Майские съемки

Режиссёр действительно позволил им немного отогреться. Пока стафф просматривал уже готовый и отснятый материал около дома, они сидели рядом с пушками-обогревателями и молчали. Хёнджин боялся поднять взгляд и смотрел только на свои замёрзшие руки, которые медленно, но согревались. Минхо же не отводил взгляда от Хёнджина, и младший чувствовал это практически физически. — Я сильно глупо выглядел, когда так зависал? — едва слышно спросил Хёнджин, как будто бы у самого себя. — Нет, совсем не глупо, — так же тихо ответил Минхо, будто боясь, что ответ Хёнджину и не нужен был. — Не переживай, Хёнджин, каждый из нас в своей первой работе тупит. Режиссёр же рассказал, что ты действительно держишься очень круто, как будто бы ты уже довольно опытный актёр. Почему-то его начали успокаивать только слова Минхо. Хёнджин медленно поднял на него взгляд, из-за чего Минхо расценил это как зелёный свет. И несмело, но уверенно двигался ближе к нему, пока не оказался совсем рядом. Их бёдра соприкоснулись. Минхо взял его руки в свои, чувствуя, как в груди пылает огонь из чувств. Хёнджин, кажется, почувствовал то же самое. Свои руки в чужих ощущались так правильно, и стало в разы теплее, чем от трёх рядом стоящих пушек с горячим воздухом. Их уютную идиллию всё-таки пришлось разорвать. Режиссёр объявил начало съёмок. Амбар построили недалеко, но бежать до него нужно было достаточно долго. Им вручили новые только зажжённые бенгальские огни. И Минхо сделал вид, что бежит вперёд. Хёнджин по сюжету размахивал огнями в стороны, как будто бы пытаясь создать безопасную обстановку. Бегали они очень долго, хотя по сути практически стояли на месте, сдвигаясь на миллиметры. Из-за тёмного пейзажа гор казалось, что они действительно бегут долго и продолжительно. — Снято, — сказал режиссёр, просматривая готовый материал. — Выглядит неплохо. Итак, теперь разворачивайте камеру. Хёнджин отошёл в сторону, видя, как к нему направляется Минхо. Бенгальские огни у них забрали, а потом принесли ранее брошенный реквизит — лом и лопату. — Сейчас снимаем финальный бег после того, как вы уже разобрались с основной массой снеговиков, — объявил режиссёр. Ассистент режиссёра повторил команду. И камеру и свет начали разворачивать, как будто бы они уже бегут домой. Выглядеть всё должно было светлее, как будто загорелась надежда на спасение. Минхо глубоко вздохнул и схватил Хёнджина за руку. Они встали на ту же тропинку, которую уже успела замести метель — ведь по сюжету их следы замело. Хёнджин набрал в лёгкие побольше воздуха, и они снова начали бегать. На этот раз бежать им пришлось ещё дольше, потому что режиссёру всё время не нравились какие-то кадры. То бежать нужно было быстрее, то свободнее. То нужно было замедляться, чтобы смотреть друг другу в глаза. Хёнджин понял, что в последнем ему было намного проще. Ведь изображать влюблённость гораздо проще, если ты действительно чувствуешь её к тому, кто играет твоего сюжетного партнёра. Когда их наконец отпустили, время показывало уже почти 4 часа утра. Все разбрелись по своим местам. Хёнджин начал замедляться. Минхо первым ушёл в домик, пытаясь согреться. Хёнджин зашёл гораздо позже. И пока он снимал верхнюю одежду и обувь, Минхо уже успел переодеться в пижаму и даже почти забрался в кровать. — Эй, Хёнджин, — тихо позвал он, чтобы не нарушить сон остальных ребят. — Не хочешь лечь ко мне? Хёнджин ещё больше заалел, словно его такого раздетого выставили на улицу в мороз. Минхо увидел его выражение лица и тихо посмеялся, затыкая одеяло рядом с собой, как будто показывая, что всё это была шутка. Лёг Хёнджин, конечно же, на свою постель. Но уснуть он теперь долго не мог. Ему и так не хотелось идти в постель, переживая те чувства, что он испытал в процессе съёмки и близкого нахождения к Минхо. Уснуть он