Своя стая

«Мир трещит по швам, когда в него врывается необъяснимое. Но иногда трещины пропускают свет.»

После того дня у Билли, Кейтлин перестала чувствовать себя гостьей. Она стала своей — или почти своей. Ей потребовалось ещё несколько недель, чтобы запомнить, кто есть кто, уловить внутренние шутки стаи и научиться не вздрагивать, когда Пол вдруг оказывался рядом, хотя секунду назад его не было. Джейкоб заезжал за ней теперь почти каждый день после школы. Сигналил под окнами — два коротких, один длинный, чтобы отличить от других машин. Кейтлин вылетала на крыльцо, на ходу застёгивая куртку, и Чарли только качал головой: — Ты хоть завтракать будешь? — У Блэков! Билли печёт блинчики. — Билли печёт, — ворчал Чарли, но беззлобно. — Ладно. Только смотри, чтобы Лахут опять не влип в историю. — А что сделал Пол? — Кейтлин замерла на пороге. — Ничего. Пока. Но я глаз с него не спускаю. Чарли так и не объяснил, что именно его настораживало в Поле. Может быть, тот факт, что парень в семнадцать лет уже обзавёлся татуировкой и бросал косые взгляды на его дочь. Кейтлин отмахивалась: "Пап, он просто шумный. Все они такие". Но внутри что-то ёкало, когда она вспоминала, как Пол смотрел на неё в тот первый раз — не как на пустое место, а как на кого-то, кого стоит разгадать. В резервации время текло иначе. Здесь не было бесконечной спешки Аризоны, когда Фил собирал сумки, Рене кричала из ванной, а Белла сидела в наушниках, отгородившись от всего мира. В резервации дни тянулись, как патока: парни возились с мотоциклами, Билли рассказывал истории, Лея иногда приносила стопку книг по местной флоре, мол "Читай, городская, пригодится, если заблудишься". Кейтлин быстро поняла, кто есть кто. Сэм говорил мало, но когда открывал рот, все замолкали. Даже Пол, который не боялся ни черта, при Сэме становился тише. Однажды Кейтлин спросила у Джейкоба, почему так. — Потому что Сэм — наш альфа, — ответил просто тот. — Он отвечает за всех. Если он приказывает — спорить бесполезно. Джаред был балагуром. Он постоянно шутил, подкалывал Кейтлин, а однажды притащил ей свой старый плеер с записью какой-то местной группы: "Слушай, это наши, квилетский рок". — Звучит как кошачья драка под крыльцом, — сказала она после первой песни. Джаред обиделся ровно на минуту, потом рассмеялся так, что закашлялся: — Свон, а ты жёсткая. Мне нравится. Эмбри был молчаливым наблюдателем. Он вечно что-то жевал — бутерброды, яблоки, вяленое мясо — и кивал в нужных местах. Кейтлин долго не могла понять, то ли он застенчив, то ли просто не любит болтать. Оказалось, и то, и другое. Но однажды, когда она уронила ключ в траву и не могла найти, Эмбри молча подошёл, раздвинул стебли и протянул его: "Держи". И ушёл. Кейтлин тогда подумала: "А он хороший". Квилл вечно казался сонным. Глаза полуприкрыты, плечи опущены, слова вытягивал нехотя. Но стоило заговорить о мотоциклах — он просыпался, начинал сыпать терминами, которых Кейтлин не понимала, и оживал. "Не обращай внимания, — сказал как-то Джейкоб. — Он спит на ходу, но в деле его лучше не злить". Сэт, самый младший, был полной противоположностью. Он тараторил без умолку, когда рядом не было Леи. Мог рассказывать про погоду, про школу, про рыбу, которую поймал вчера, и про то, как у него болит колено после физры. Кейтлин слушала, кивала и иногда вставляла "угу". Сэту этого хватало. Лея иногда одёргивала его: "Сэт, хватит, подыши хоть". Он смущался, улыбался и начинал сначала, но уже тише. Лея держалась особняком. Кейтлин не лезла к ней с расспросами ведь чувствовала, что та не из тех, кто открывается первому встречному. Но однажды, когда Кейтлин сидела на крыльце и перебирала ягоды для пирога, Лея села рядом и молча принялась помогать. Не сказала ни слова. Просто перебирала и отбрасывала испорченные. Кейтлин тоже молчала. Минут через десять Лея вдруг бросила: "У тебя руки не дрожат. Это хорошо". И ушла. Кейтлин улыбнулась. Кажется, её приняли. Пол появлялся не каждый день. Иногда его не было по нескольку дней — Джейкоб нехотя бросал: "Уехал по делам" или "С Сэмом в лесу". Кейтлин не спрашивала подробностей — ещё не знала, имеет ли право. Но когда Пол был рядом, он всегда находил способ её задеть. То бросит: "Свон, ты сегодня бледнее обычного, проспала?", то заметит: "Джейк, чего ты её в мастерскую таскаешь, она же инструменты перепутает". Кейтлин огрызалась, иногда зло, иногда в шутку. И каждый раз замечала, как уголки его губ поднимаются в лёгкой усмешке. Однажды, когда она помогала Джейкобу красить забор — занятие, которое Билли придумал "для дисциплины", — Пол подошёл и молча взял из её рук кисть. — Я сама справлюсь, — сказала она. — Знаю. Но с твоим методом краска на тебе закончится быстрее, чем на досках. Он работал молча, быстро, ровно. Кейтлин смотрела на его руки — сильные, сбитые костяшки, татуировка волка на правом плече, видная из-под футболки. Она хотела спросить, когда он её сделал, но передумала. Не её дело. Когда забор был готов, Пол бросил кисть в ведро и, не глядя на