Право дышать

Глава 9 Тэхён приехал на работу раньше, чем обычно. Он почти не спал этой ночью — события вчерашнего вечера всё ещё пульсировали в висках: хватка на горле, жадные руки, звонкая пощёчина. И бессонница. Долгая, тягучая, полная тревожных мыслей. Он передвигался от кухонной зоны до своего стола как сомнамбула. Автоматически налил себе чай. Автоматически сел. Воспалённые глаза смотрели куда-то сквозь монитор, мысли путались. Чонгук появился через пять минут после него — свежий, собранный, с неизменной улыбкой на губах. — Доброе утро, Тэхён-щи! Тэхён поднял на него воспалённые глаза, улыбнулся — через силу, но искренне — и кивнул. — Здравствуй, Чонгук. Ты тоже рано. — Мой хлеб отнимаешь? — шутливо спросил Чонгук, кивнув на чашку чая в руках Тэхёна. Тэхён посмотрел полусонным взглядом на чашку, потом на Чонгука, потом снова на чашку. Затем, ни слова не говоря, поднялся, подошёл к раковине и вылил туда чай. — Эмм... — Чонгук растерялся. Такого он точно не ожидал. — Что-то не так? — Сделаешь мне чай? — спросил Тэхён, оборачиваясь. — У тебя он вкуснее получается. Чонгук замер на секунду, а потом расплылся в такой улыбке, что, казалось, весь офис стал светлее. — Конечно. Присаживайся пока. Сейчас всё будет. Тэхён кивнул и опустился на небольшой диванчик для посетителей, стоящий у кухонной зоны. Чонгук двигался быстро, но бережно. Заварил свежий зелёный чай — тот самый, который Тэхён всегда пил. Никакого сахара. Чуть дольше, чем обычно, прогревал чашку, чтобы тепло сохранилось дольше. Подошёл и протянул её Тэхёну. — Вот. Держи. Тэхён принял чашку обеими руками, сделал глоток и прикрыл глаза. — Великолепно. Как и всегда. - прошептал он. — Можно я присяду рядом? — спросил Чонгук, уже устраиваясь на диванчике. Тэхён кивнул. Они сидели, чуть соприкоснувшись плечами. Чонгук почти не дышал, чувствуя через одежду тепло Тэхёна. Сердце колотилось где-то в горле. «Только бы не спугнуть. Только бы этот момент длился вечно». Не прошло и пяти минут, как Чонгук заметил, что чашка в руках Тэхёна накренилась. Он перевёл взгляд — глаза Тэхёна были закрыты. Ресницы чуть подрагивали во сне. Дыхание стало ровным, глубоким. Тэхён начал заваливаться на Чонгука. Чонгук осторожно, почти не дыша, забрал чашку из его ослабевших пальцев и поставил на столик рядом. И замер. Голова Тэхёна покоилась на его плече. Тёплый. Доверчивый. Он спал. Вдруг Тэхён чуть повернулся к нему во сне, обнял — руки сами собой обвились вокруг торса Чонгука — и пробормотал, уткнувшись носом куда-то в плечо: — Ты вкусно пахнешь... И снова затих. Чонгук замер. Уши предательски покраснели, сердце забилось с такой силой, что, казалось, его было слышно на весь пустой офис. Аромат кедра — тот самый, что выдавал его с головой — стал чуть ярче, теплее, словно отвечая на близость омеги. Чонгук боялся даже моргнуть. Каждая секунда этого нечаянного счастья была дороже всех золотых запасов его империи. Он сидел, не шевелясь, и слушал тихое дыхание своего омеги. Своего — пусть пока только в мечтах. «Спи, Тэ-тэ, — пронеслось в голове. — Я рядом. Я никому тебя не отдам». __________ Юджин пришёл на работу чуть раньше обычного — хотел доделать правки, которые Пак-сонбэ попросил вчера. Он бодро влетел в опенспейс, на ходу поправляя ремень сумки, и уже открыл рот, чтобы громогласно поприветствовать пустой офис... Но осёкся. На диванчике у кухонной зоны, прислонившись друг к другу, сидели двое. Тэхён спал, уютно устроившись на плече Чонгука. Его руки обвивали торс курьера, а лицо было спрятано где-то у него на груди. Чонгук поднял голову и встретился взглядом с Юджином. Палец медленно поднялся к губам — «тихо». Юджин замер с открытым ртом. Перевёл взгляд с Чонгука на Тэхёна, потом обратно. На его лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, осознание, умиление и восторг. — О... — беззвучно выдохнул он, прижимая ладони к щекам. Глаза его сияли так, будто он только что стал свидетелем главной романтической сцены в дораме. Чонгук чуть заметно улыбнулся и снова опустил взгляд на спящего Тэхёна. Юджин на цыпочках, стараясь не шуметь, прокрался к своему столу. Сел. Помолчал. А потом достал телефон и написал Минхо: «Ты не поверишь, что я сейчас увидел. Клянусь, это самое милое, что случалось с этим офисом за всю историю». Через минуту пришёл ответ: «Чонгук и Тэхён?» «Они спят на диване. В обнимку. Я сейчас расплачусь». «Не смей их будить. И не смей фоткать. Это святое». «Я что, похож на изверга? Сижу, молчу. Даже дышу через раз». Юджин убрал телефон, подпёр голову рукой и украдкой посмотрел на диван. Чонгук всё так же сидел, не шевелясь — бережно, заботливо, будто охраняя самый драгоценный сон на свете. «Господи, пусть у них всё получится», — подумал