Аудит

Щелк-щелк. Щелк-щелк. За-Против. За-Против. Грант смотрит пустым взглядом сквозь монитор, вертя ручку в руках, и взвешивает свою жизнь. "За" набирается довольно много. Больше возможностей, меньше отвлекающих от настоящей работы вещей, — и больше денег, в конце концов. Он верит Кейну — тот бы не стал лгать о таком, и верит в Кейна — тот на самом деле способен сделать то, о чем говорит. Все как будто хорошо. "Против" по сути только одно — страх перед переменами. Однако, со всеми этими маленькими но многочисленными сомнениями, которые оно тянет за собой — весит оно немало. Грант поднимает взгляд и смотрит на своих людей через стеклянную стену. Он должен узнать их мнение, но делать это в заполонëнном камерами офисе не кажется разумным. Он открывает общий чат и пишет: "Давно у нас не было корпоратива для нашего отдела. Давайте я угощу вас сегодня вечером." — и почти сразу ловит их короткие взгляды, полные подозрений. Конечно, ведь у них не было местечкового корпоратива, ну, примерно никогда. Ещё и непрозрачно считывается срочность. Грант видит через стекло, как они обмениваются репликами — хоть и не слышит их — и очень скоро в чат начинают сыпаться сообщения с согласием от всех из них. Его команда.... Грант действительно благодарен им. *** Зубл посоветовала хороший бар. Тут в меру шумно, в меру темно и действительно вкусное пиво — по крайней мере, все так говорят. Безалкогольное, которое пьет Грант, на вкус всегда примерно одинаковое. Некоторое время он действительно наслаждается ситуацией, наблюдая за улыбками и звоном стаканов, и думает: кажется, все-таки стоит иногда выбираться так и без причины... Это напоминает ему, что причина есть. Грант вздыхает и, отпив ещё глоток из своего стакана, осторожно спрашивает для начала: — Как думаете... Вы смогли бы мне довериться? Это простой вопрос, и стол сразу взрывается быстрыми ответами, перемешанными со звуками одобрения — "О чем речь?" — "Конечно!" — "Кому как не тебе". Грант даже немного смущен, но он должен спросить дальше: — Чисто теоретически, — продолжает он, заранее зная, что это никого не обманет, потому что вопрос, который он собирается задать, слишком уж специфический, — Если я предложу вам перейти в другую компанию всем отделом, как вы к этому отнесетесь? На несколько секунд над их столом воцаряется тишина. Кто-то нервно хихикает. А затем Зубл произносит с явно натянутой невозмутимостью: — А я и так давно хотела уволиться, — она быстро кидает взгляд на Гэнгл, прежде чем вернуть его к Гранту, — Только из-за команды сомневалась. Так что, знаешь что? Это будет круто. Эти слова словно прорывают плотину. — Я тоже! — Я здесь третий год без повышения зарплаты, ну серьезно. — Я не думала об этом... Но если ты уйдешь, я тут не останусь. Ещё чего! Улыбка Гранта делается немного кривой. В своих размышлениях он как-то упустил тот факт, что команда тоже может быть не так уж счастлива сидеть в этом болоте. Они ему никогда не жаловались на это раньше, но он мог бы и догадаться. Что ж, в любом случае, сейчас ему это на руку. Он кивает всем в ответ, достаёт телефон и с очень лёгким сердцем печатает: "Я предварительно согласен, но хочу знать детали." Из двух месяцев, отведенных на принятие этого решения, он потратил всего чуть больше суток. Очень быстро ему приходит ответ: "Отлично!" "Где ты сейчас?" Сейчас как будто не самое подходящее время — и Грант сначала пишет об этом, но потом стирает. Он оправдывает себя: всё равно его команде придется познакомиться с Кейном поближе, раз уж они решились на эту авантюру — но правда в том, что он Грант просто хочет увидеть его. Он отправляет адрес и произносит вслух: — Не пугайтесь, сейчас к нам кое-кто присоединится. Гранту даже немного неловко, насколько никто не удивлен, когда меньше чем через двадцать минут в дверях появляется Кейн. То есть... Все настолько плохо? Неудивительно, что его вызывали в отдел кадров... Кейн машет им рукой и с коротким "Виделись!" падает на низкий диванчик рядом с Грантом. Он продолжает что-то ещё говорить, но, к своему позору, Грант пропускает следующую фразу мимо ушей. Его внимание слишком сконцентрировано на том факте, что колено Кейна под низким столом как-то очень естественно оказывается прижато к его собственному. Это случайность? Может быть. Кейн иногда бывает довольно беспечным. Грант крепится. Неловкости гораздо меньше, чем Грант ожидал. Все догадываются, что его странные слова о смене компании и Кейн как-то связаны. Они любопытны и немного пьяны, так что разговор разгорается даже сильнее, чем раньше. Почти сразу становится понятно, что до обсуждения деталей дело не дойдет, но Грант не возражает. Эта оживлённая атмосфера ему нравится. В какой-то момент Джекс требует у Кейна: — Придумай, за что выпить. Твоя очередь! — Легко! — Кейн подскакивает со стаканом пива в руке, и заявляет, ненароком подтверждая свою причастность, — За то, чтобы успешно смыться из этого цирка! Все