смог только тогда, когда Феликс и Чонин проснулись. Оказывается, они вставали раньше всех. Сегодняшняя ночь должна была быть только для Минхо и Хёнджина, поэтому остальные актёры могли делать что хотели, в том числе вставать и засыпать во сколько они захотят. Конечно, для них и ещё некоторых, кто не нужен был в участии в сегодняшней съёмке, организовали небольшую экскурсию. Хёнджин не заметил, как провалился в сон, а встал от того, что его кто-то гладит по щеке. Вздрогнув, он резко раскрыл глаза, но увидел рядом с собой лишь Минхо. Автоматически он начал осматриваться по сторонам, но в домике они были одни. — Ты чего так пугаешь? — тихо сказал Хёнджин, прикрывая глаза. Но он даже не попытался убрать руку Минхо от своего лица. — Прости, — единственное, что сказал Минхо, ярко улыбаясь. Через несколько минут он всё-таки сам убрал свою руку, но остался сидеть на его кровати. — Ты слишком милый, когда спишь. Принесли завтрак. Хотя по сути это был уже ужин. Хёнджин тихо посмеялся и согласно кивнул. — Тогда пошли. Завтракали они в тишине, но это была самая уютная тишина, которая случалась у Хёнджина за все его годы жизни. Они неловко улыбались друг другу, как школьники. Быстро закончив с ужином, они собирались на новые съёмки. Солнце уже клонилось к горизонту. Стафф готовился снимать сцену в ангаре. В ангаре подготовили новые бенгальские огни, чтобы показать момент, когда Хёнджин и Минхо забегают внутрь. И сам ангар тоже подготавливали. Когда они вышли, то были ещё никому не нужны. Хёнджин быстро шепнул, что он будет здесь недалеко от места съёмки и хочет просто прогуляться. Инстинктивно Хёнджин понимал, что Минхо тут же последует за ним. Так и произошло. — Могу я взять тебя за руку? — нерешительно спросил Минхо, словно растеряв всю свою самоуверенность. Хёнджин обернулся на остальных: каждый был занят своей работой, и на них вряд ли кто-то обращал внимание. Поэтому он вытащил из кармана свою руку, раскрывая пальцы, чтобы сжать ладонь Минхо. Ли улыбнулся и вложил свою руку в руку Хёнджина. Они ходили вокруг, обошли вокруг места, вернулись назад как раз к тому моменту, когда ассистент режиссёра уже звала их на площадку. Было совсем темно, и только настроенный свет создавал нужные условия. Сначала всё шло даже хорошо. Хёнджин натурально отбросил огни, и они вместе с Минхо забрались в ангар. Из сумки Минхо вытащил фонарь и кинул Хёнджину. Правда, здесь пришлось снять три дубля. Хёнджин никак не мог подстроиться под Минхо, чтобы поймать фонарь так, как требовалось по сценарию. Минхо сам пытался всё время менять траекторию броска, поэтому они не могли совпасть. Пришлось вмешаться постановщику трюков. Он помог им настроить бросок так, что Хёнджин смог поймать фонарик. И быстро включил его, направляя на снегоход. Растерянность и ещё больше негодования сыграть получилось убедительно. Снегоход выглядел ужасно: лыжи были переломаны, а аккумулятор валялся где-то в стороне. Всё выглядело так, будто бы им отсюда никогда не выбраться. Теперь Хёнджин понял, что началось самое сложное. — Это… всё? — тихим потерянным голосом сказал Хёнджин. Камера тут же приблизилась к ним, начиная снимать крупным планом. Хёнджин весь дрожал и от реального голода, и от того, что происходило или, скорее, будет происходить прямо сейчас. Минхо начинает медленно подходить к нему, по пути снимая перчатки. Его руки холодные. Но когда он берёт лицо Хёнджина в свои руки и притягивает к себе ближе, то чувствует, как руки начинают греться о чужую кожу. — Нет, не всё, Хёнджин. Это не всё, это не конец. Мы люди из кости и крови, мы живые, понимаешь? Мы не проиграем кучке слипшегося снега просто так. Нам нужно продержаться всего одну ночь. Слышишь меня, Хёнджин? Хёнджин, кажется, действительно перестал его слушать. Они были слишком близко. И не просто скрываясь