Юджин. И, кажется, впервые за долгое время не захотел никому рассказывать об увиденном. Это было слишком личное. Слишком хрупкое. Такое не обсуждают. Таким просто любуются. __________ До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Скоро опенспейс наполнится звуками, разговорами, шагами коллег. Но пока было тихо. Чонгук осторожно взял Тэхёна за плечо и легонько встряхнул. — Тэхён-щи... Просыпайтесь. Скоро рабочий день начнётся. — Он мягко подул на макушку. Тэхён завозился, причмокнул губами. Чонгук чуть не расплылся в лужу. «Господи, какой же ты...» — мысль оборвалась, не в силах оформиться во что-то внятное. — Медвежонок, вставай, — прошептал он, снова пытаясь разбудить его. Тэхён открыл глаза. Первое, что он почувствовал — запах. Тёплый, древесный, обволакивающий. Кедр. «Так хорошо...» — подумал он сквозь дрёму. Потом перевёл взгляд. Глаза упёрлись в крепкую грудь под тканью толстовки. А под ладонями, которые всё ещё лежали на торсе Чонгука, он почувствовал твёрдый, накачанный пресс. Тэхён распахнул глаза и почти отскочил. — Ой! Прости! Я, кажется, уснул... — пробормотал он, чувствуя, как к щекам приливает краска. — Ничего страшного, — улыбнулся Чонгук, и его голос был тёплым, как растопленный мёд. — Ты поспал почти час. Стало легче? — Да... Да, спасибо, что побыл подушкой, — смущённо ответил Тэхён, не зная, куда деть глаза. — Мне надо в уборную. Умыться. Он поднялся с диванчика и быстрым шагом направился к выходу из опенспейса. Чонгук проводил его взглядом. Как только дверь закрылась, он чуть не заскулил. Тепло ушло вместе с Тэхёном. Рядом было холодно и пусто. Однако лёгкий шлейф жасмина всё ещё витал в воздухе. Чонгук повёл носом, ловя его, впитывая. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. «Что ж, пора за работу. Американо, латте... И главное — зелёный чай. Его зелёный чай». Он встал, поправил толстовку и направился к кухонной зоне. __________ Тэхён возвращался из уборной. Умывание помогло — холодная вода смыла остатки сна, привела мысли в порядок. Он уже вошёл в опенспейс и направлялся к своему столу, как вдруг его догнал знакомый, тягучий голос: — А, господин Ким! Тэхён остановился. Обернулся. Ёнхо стоял в дверях, и на его лице играла та самая снисходительная улыбка, от которой у Тэхёна сводило скулы. — Доброе утро, Ёнхо, — ровно ответил он. — Доброе? Не уверен, — Ёнхо скользнул взглядом по его фигуре. — Выглядите так, будто спали в офисе. Под глазами круги, рубашка помята, волосы в беспорядке. Хотя... чему я удивляюсь? При ваших доходах, наверное, даже утюг — непозволительная роскошь. Тэхён сжал зубы, но ничего не ответил. Он слишком устал для словесных перепалок. Слишком многое случилось за последние сутки. Он просто развернулся и сделал шаг к своему столу. Но Ёнхо не унимался. Он двинулся следом и, проходя мимо, резко, будто случайно, толкнул Тэхёна плечом. Толчок был сильным, неожиданным. Тэхён пошатнулся и начал заваливаться. Однако падения не случилось. Чьи-то руки — сильные, надёжные — подхватили его в последний момент. Тэхён почувствовал, как его прижимают к тёплой, крепкой груди. Знакомый запах кедра окутал его. Чонгук. Он был рядом. Всё это время он стоял у кофейного аппарата, сжимая в руке чашку с зелёным чаем, и слышал каждое слово, видел каждый жест. И когда Тэхён пошатнулся, он бросил всё. Чашка осталась стоять на стойке — он даже не заметил, как поставил её. — Осторожнее, Тэхён-щи, — раздался низкий голос над самым ухом. — Вы не ушиблись? Тэхён поднял глаза и встретился с ним взглядом. Встревоженным. Заботливым. И в то же время — в глубине — холодным и опасным. Но не для него. Для того, кто посмел его толкнуть. — Всё хорошо, — пробормотал Тэхён, чувствуя, как к щекам приливает краска. — Спасибо. Я просто... поскользнулся. — Поскользнулись. Конечно, — голос Чонгука звучал ровно, но Тэхён заметил, как его взгляд на мгновение метнулся к удаляющейся спине Ёнхо. — Давайте я провожу вас до стола. — Я могу сам... — Я настаиваю. Они всё ещё стояли, и Чонгук всё ещё держал Тэхёна в объятиях. Прошло, наверное, несколько секунд, прежде чем Тэхён осознал, что его ладони лежат на груди Чонгука. Той самой, на которой он спал час назад. Он резко отдёрнул руки. — Прости. Я... пойду, пожалуй. — Конечно, — Чонгук отпустил его, но улыбка на его губах стала чуть шире. — Принести вам чай? — Да, — выдохнул Тэхён, уже направляясь к своему столу. — Да, чай — это было бы отлично. Чонгук проводил его взглядом и, только убедившись, что Тэхён сел на место, позволил себе перевести взгляд на дверь, за которой скрылся Ёнхо. Улыбка исчезла. Глаза стали холодными. «Ты у меня ещё ответишь, за каждый синяк. За каждый толчок». А пока — чай. Зелёный. Для самого важного человека в этом здании.