радостно его поддерживают. Стаканы звенят, соприкасаясь. Кейн падает обратно на диван, и колено возвращается на место. Грант закусывает губу. Два раза подряд. Все ещё случайность? Языки пламени будто лижут его живот изнутри, когда он думает об этом. Несколько минут он честно пытается отвлечься от этого настойчивого ощущения чужого тепла, а потом сдается и чуть давит своим коленом в ответ. Сейчас. Сейчас Кейн обратит внимание, спохватится и уберет свою ногу. Кейн действительно обращает внимание. Звук его голоса на миг замирает, и взгляд падает на Гранта, но колено остаётся. Только — после некоторой паузы — ненавязчиво однократно движется вверх и вниз, будто трется. Блядь. Грант находит в себе смелость встретить этот взгляд, и от того, что он видит, пересыхает в горле. Это явное согласие, яркое и неприкрытое. Даже если никто не смотрел на Гранта так раньше, это все равно невозможно ни с чем перепутать. Его мозг тратит всю свою исключительную мощность, чтобы его язык смог выдать: — У тебя не найдется сигареты? — он почти не может узнать свой голос. Грант просто очень хочет оказаться где-то — не перед всеми своими подчинёнными — не вполне отдавая себе отчет, зачем. — Конечно, — сразу отзывается Кейн с натянутой беспечностью, — Пойдем. К ним охотно присоединяются Джекс и Зубл. В тихом, уютном зелёном дворике при баре собралось множество курильщиков. Это не то. Грант пытается придумать что-то ещё, когда Кейн произносит: — А, я свои в машине забыл. У Джекса сигарета электронная, а вот Зубл сразу предлагает им свою пачку. Грант отрицательно качает головой и строго смотрит на Кейна: — Ты на машине приехал и пьешь? Пойдем вместе, я заодно отгоню ее на парковку. Это совсем уже наглая ложь — они оба пили только безалкогольное — но Кейн не возражает. Не сговариваясь, они чрезвычайно эффективно сотрудничают в поиске предлогов. Очень скоро они оказываются на улице у нужной машины. Кейн открывает дверь — почему то заднюю — и запрыгивает внутрь. Грохот собственного сердца оглушает Гранта. С абсолютно пустой головой он садится следом, захлопывает за ними дверь — и немедленно толкает Кейна на сиденье, запуская ему руку в волосы и глубоко целуя. Ему охотно, жадно отвечают с тихим вдохом. Это так невыразимо затягивает, Грант тонет в ощущениях сразу же. Кажется, каждое его сенсорное чувство доставляет ему только удовольствие. Так приятно сжимать крепкую талию Кейна, так приятно вдыхать его запах, так приятно слышать звук его сбитого дыхания, так приятно тянуть его за волосы, направляя голову под нужным углом — и, конечно, приятнее всего вторгаться в его рот, глубоко и настойчиво. Он целует и целует, наконец дорвавшись, напрочь потеряв счёт времени. Голова кружится от рваного дыхания, Кейн плавится в его руках. Ладонь будто сама ныряет под чужую рубашку, чтобы прикоснуться к тёплой, голой коже поясницы напрямую; трет и сжимает без всякой цели — только бы дотронуться. Колено очень естественно раздвигает ноги Кейна, а тот только инстинктивно вскидывает бедра, лишь усиливая контакт. Остановись. Разум, обычно послушный, сейчас отказывается помогать Гранту. Все, о чем он может сейчас размышлять, это интересно-есть-ли-у-него-презервативы и что-может-быть-смазкой. Грант серьезно на волоске от того чтобы совершить преступление против общественного порядка. Остановись. Правда нужно остановиться. Нехотя, через силу Грант отрывается от чужих губ. Трется носом о нос, не выдержав, крадёт ещё несколько тягучих поцелуев, и только потом с огромным сожалением немного отстраняется. Их взгляды встречаются. Грант думает: Кейн такой красивый; он красивый и в повседневности, но сейчас, задыхающийся, расхристанный, с этим сияющим взглядом — он просто произведение искусства. Грант хуже, чем пьян. Он запрещает себе целовать Кейна снова, но его большой палец бессознательно потирает чужую губу, раскрасневшуюся от его поцелуев. Кейн открывает рот и с хитрой улыбкой прикусывает его палец — Грант рвано выдыхает, отчаянно упираясь лбом в его плечо. Вот как он должен остановиться? — Ну не делай такое лицо, — смеется над ним Кейн, и дразнит с ласковыми смешинками в глазах, — Хочешь, я приглашу тебя на свидание, когда ты уволишься? Эта маленькая фраза даёт Гранту опору, в которой он нуждался. Точно. Не нужно целовать Кейна как в последний раз, если раз, ну, не последний. Он наконец находит в себе силы действительно отстраниться и честно произносит с улыбкой: — Хочу. Проходит ещё несколько долгих минут, прежде чем они наконец выбираются из машины. Грант старательно одергивает одежду и пытается рукой хоть немного привести в порядок волосы. Кейн смотрит на откровенно зацелованный вид Гранта — нет никакого шанса, что характерные отметины сойдут в ближайшие полчаса — и снова над ним смеется: — Сдавайся. Они все равно поймут, — потом кидает взгляд на часы на экране смартфона и меняет свои слова, — Вообще-то, ставлю на то, что они уже поняли.