ото всех, а на камеру. На них были направлены десятки взглядов. Они стоят так некоторое время. Режиссёр говорит им наконец разлипнуться. Хёнджина отводят в сторону. — Тебе нужно заплакать, помнишь? — говорит режиссёр. Но сам уже подозревает, что Хёнджин просто застыл рядом с Минхо, как и в последних кадрах до этого. — Понимаю, но я не… — Хёнджин запнулся, пытаясь вспомнить всё самое ужасное, что с ним происходило, чтобы выдавить слезу. — Не получается, — обречённо сказал он. — Не страшно. Сейчас тебе помогут. Подошёл гример. Он попросил Хёнджина открыть широко глаза и капнул пару капель во внутренний уголок глаза. Потом быстро ушёл. А Хёнджина отправили обратно к Минхо. Их снова ненадолго сняли, задержали. И когда капли подействовали, Хёнджин действительно расплакался. Глаза жгло, слёзы вытекали уже непроизвольно. Пытаясь вытащить из глаза всю лишнюю химию, Хёнджин смотрел на Минхо внимательно. Здесь нужно было застыть и простоять так недолго, чтобы поймать нужное настроение для зрителей. Потом Минхо медленно начал приближаться. В этот момент Хёнджин почувствовал, что его сердце готово остановиться. Минхо мягко коснулся губами его губ, а потом подул тёплым воздухом. Сцена продолжалась недолго, но по ощущениям Хёнджина — целую вечность. Минхо снова поцеловал его, на этот раз дольше. Они оба стояли как статуя, что помогло Хёнджину успокоиться. — Мы ещё поговорим об этом, но не сейчас, когда всё закончится, — как можно увереннее произнёс Минхо, как будто бы давая двойное обещание: и по сюжету, и после съёмок этого фильма. Хёнджин уверенно закивал, словно отвечая сразу на всё. Они стали искать лопаты, которые должны были быть по сюжету. Но всё заготовленное уже висело в нужных местах. Взяв лопату и лом, камера повернулась на Минхо. Взвесив все за и против, Минхо отдал лом Хёнджину. Они оба подходят к дверям амбара. Выдохнув, как было написано в сценарии, Минхо резко открывает дверь ногой. Точнее, пинает её. Дверь не открылась. Стафф тихонько засмеялся, и пошли проверять реквизит. Хёнджин почувствовал, как его щёки ещё больше краснеют. Он уверенно взял лом. И сцену пришлось повторить. Когда дверь открылась, перед ними стояло уже полукольцо из снеговиков. Они выглядели смешными, даже не верится, что на монтаже из них сделают настоящих монстров. Но вместо улыбки Хёнджину пришлось сосредоточиться и сделать серьёзное выражение лица. Они постояли так ещё минуту для нагнетания атмосферы. А потом Минхо пошёл первым. Он начал бороться с ними. А Хёнджин слегка засмотрелся. Но потом вспомнил, где он находится. Его персонаж просто махал ломом из стороны в сторону, пытаясь справиться с паникой и помочь своему другу. Хёнджин помнил, как его учил каскадёр. Но сейчас он совершенно забыл, как нужно правильно махать ломом. От этого он вполне убедительно замахал инструментом из стороны в сторону, и Минхо даже подумал: хвала всевышним, что реквизит у них был пластмассовый. Но, как и его персонаж по сюжету, он всё-таки посматривал на него, чтобы увернуться. — Снято, — сказал режиссёр. Они снова слиплись, как те несчастные снеговики, которые преследовали их. Стафф экстренно всё менял: они лепили новых снеговиков на место тех, которых сломал Минхо. Они создавали искусственный ветер, чтобы замести следы и сделать подобие метели. Хёнджин наблюдал за их работой, пока его руки уверенно держал Минхо. И их романтическую атмосферу снова разорвали, когда нужно было снять последний дубль перед побегом домой, который они сняли ещё вчера. Сработать получилось на удивление быстро, и их отправили спать, так как была уже глубокая ночь. Будить остальных актёров для сцены в машине было бессмысленно. Они вернулись в дом одновременно. И спать легли тоже. Но только до последнего смотрели друг другу в глаза. Хёнджин даже не помнил, кто из них заснул первым.