***

Ближе к полудню, когда страсти после утреннего инцидента улеглись и отдел погрузился в рабочую рутину, Пак Минсо положил трубку и позвал через перегородку: — Чонгук, Тэхён! Господин Ли просил вас зайти к нему в кабинет. Обоих. Чонгук и Тэхён переглянулись. В прошлый раз такой вызов закончился новостью о квартирах. Что на этот раз? Они поднялись и направились к кабинету господина Ли. На этот раз Тэхён не шептал «нас увольняют?». Он просто шёл, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое чувство. Предвкушение. Ожидание чего-то хорошего. В кабинете их уже ждали. Господин Ли сидел за столом, и в руках у него были два небольших конверта. — Господин Ким, господин Чон, — произнёс он, и в его голосе слышалась та особая, тёплая интонация, с какой сообщают хорошие новости. — Ваши ключ-карты готовы. Квартиры в жилом комплексе «Ханган-парк», в десяти минутах ходьбы отсюда. Можете заселяться. Он протянул конверты. Тэхён взял свой, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. — И, — господин Ли сделал паузу, — сегодня вы можете быть свободны. Компания даёт вам день на обустройство. Официально. Так что собирайтесь и идите смотреть свои новые квартиры. Чонгук, уже стоявший рядом, улыбнулся. — Спасибо, господин Ли. — Компания заботится о своих сотрудниках, — ответил тот. Они вышли из офиса вместе. Небо было затянуто лёгкой дымкой, но сквозь неё пробивалось мягкое, рассеянное солнце. Город уже не казался Тэхёну таким чужим, как раньше. Теперь он шёл рядом с Чонгуком, сжимая в кармане конверт с ключ-картой, и думал о том, что впервые за долгое время у него будет свой угол. Своя кухня. Своя кровать. — Как думаешь, какие они? — спросил Тэхён, когда они свернули в сторону жилого комплекса. — Ну, я надеюсь, что кровати там мягкие, а стены не картонные, — усмехнулся Чонгук. — Хотя после моей общаги я и картонным стенам был бы рад. Тэхён рассмеялся — легко, искренне. — Я тоже. После гостиницы... — он осёкся, но Чонгук сделал вид, что не заметил. Они подошли к современному жилому комплексу — аккуратные корпуса, зелёный двор, скамейки, детская площадка в отдалении. Тэхён замер на мгновение, разглядывая фасад. — Это... это здесь? — Здесь, — Чонгук кивнул. — Пойдём, посмотрим. Они вошли в жилой комплекс и поднялись на пятый этаж. Квартиры оказались рядом — их двери располагались напротив друг друга, словно сама судьба решила подыграть. — Ну, посмотрим? — Чонгук кивнул на дверь с номером, который значился в конверте Тэхёна. Тэхён приложил ключ-карту. Замок тихо пискнул, и дверь открылась. Он шагнул внутрь и замер на пороге. Квартира была просторной — не дворец, конечно, но по сравнению с его номером в гостинице почти пентхаус. Просторный коридор с гардеробной для верхней одежды, чуть дальше — дверь в санузел с ванной, раковиной и шкафчиком с зеркалом и полочками для принадлежностей. Ещё дальше — дверь в отдельную уборную, а за ней арочный вход на просторную кухню, где уже всё было: встроенные плита, духовка, холодильник, стиральная машина, микроволновка. И посуда. Настоящая посуда: тарелки, чашки, кастрюли, столовые приборы, — всё новое, аккуратно расставленное по местам. — Боже... — прошептал Тэхён, проводя пальцами по гладкой поверхности обеденного стола. Он обернулся к Чонгуку, и в его глазах стояли слёзы. — Тут даже посуда есть. Чонгук смотрел на него, и сердце его разрывалось от нежности. «Ты заслуживаешь всего этого, Тэ-тэ. И гораздо большего. Просто пока не знаешь». — Пойдём дальше? — мягко спросил он, не показывая своих эмоций. Тэхён кивнул, и они направились в комнату. Комната была светлая, большая. У стены стояла широкая кровать, уже застеленная свежим бельём — тем самым, которое Чонгук лично выбирал, представляя, как Тэхён будет здесь спать. Напротив — небольшой письменный стол с мягким креслом, для работы. Над ним — полки для книг. В углу — большой шкаф-купе. И главное — там была лоджия. Тэхён стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его плечи чуть дрожали. Чонгук сделал шаг ближе, но не прикоснулся — только тихо сказал: — Добро пожаловать домой, Тэхён. Чонгук мысленно поставил галочку: выписать господину Ли премию и отдельно поблагодарить Хосока за оперативность. Вслух же он ничего не сказал — просто стоял и смотрел, как Тэхён осматривает свою новую квартиру. Тэхён повернулся к нему. Глаза подозрительно блестели, но он улыбался — той самой улыбкой, которую Чонгук готов был ловить и хранить в памяти вечно. — Чонгук... Я... Я