Аудит

Жизнь Гранта на некоторое время становится очень простой. Есть что-то в том, чтобы смотреть как все суетятся и пытаются прыгнуть выше головы — и понимать, что это теперь вообще не его проблема. Он все еще усердно работает — и даже как и прежде перерабатывает, чтобы ни у кого не возникло подозрений — но это гораздо легче, когда не вовлекаешься эмоционально. Несколько раз он замечает ошибки и специально не исправляет их, чтобы появилось больше рычагов для его собственного сокращения. В один из дней им всем на почту приходят офферы из новой компании. Джекс недовольно бормочет: — Блин, уже через неделю выходить? Нас даже отсюда ещё не уволили! Я думал хоть немного отдохну... — но потом доходит до страницы с предложенной зарплатой и резко замолкает. Грант смотрит на своё собственное письмо и понимает, что больше не может себя обманывать. Предложение получено, ему стоило бы успокоиться — но настойчивое, постоянно жужжащее на периферии его сознания ожидание никуда не девается. Новая работа — это хорошо, но на самом деле Грант всегда ждал только момента, когда сможет наконец поговорить с Кейном как полагается. Сейчас он все еще не может, потому что он ужасно очевидный. Грант то и дело ловит себя на том, что невольно оборачивается, если видит в толпе промелькнувший красный цвет, или на том, что слишком долго смотрит на телефон в ожидании сообщения. Как и тогда в машине, его мозг по какой-то причине становится ему не помощником, и он просто ничего не может с собой сделать. Шпион бы из него вышел ужасный. Грант не хочет даже думать, какую глупость он способен снова вытворить, если они сблизятся ещё хоть немного. Поэтому приходится ждать. Всего несколько дней — уговаривает он себя — Кейн точно сделает это быстро. Так и оказывается. Уже на следующий день его снова вызывают в отдел кадров. *** Мелисса косится на Кейна. Тот сидит в офисном кресле, небрежно откинувшись на спинку, и чрезвычайно довольно улыбается в ожидании. Женщина невольно ежится; и ей приходится приложить усилия, чтобы снова расправить плечи и сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость. Она поверить не может, что у неё было такое хорошее первое впечатление об этом парне. Это же настоящий монстр. Не только убедил высшее начальство сократить целый отдел, но и пришёл поучаствовать в представлении. Она искренне сочувствует Гранту. Такое внезапное и циничное увольнение. Не хотела бы она быть той, кто его проводит, но выбирать не приходится. Наконец, раздаётся стук в дверь. Грант появляется — и он будто чем-то взволнован. Даже после случая с лифтом он выглядел спокойнее. Если бы Мелисса не знала, что это абсолютно невозможно, она бы решила, что он уже откуда-то знает о чем она собирается с ним поговорить. Улыбка Кейна от этого вида становится будто ещё шире, и Мелисса думает: вау, это реально пугающе. Мелисса делает то, что должна. Предлагает Гранту сесть и предлагает стакан воды. Выкладывает перед ним факты один за другим: весь его отдел сокращен, их ключ-карты уже аннулированы, они должны покинуть офис сегодня же, и Грант должен сам передать эту информацию и соответствующие бумаги своим подчинённым. Осознавая, насколько должно быть ужасно это слышать, она добавляет в конце от себя: — Мне очень жаль. — А мне не жаль, — вдруг отвечает Грант. Мелисса хмурится, сбитая с толку; и затем раздаётся звук — глухой, но отчётливый. Больше всего это похоже на то, как если бы кто-то слегка пнул кого-то под столом, но это не имеет смысла. Грант меняет свои слова: — То есть, все в порядке. Что там мне нужно подписать? Это позволяет Мелиссе отвлечься от чувства острого несоответствия, и она с облегчением продолжает объяснять, подвигая к нему бумаги: — Если ты согласишься на эти условия, то получишь зарплату за два месяца, иначе я могу предложить... — Я согласен. Мелисса смущенно поджимает губы, но сказать ей нечего. Все идет лучше, чем она смела ожидать, но все равно все как-то странно... Грант быстро пробегает взглядом строчки короткого соглашения о досрочном расторжении контракта, небрежно подписывает и возвращает одну из копий Мелиссе. Вот и все. Грант официально безработный. После стольких лет, потраченных на эту работу, это могло бы быть очень горьким... Но Грант ощущает только непривычную лёгкость. — Я свободен? — дежурно спрашивает он. — Не совсем, — отвечает ему Кейн, поднимаясь со своего места, — Я должен проследить за тем, чтобы ты покинул офис, не сделав ничего лишнего. Ну и за тем, как ты известишь твоих бывших подчинённых, конечно. Они прощаются с Мелиссой, и ей остаётся только смотреть, как они выходят из её офиса плечом к плечу. Язык их тел снова вызывает в ней лёгкое чувство неправильности... Ей тяжело объяснить, в чем именно дело, ничего особенного не происходит — но разве может быть такой маленький радиус личного пространства для малознакомых людей? Она решает не думать об этом и возвращается к своей работе. *** — Сделай не такое довольное лицо, — журит Гранта Кейн, едва они оказываются в относительно безлюдном коридоре. Грант честно пытается. Он поджимает губы, но едва он хоть на секунду перестает осознанно себя контролировать, так сразу уголки его губ снова подпрыгивают вверх в глупой улыбке. — Не могу, — признаётся он и придирается в ответ, — Не хочешь посмотреть на себя? — Мне можно, — самодовольно тянет Кейн, — Я злой аудитор. А ты бедный уволенный начальник, тебе не положено! Грант пытается снова, но все становится только хуже. Теперь его пробирает на смех, и он без особого успеха вынужден сдерживать смешки. Кейн косится на него и бормочет: — Ладно, допустим, это нервное... Лифт приезжает пустой. Они заходят, и железные двери отрезают их от остального мира, оставляя наедине. Грант в хорошем настроении, и он мягко произносит в шутку: — Чем я могу помочь? Кейн смотрит на него несколько секунд, будто завороженный, а потом отвечает: — Эй, это ты только что пялился, — и сглатывает. Грант смотрит, как чужой кадык движется вверх и вниз, а потом — это ужасно глупо; Кейн делает его глупым — поднимает руку и закрывает глазок камеры ладонью. Теперь он ограничен в движениях, но намёк предельно понятен. Грант видит, как глаза Кейна расширяются в смятении — но после короткого колебания тот все же сокращает дистанцию между ними и, как вор, поспешно целует его. Свободной рукой Грант сразу прижимает Кейна к себе крепче и возвращает поцелуй, глубоко и настойчиво. По какой-то причине эти глупые решения ощущаются самыми правильными вещами на свете. Поясница Кейна такая горячая даже сквозь рубашку, звук его дыхания такой гипнотический, а еще этот рот... Грант вообще не хочет это прекращать. Ещё немного — обещает он себе — ещё совсем чуть-чуть... Лифт останавливается. Кейн елозит, пытаясь выбраться. Грант понимает, что у него секунда или две перед тем, как их застанут врасплох, но он просто не может заставить себя разжать руку. Только когда дверь совсем уже начинает открываться, здравый смысл наконец берёт вверх, и он с сожалением отпускает. Им везёт. За дверью никого, просто лифт приехал на нужный этаж. Кейн, собрав последние остатки достоинства, пытается сказать независимо: — Заеду за тобой, когда закончу здесь с работой. Часов в девять. Грант смотрит на его раскрасневшийся, немного потерянный вид, и улыбка снова сама лезет ему на лицо. Он отвечает мягко: — Конечно.