласившись, вновь протянул руку. Из его ладони снова пошло жёлтое свечение, и в следующее мгновение мы оказались около двери, словно из стены вырисовывалась дверь. — Ого, — выдохнула я. — Удобно. Влад хмыкнул и, протянув руку к ручке, открыл дверь. Это оказалась маленькая комнатка — словно склад или музей, где всё лежало аккуратно, каждая вещь на своём месте. Посреди комнаты стоял манекен, на котором было натянуто платье. Платье, которое я в жизни не видела — оно переливалось в полумраке, и ощущение было, будто я его уже где-то видела. Точно! На картине — это то самое платье. Ткань переливалась серебром и жемчугом, и даже в темноте казалась живой. Я хотела прикоснуться к нему, протянув руку, но мою ладонь поймал Влад. Я перевела удивлённый взгляд на него. — Давай лучше не будем прикасаться к этому платью, — тихо сказал он. — Почему? Раз оно здесь хранится… И вообще, ты точно уверен, что ты не маньяк? Обычно маньяки хранят вещи своих возлюбленных. — Просто ты не теряла свою душу, — усмехнулся он. — Ну да, куда мне, я живу в жалкие годики. Я освободила руку от его хватки и переместила взгляд на другие вещи. Особо много вещей здесь, конечно, не было, но то, что привлекло моё внимание — это книга, которая лежала на столе. Рядом с ней стояли шкатулки, и из одной из них выглядывал кулон. Меч, а по краям — крылья. Точно такой же, как тот, что дала мне Клавдия Петровна. — Ого, какая прелесть, — я подошла ближе. — А это вообще что? — Это вещи, которые я когда-то дарил тебе, — спокойно проговорил он. — Или которые когда-то принадлежали тебе. Это всё, что осталось от той жизни. — Тогда ты точно маньяк! — я усмехнулась. Влад усмехнулся вместе со мной. — Ты настолько сильно меня любил? — я повернулась к ним, глядя прямо в глаза, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Знаешь, Саш? — он перевёл взгляд на платье. — В начале, наверное, я не осознавал, насколько сильно. А когда тебя не… — он словно запнулся. — Когда нас разлучили, единственная моя отдушина и возможность не сойти с ума — и то, что ты мне не привиделась — это были эти вещи. Особенно после того момента, когда твоё тело… — Достаточно, — я опередила его, поняв, что ему тяжело говорить. — Ну, благо ты всё сохранил. На ещё сто лет нам с тобой хватит. Но где портрет-то? — спросила я, переводя взгляд. Я приметила его за платьем и направилась туда, но Влад вновь меня опередил, стараясь держать меня как можно дальше от платья. — Я сам тебе подам, — сказал он, обходя манекен. — Ты что, платья боишься? — усмехнулась я. — Нет, но бережёного, как у вас говорят, бог бережет. — Не у вас, а у нас, — поправила я. Он снял картину со стены и протянул её мне. Всё так же было закрыто лицо. Я открыла ткань дальше. Картина чуть не выпала у меня из рук. На меня смотрела я. Моё лицо. Только волосы светлее. Тот же взгляд, те же брови, те же губы. Даже шрам на руке — маленький, который у меня остался с детства. И я заметила, что на руке у девушки такой же. По телу прошёл холод. Одно дело знать, а другое — видеть и понимать, что это всё правда. Что я действительно была там. Что я действительно прожила другую жизнь. Что Влад не врал. Я отступила назад, чуть не выронив картину, но Влад оказался рядом и поймал меня. — Всё хорошо? — осторожно спросил он. — Тебе рано было это видеть. Он стал убирать картину, но я решила опередить его. Если сейчас он от меня закроется, его опека не даст мне никогда увидеть всё то, что когда-то было моим. — Нет, Влад, всё хорошо, — я коснулась его руки. — Просто я не ожидала, что мы настолько похожи. Ну, точнее, что я настолько не изменилась. Влад всё так же недоверчиво посмотрел на меня. — Всё, правда, хорошо? — спросил он, прикасаясь к моей ладони. — Да, — я постаралась улыбнуться. — Кстати, я всё спросить хотела. Если Ник и Натали могут иметь крылья, то ты, как Серафим, тоже ведь их имеешь? — Да, — подтвердил он. — А показать можешь? — я смотрела на него в предвкушении. — Я не совсем уверен, что это правильно в твоём состоянии, — начал он. — Лучше отдохни пока, а потом уже… — Нет, — перебила я. — Покажи сейчас. Зачем оттягивать то, что я и так увижу? — Это может навредить тебе, — настаивал он. — Ты же видела, как отреагировала на Ника и Натали. — Я не прошу тебя меня пугать, — сказала я мягко. — Я прошу просто показать. Может быть, это позволит мне как-то вспомнить тебя. Увидеть тебя настоящего. Влад, словно не веря моим словам, странно покосился на меня. — Эрагон, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Пожалуйста. Он вздохнул. — Хорошо, — сдался он. Он отвёл меня к дальней стене комнаты и усадил на единственный стул. Я села, понимая, что, скорее всего, от его вида я упаду — ведь при виде обычного ангела и демона мне уже становилось плохо, а что будет при Серафиме… Я с предвкушением ждала, стараясь удержать на лице довольное выражение, хотя внутри всё дрожало. Влад недовольно покачал головой, но смирился. Через секунду всё его тело окуталось жёлтым свечением. Я зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза — не узнала его. Белые волосы Влада, которые были короткими, резко стали гораздо длиннее моих. Одна сторона была заплетена в тонкую косу, украшенную золотыми нитями, спадающую на плечо. Лицо его казалось ещё более острым, будто вырезанным из мрамора, а глаза светились изнутри — не голубым, а мягким золотистым светом, как утреннее солнце. За его спиной раскрылись два огромных крыла. Золотые, переливающиеся каждым пером, они почти касались стен, закрывая большую часть комнаты. Каждое перо мерцало, словно живое пламя — тёплое, но не обжигающее. Вокруг него витал лёгкий свет, будто он сам был источником этого сияния. Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. Было только благоговейное, почти детское восхищение.