не знаю, как благодарить компанию. Господина Ли. Тебя. — Меня-то за что? — Чонгук улыбнулся в ответ. — За то, что ты рядом. За то, что... — Тэхён осёкся, не в силах подобрать слова. А потом вдруг выпрямился, и в его глазах загорелся решительный огонёк. — Я не хочу больше ждать ни минуты. Я поеду сейчас же за вещами. Хочу уже сегодня ночевать дома. Он ещё раз с любовью оглядел комнату — широкую кровать, письменный стол, полки для книг, лоджию. Дом. Его дом. — Тогда решено, — Чонгук кивнул, не скрывая улыбки. — Сейчас едем за твоими вещами. — Я... — Тэхён явно заколебался. — У меня не так много вещей, на самом деле. Всего одна сумка. Я бы мог и сам... — Никаких «сам», — отрезал Чонгук тоном, не терпящим возражений, но тут же смягчил его улыбкой. — Я настаиваю. Это меньшее, что я могу сделать. И Тэхён сдался. Вскоре они сидели в вагоне метро. За окном проносились станции, и Тэхён, сам не заметив как, снова задремал. Голова его склонилась и привычно легла на плечо Чонгука. Чонгук замер, боясь потревожить, и про себя усмехнулся. «Приятная традиция». Когда они добрались до «Приюта Путника», Чонгук осмотрелся. Он ничего не сказал, но взгляд его стал тяжелее, а на скулах заиграли желваки. Эта маленькая, обшарпанная комната с пожелтевшими занавесками столько недель служила убежищем его омеге. Он молча помог Тэхёну собрать вещи, и они отправились в обратный путь. Обратная дорога прошла тихо, но в этой тишине было уютно. Уже вечером, стоя возле дверей своих новых квартир, они наконец остановились. — Ну, вот мы и соседи, — сказал Чонгук, улыбаясь. — Соседи, — эхом отозвался Тэхён. — Спасибо тебе. За всё. — Не за что. Если что — я рядом, — он кивнул на дверь напротив. — Спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной ночи, Чонгук. Дверь за Тэхёном закрылась. Чонгук постоял ещё мгновение, глядя на неё, а потом зашёл в свою квартиру — точно такую же. Он сразу достал телефон и набрал номер. — Ган. Докладывай.

***

— Босс, — в трубке раздался сухой голос Гана, — отчёт по связям семьи Ёнхо готов. Чонгук сидел у панорамного окна в своей всё ещё полупустой квартире и смотрел на огни ночного города. В пальцах он рассеянно крутил зажигалку, хотя не курил уже много лет. Просто нужно было чем-то занять руки, пока мысли выстраивались в чёткую, холодную стратегию. — Слушаю. — Основные связи идут через отца, господина Ён Дэхёна, — начал Ган. — Он владеет сетью отелей класса люкс и имеет выход на нескольких членов совета директоров крупных корпораций. Именно через эти связи Ёнхо-младший проталкивал проекты для Сонхо. Кроме того, у семьи есть давние партнёры среди «старых денег» — те, кто не вхож в высший свет, но имеет на него влияние. — Список? — коротко спросил Чонгук. — Уже у вас на почте. Три ключевые фигуры. Господин Хван — член совета директоров в двух строительных компаниях. Госпожа Ли — владелица сети ресторанов, через которую проходят неформальные встречи нужных людей. И господин Чон — заместитель мэра по вопросам застройки. Все трое — давние знакомые семьи Ёнхо. Чонгук щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул и погас. — Начинай с господина Чона. У меня есть к нему пара вопросов по поводу последних тендеров. Если он не захочет сотрудничать, напомни ему, что я знаю, кто действительно подписывал разрешения на строительство в зелёной зоне. — Понял. Госпожа Ли? — Ей пока просто намекни, что партнёрство с семьёй Ёнхо может стать... невыгодным. Без угроз. Просто информация к размышлению. — А господин Хван? Чонгук усмехнулся. — Хван — человек осторожный. Ему хватит одного звонка от Хосока. Пусть брат скажет, что Baekho Holdings пересматривает партнёрские отношения и рекомендует воздержаться от контактов с некоторыми... семьями. — Будет сделано, босс. — И Ган. Всё должно быть чисто. Никакого давления, никаких угроз. Просто... совпадения. Невезение. Неудачное стечение обстоятельств. Пусть Ёнхо сам догадывается, что происходит. Это сломает его быстрее, чем прямой удар. — Я понял. Через неделю он останется в вакууме. — Отлично. Держи меня в курсе. Чонгук отключился и отложил зажигалку в сторону. Он представил, как завтра утром Ёнхо, сидя в приёмной, попытается кому-то позвонить — и услышит вежливое «извините, но мы вынуждены прекратить сотрудничество». Представил, как его лицо вытянется от недоумения. Как он попробует надавить — и наткнётся на стену. «Это только начало, змеёныш», — подумал Чонгук. «Ты ещё не знаешь, что такое настоящая изоляция».

***

Прошло три дня. Три дня, за которые мир Ёнхо начал рушиться с тихим, почти неслышным треском. Сначала перестал отвечать на звонки господин Чон — тот самый заместитель мэра, с которым у Ёнхо были особые отношения. Потом госпожа Ли — владелица сети ресторанов — вдруг отменила все встречи с семьёй. А господин Хван, самый надёжный из всей троицы, и вовсе улетел в Японию «по делам бизнеса». Потом отменили встречи, которые были назначены месяцами ранее. А потом началось самое страшное: те, на кого Ёнхо рассчитывал лично, один за другим стали исчезать из его жизни. Ёнхо пытался дозвониться. Пытался давить. Пытался использовать старые методы. Но его будто вычеркнули из списка живых. И вот, вечером третьего дня, он всё же поймал господина Чона. Случайно. В лобби дорогого отеля, куда тот пришёл на встречу с кем-то другим. — Господин Чон! — Ёнхо притормозил его у лифта, пытаясь изобразить ту самую соблазнительную улыбку, которая всегда работала. — Вы стали так заняты! Я пытался дозвониться... — Ёнхо, — господин Чон устало потер переносицу. — Я думал, ты уже понял. — Понял что? Чон огляделся, бросил на него снисходительный, почти брезгливый взгляд и вдруг произнёс негромко, но отчётливо: — Ты был интересной игрушкой. Красивой. Доступной. Но игрушки надоедают. Нам больше не по пути. — Что... — Ёнхо побледнел, улыбка сползла с лица. — Как вы смеете... — А что ты мне сделаешь? — Чон усмехнулся. — Пожалуешься папочке? Расскажешь, как ты торговал своим телом, чтобы выбивать проекты для своего бездарного альфы? Ты — всего лишь дешёвая подстилка, Ёнхо. И всегда ею был. Ёнхо застыл. Лицо его превратилось в белую маску. — Я... Я не... — Ты думал, что ты кукловод? — Чон шагнул в лифт и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Ты был просто удобной дыркой. И не более того. Прощай. Двери лифта закрылись. Ёнхо остался стоять в лобби, глядя на собственное отражение в золотых панелях. Внутри что-то оборвалось. Он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Но боли не чувствовал. Только пустоту. Ледяную, всепоглощающую пустоту. «Этого не может быть. ЭТОГО. НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ». _____ И он, загнанный в угол, совершил ошибку. Он начал звонить. Тем, кого использовал годами. Тем, с кем проводил ночи в отелях, чтобы выбить очередной проект для Сонхо. Первым был господин Квон — начальник отдела закупок в крупной строительной компании. Толстый, лысеющий, вечно потеющий альфа, который боготворил Ёнхо и готов был на всё ради одной его улыбки. Ёнхо позвонил ему вечером, когда отчаяние уже начало сжимать горло ледяными пальцами. — Господин Квон! — голос Ёнхо звучал почти как прежде: мягкий, обволакивающий. — Я так рад, что вы ответили. Мне нужна ваша помощь. Небольшая услуга... — Ёнхо, — голос Квона был глухим и каким-то чужим. — Я не могу. — Что? Но... почему? Вы же всегда помогали мне. Вспомните, как мы... — Я всё помню, — резко оборвал его Квон. — Именно поэтому я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Ёнхо моргнул. — Я не понимаю... — А чего тут понимать? — Квон вдруг повысил голос. — Ты думаешь, я не знаю, что ты спал не только со мной? Что ты использовал меня? Ты — просто шлюха, Ёнхо. Красивая, дорогая, элитная шлюха. И я больше не хочу быть частью твоего... списка. В трубке раздались короткие гудки. Ёнхо смотрел на телефон, не в силах осознать услышанное. Квон. Тот самый Квон, который носил его на руках. Который клялся в вечной преданности. Он назвал его шлюхой. Ёнхо в бешенстве набрал следующий номер. Господин О — директор логистической компании. Молодой, амбициозный альфа, который всегда смотрел на Ёнхо с обожанием. — О-щи, — прошептал Ёнхо, пытаясь вернуть голосу прежнюю соблазнительность. — Ты не представляешь, как я рад тебя слышать. У меня к тебе дело... — Извини, Ёнхо, — голос О был холодным, как лёд. — Я больше не могу с тобой общаться. — Но... почему? Мы же друзья! Близкие друзья! — Друзья? — О горько усмехнулся. — Ты грел мою постель, пока твой альфа ждал тебя дома. И... — он запнулся, словно подбирая слова, — ты знаешь, что о тебе говорят за спиной? «Подстилка Сонхо». «Омега с низкой социальной ответственностью». Я больше не хочу, чтобы моё имя связывали с твоим. Прощай. Гудки. Снова гудки. Ёнхо замер посреди своей идеально обставленной приёмной. Телефон выскользнул из дрожащих пальцев и упал на ковёр. «Что происходит? Кто это делает?!» Он ещё не знал, что это только начало. Что в базах данных уже появились записи, которыми интересовались нужные люди. Что его банковские счета, тайные и не очень, скоро будут заморожены. Что его имя уже фигурирует в одном очень неудобном расследовании. Но даже это было не главным. Главное было в том, что в этот самый момент, в квартире напротив Тэхёна, Чонгук читал очередной отчёт, присланный Ганом, и на его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. «Теперь ты знаешь, каково это — быть выброшенным. Но я ещё не закончил».

***

Понедельник начался для Сонхо с неожиданного вызова. Секретарь сообщил, что его срочно ждёт Вице-президент. Сонхо поднялся на нужный этаж с колотящимся сердцем. Неужели повышение? Наконец-то? Он поправил галстук и вошёл в кабинет. Вице-президент сидел за столом и держал в руках толстую папку. — Господин Сонхо, — начал он, когда тот переступил порог, — у меня для вас важное поручение. От самого господина Хосока. Сонхо внутренне подобрался. Хосок. Совладелец. Тот, кто взял Тэхёна в обход него. — Слушаю, господин Вице-президент. — Компания получила заказ на дизайн-проект нового культурного центра в районе Каннам. Это будет масштабное здание с концертным залом, галереей и публичной библиотекой. Заказчик — мэрия. Сроки — сжатые. Ответственность — колоссальная. Господин Хосок лично попросил поручить этот проект вам. Как будущему исполнительному директору. Сонхо расправил плечи. Будущий исполнительный директор. Значит, повышение всё ещё в силе. Значит, его не списали со счетов. — Я справлюсь, — произнёс он уверенно. — Можете на меня рассчитывать. Господин Ли кивнул и протянул папку. Но что-то в его взгляде — лёгкое, почти незаметное сомнение — заставило Сонхо на мгновение замереть. Он отогнал эту мысль. Глупости. Он справится. Он всегда справлялся. Он вышел из кабинета, развернул папку на ходу и пробежал глазами по техническому заданию. Масштаб был огромен. Концепция, планировка, подбор материалов, смета — всё это нужно было сделать за две недели. «Ничего, — подумал Сонхо, входя в свой кабинет. — Поручу дизайнерам. Распределю задачи. Всё будет готово». В приёмной его уже ждал Ёнхо. Выглядел он, мягко говоря, неважно — бледный, с тёмными кругами под глазами, нервно теребящий край шёлкового платка. Но Сонхо было не до него. — У нас новый проект, — бросил он, не глядя на любовника. — Срочный. Важный. Я раздам задачи дизайнерам. — Сонхо... — начал было Ёнхо, но тот уже скрылся за дверью. Ёнхо остался сидеть в приёмной, глядя в одну точку. Ему нужно было рассказать. О том, что кто-то методично уничтожает всё, что он строил годами. Но Сонхо не слушал. Как всегда. Два дня спустя Сонхо стоял перед своим столом и смотрел на разложенные чертежи. Что-то было не так. Проект не двигался. Совсем. Дизайнеры работали, но их наброски были... слабыми. Поверхностными. Никакой изюминки, никакого блеска. Пак Минсо вежливо намекнул, что для такого масштаба нужен особый талант. Господин Ан прямо сказал, что не справится. Госпожа Ким молча покачала головой. Сонхо остался один на один с проектом, который он не мог сделать. Потому что он никогда не делал их сам. Всегда был кто-то, кто сидел ночами за него. Кто рисовал чертежи, подбирал материалы, продумывал концепции. Кто был его тенью. Его опорой. Тэхён. Осознание ударило под дых. Тэхён. Его бывший муж. Тот, кого он выбросил на улицу. Тот, кто сейчас сидел в опенспейсе. Тот, кто носил под сердцем его ребёнка, пока он подсыпал ему абортивное средство в персиковый сок. И теперь этот проект — огромный, важный, способный либо вознести его, либо уничтожить — мог спасти только один человек. Сонхо закрыл лицо руками и глухо застонал. А в другом конце офиса Тэхён спокойно работал над своим небольшим проектом, даже не подозревая, какая буря скоро обрушится на его бывшего мужа. _____ Сонхо стоял над разложенными чертежами, чувствуя, как в висках нарастает глухая, давящая боль. Проект. Этот проклятый проект, который должен был стать его триумфом, превратился в катастрофу. Ни один дизайнер в отделе не мог справиться. Никто не понимал концепцию. Никто не видел целостной картины. Никто, кроме одного человека. Сонхо стиснул зубы. Только не он. Только не к нему. Внутри всё кричало: позвони кому-нибудь, найми внештатника, выкрутись, в конце концов! Но правда была неумолима. За восемь лет он так и не научился работать. Все его успехи, все награды были пустышкой. Он был фасадом, красивой картинкой, за которой стоял Тэхён. И если сейчас он не признает это, рухнет вообще всё. Карьера, амбиции, надежды на высший свет. Весь его хрупкий мирок, построенный на чужом таланте и лжи. Каждый шаг в опенспейс давался с трудом, словно он брел под водой. Перед глазами мелькала сцена, которую он гнал от себя все эти дни: ночь, кровь, белое лицо Тэхёна и собственные дрожащие руки, протягивающие стакан с отравой. «Что же я наделал... Я разрушил всё. У меня не было выбора. У МЕНЯ НЕ БЫЛО ВЫБОРА!». Он пытался оправдаться перед самим собой, но получалось жалко. Зайдя в опенспейс, он на мгновение замер, глядя на стол Тэхёна. Тот сидел, спокойно работая, и даже не подозревал, какая буря бушует в душе его бывшего мужа. Рядом стояла чашка с зелёным чаем. Тэхён выглядел... другим. Собранным, уверенным. Он больше не был той загнанной в угол тенью, которую Сонхо привык видеть. И от этого было ещё страшнее. Наконец, он подошёл. Голос предательски дрогнул, когда он попросил Тэхёна зайти в кабинет. _____ — Ты хочешь, чтобы я сделал этот проект, — произнёс Тэхён, когда дверь закрылась. Это был не вопрос. Констатация факта. — Да, — выдохнул Сонхо. — Ты единственный, кто может. Я знаю, что я... что между нами... Но это важно. Для компании. Для меня. Ты ведь помнишь, как мы работали вместе? Как ты делал те проекты? Ночные чертежи? Концепции? Ты был лучшим, Тэхён. Ты и сейчас лучший. Я всегда это говорил. Он врал. И знал, что Тэхён это знает. Никогда не говорил, никогда не благодарил, никогда не признавал. А теперь приполз, потому что выбора не было. И от этого осознания внутри всё сжималось в тугой, болезненный ком. Он ненавидел себя в этот момент. Ненавидел свою слабость, свою ложь, свою никчёмность. Тэхён молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Сонхо стоял перед ним и чувствовал себя голым. Впервые за восемь лет он осознал, что Тэхён — не просто его бывший муж. Тэхён — единственный человек, который знал его настоящего. Знал, что он — пустышка, обманщик. И всё равно когда-то любил. — Я подумаю, — наконец сказал Тэхён. — И дам ответ завтра. Сонхо хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел вслед уходящему Тэхёну и чувствовал, как внутри что-то рушится. Окончательно. Бесповоротно. Дверь закрылась. Сонхо остался один. В висках стучало. Перед глазами плыли круги. Он опустился в кресло, закрыл лицо руками, и в его груди, словно дикий зверь, заворочалось отчаяние.

***

На следующий день Тэхён не подошёл. Сонхо сидел в своём кабинете и ломал пятую по счёту ручку. Тонкий пластик хрустел в пальцах, оставляя на ладони белые крошки. Он сжимал их одну за другой, даже не замечая этого. Он ждал. «Почему он не идёт? Он же сказал — завтра. Завтра уже наступило! Почему он не даёт ответ?!». Обед прошёл, но Тэхён так и не появился в кабинете. Сонхо сидел за столом, гипнотизируя взглядом закрытую дверь. В висках стучало. На столе перед ним лежали чертежи, которые с каждым часом казались всё более чужими. Он пытался работать — открывал файлы, перебирал бумаги, — но мысли крутились только вокруг одного. Сонхо поднялся, подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул в приёмную. Ёнхо сидел за своим столом, уткнувшись в телефон. Вид у него был измученный, под глазами залегли тени, но Сонхо этого даже не заметил — он смотрел мимо, в сторону коридора, ведущего в опенспейс. Там было тихо. — Он не заходил? — спросил Сонхо, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Получилось плохо. Ёнхо поднял голову. — Кто? — Ким Тэхён, — Сонхо скрипнул зубами. — Нет, — сухо ответил Ёнхо и снова уткнулся в телефон. Ему было не до Тэхёна. Его собственный мир рушился, а Сонхо, как всегда, думал только о себе. Сонхо закрыл дверь и вернулся за стол. В груди разрасталось что-то тёмное, липкое — смесь злости, унижения и отчаяния. Он, руководитель отдела, будущий исполнительный директор, ждал ответа от своего бывшего мужа. От человека, которого он выбросил на улицу. От омеги, которого он считал пустым местом. И этот омега не шёл. А в опенспейсе, за своим столом, Тэхён спокойно работал. Он знал, что Сонхо ждёт. Юджин, проходя мимо, наклонился к нему и прошептал: — Ты чего такой загадочный? Весь день с улыбкой ходишь. — Просто хорошее настроение, — ответил Тэхён, и это было правдой. Впервые за долгое время он чувствовал, что контролирует ситуацию. Не Сонхо. Не Ёнхо. Он сам. И это чувство было прекрасным.

***

За пять минут до конца рабочего дня дверь кабинета Сонхо наконец открылась. Не было стука. Тэхён просто вошёл — спокойный, собранный, как человек, который долго обдумывал свои слова и теперь точно знал, что скажет. Сонхо поднял голову и замер. Внутри всё сжалось. — Ты пришёл, — произнёс он, и голос его дрогнул. — Да, — ответил Тэхён, останавливаясь у двери. Он не сел. Не подошёл ближе. Просто стоял, скрестив руки на груди. — Я обещал дать ответ. Вот он: нет. Сонхо побледнел. Ручка, которую он сжимал в пальцах, жалобно хрустнула. — Что значит «нет»? — его голос сорвался. — Ты не понимаешь! Этот проект — мой шанс! Если я его провалю... — Это не моя проблема, — спокойно перебил Тэхён. — Ты руководитель отдела. Ты должен справляться сам. — Но ты же всегда помогал мне! — Сонхо вскочил из-за стола. — Все проекты, все награды — ты делал их! Ты! — Я знаю, — всё так же спокойно ответил Тэхён. — И больше не буду. Ты сам избавился от меня . Ты сам подписал бумаги о разводе. Ты сам лишил меня дома и средств к существованию. Вот и справляйся теперь сам. Он развернулся, чтобы уйти, но Сонхо бросился за ним. — Подожди! — Его пальцы сомкнулись на запястье Тэхёна. — Я не приму это «нет»! Ты останешься сегодня и будешь работать над проектом! Я — твой руководитель. Это приказ. Тэхён медленно обернулся и посмотрел на бывшего мужа. В его взгляде не было ни страха, ни злости. Только холодное, спокойное презрение. — Рабочий день окончен, — произнёс он, и каждое слово падало как ледяная капля. — Все текущие задачи на сегодня выполнены. Мой отчёт сдан Паку-сонбэ ещё до обеда. Если тебе так приспичило работать до утра — оставайся сам. Ты руководитель. Ты и работай. Он высвободил руку и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Сонхо остался стоять, глядя на закрытую дверь. В висках стучало. Он опустился обратно в кресло, обхватил голову руками и глухо застонал. В приёмной Ёнхо, слышавший весь разговор, сидел, не шевелясь. Его лицо было бледным, а пальцы нервно теребили край шёлкового платка. Но Сонхо этого уже не видел. А в коридоре, у самого выхода из опенспейса, Тэхёна ждал Чонгук. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и, завидев Тэхёна, расплылся в улыбке. — Ну как всё прошло? Тэхён улыбнулся в ответ — легко, свободно. — Отлично. Пойдём домой. __________ В приёмной повисла тишина. Ёнхо сидел, не шевелясь, глядя прямо перед собой. Разговор, который он только что услышал сквозь приоткрытую дверь, всё ещё звучал в его голове. «Все проекты, все награды — ты делал их! Ты!» «Я знаю. И больше не буду». Он не двигался. Дыхание стало ровным, неестественно спокойным. Так затихает море перед цунами. А потом он медленно повернулся к монитору. На экране всё ещё светился файл — один из тех, что он нашёл пятнадцать минут назад. Исходные данные. Автор: Ким Тэхён. Дата создания: на месяц раньше, чем Сонхо представил проект совету. Он открыл второй файл. Автор: Ким Тэхён. Третий. Четвёртый. Пятый. Все проекты. Все до единого. Ёнхо почувствовал, как внутри что-то закипает. Не боль. Не раскаяние. Ярость. Чистая, незамутнённая, эгоистичная ярость человека, который понял, что его использовали. Два года. Два года он вкладывал себя — своё тело, свои связи, свою репутацию — в того, кто даже не мог создать ни одного проекта самостоятельно. Он думал, что строит карьеру гения. А на самом деле — таскал рояль для бездарности. Он схватил папку со стола, подошёл к двери кабинета Сонхо и открыл её — без стука. Сонхо сидел за столом, обхватив голову руками. Он поднял глаза — и осёкся, увидев лицо своего любовника. — Что... Договорить он не успел. Папка ударилась о стол, и листы разлетелись по кабинету. Ёнхо стоял над ним, тяжело дыша, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Это всё делал он, — произнёс Ёнхо, и голос его был тихим, почти чужим. — Все проекты. Все до единого. Их делал Ким Тэхён. Сонхо побледнел. — Откуда ты... — Исходные файлы! — Ёнхо сорвался на крик. — Автор — Ким Тэхён! Год за годом! Проект за проектом! Ты вообще ничего не делал! Ты просто подписывал бумаги! А я потратил на тебя два года! Два года! Своих связей, своего влияния, себя самого! Думал, ты — будущий гений. А ты — пустышка! Ты вообще ничего не стоишь! Сонхо вскочил, но Ёнхо не отступил. Он смотрел на него — и в его глазах была только холодная, презрительная ярость. — Я думал, что вкладываюсь в перспективу, — процедил он. — А на деле — таскал каштаны из огня для бездарности. Ты хоть понимаешь, Сонхо, сколько я потерял из-за тебя? И всё это — ради тебя. Ради человека, который без своего мужа — ноль. Сонхо открыл рот, но не произнёс ни слова. Ему нечего было ответить. — Можешь забыть мой номер, — бросил Ёнхо, разворачиваясь к двери. — И мои связи. И меня. Я больше не твой помощник. Дверь за ним захлопнулась с глухим, окончательным стуком.