неё, сказал: — Ты, Свон, не такая хрупкая, как кажешься. Это…ничего. И ушёл, не дожидаясь ответа. Кейтлин осталась стоять с открытым ртом. Джейкоб, наблюдавший за этим, только хмыкнул: — Он тебя почти похвалил. Редкость. — Он назвал меня "ничего". Это не похвала. — Для Пола — высшая оценка. Время шло. Кейтлин всё чаще замечала, что перестала скучать по Аризоне. Если кто-то из школы спрашивал про "ту жизнь', она коротко бросала: "Было и прошло". Ей не хотелось вспоминать бесконечные переезды, мать, которая смотрела сквозь, и Беллу, которая всегда была занята собой. Однажды, когда они с Джейкобом сидели на брёвнах у костра (Билли разрешил развести огонь, потому что "девчонка из города должна знать, как это делается"), Кейтлин спросила: — А твоя мама? Джейкоб замолчал, помешивая угли. — Умерла, когда я был маленьким. Рак. Билли сам растил. Тяжело было, но он справился. — Моя жива, — Кейтлин закинула ветку в огонь. — Но иногда мне кажется, что её нет. — Ты поэтому переехала? Она кивнула. — И ещё из-за Беллы. Не из-за того что она плохая, а…мы слишком разные. Она любит тишину, я — шум. А мама любит Фила. Я там была лишняя. Джейкоб долго смотрел на огонь, потом сказал: — Здесь ты не лишняя. Запомни. Кейтлин запомнила. Суббота выдалась на удивление сухой. Дождь прекратился ещё ночью, и к полудню небо очистилось настолько, что даже показалось солнце — бледное, водянистое, но живое. Кейтлин сидела на кухне у Блэков, пила кофе с молоком и смотрела, как Джейкоб возится с картой. — Тут есть старая тропа, — он провёл пальцем по выцветшей линии. — Билли говорил, индейцы раньше ходили на охоту. Сейчас мало кто её помнит. Хочешь, покажу? — Далеко? — Часа два пешком. Тишина, лес, никаких машин. Только ты, я и деревья. — И оборотни? — она прищурилась. После разговора с Билли на крыльце прошло несколько недель, но его слова всё ещё царапались где-то на краю сознания. Джейкоб пожал плечами: — Может быть. Я же не вижу их, пока они не захотят. Кейтлин допила кофе и кивнула: — Пошли. Они оставили пикап у границы резервации — там, где дорога переходила в песчаную колею, заросшую папоротником. Джейкоб достал из кузова два рюкзака с водой, бутербродами и пледом, и повёл её в лес, прихватив ключи с собой. Сначала шли по широкой тропе, потом свернули на узкую, почти незаметную. Джейкоб уверенно шагал впереди, иногда оборачивался, проверял, не отстала ли. Лес менялся: высокие сосны уступили место замшелым елям, папоротник — черничнику, потом землю начал устилать мягкий мох, пружинящий под ногами. — Красиво, — выдохнула Кейтлин, останавливаясь у ручья. Вода бежала по камням, прозрачная, холодная, пахло прелью и чем-то сладким. — Это ещё не всё, — пообещал Джейкоб. — Дальше есть поляна. Там земляника растёт, но не сезон сейчас. Они шли дальше. Кейтлин ловила себя на мысли, что не боится. Даже когда тени сгустились, даже когда ветер стих и наступила странная тишина — та, что бывает перед грозой, хотя небо оставалось чистым. Она хотела спросить Джейкоба, не кажется ли ему это странным, но не успела. Воздух изменился. Стал плотным, липким, трудным для дыхания. Кейтлин вдруг поняла, что они уже не одни. Где-то слева, за деревьями, что-то двигалось — не ветка качнулась, не зверь прошмыгнул. Что-то большое, плавное, бесшумное. — Джейк, — позвала она шёпотом. Он уже почувствовал. Его лицо побледнело, челюсти сжались, ноздри раздулись как у животного, учуявшего хищника. Он молниеносно встал перед Кейтлин, загораживая её собой, и тихо, но жёстко бросил: — За мою спину. Быстро. И не выглядывай. Она подчинилась, вцепившись в его куртку. Между стволами сосен появилась фигура. Сначала Кейтлин подумала что это человек, слишком бледный для здешних мест, в одежде цвета коры. Но когда фигура повернулась, Кейтлин увидела глаза. Красные. Немигающие. Хищные. Вампир. Мысль ударила как молния: существуют. Её не обманули. Билли говорил правду. И этот — не из тех, кто приходит в гости. Вампир шагнул вперёд — бесшумно, плавно, но так быстро, что его движение казалось размытым пятном. Кейтлин почувствовала, как Джейкоб напрягся, но не отступил. — Если я скажу бежать — беги не оглядываясь, — прошептал он, почти не разжимая губ. — Постараюсь задержать. — Ты с ума сошёл, — выдохнула она. — Он же тебя… Она не успела договорить потому что из-за деревьев с правой стороны вылетело нечто огромное, чёрное, лохматое, размером с крупного быка, с горящими жёлтыми глазами и оскаленной пастью, полной клыков. Волк. Нет, не волк — зверь, какого она не видела даже в документальных фильмах. Его шерсть переливалась серебром в скудном свете, мускулы перекатывались под кожей, а из груди рвался низкий, вибрирующий рык, от которого земля задрожала. Зверь прыгнул на вампира, сбил его с ног, и они покатились по мху, ломая кусты. Раздался звук — нечеловеческий, леденящий: смесь льда и камня, который крошится под мощными ударами. Кейтлин видела, как волк вцепился в плечо вампира. Бледная кожа треснула, как старая штукатурка, и из-под неё не показалось ни крови, ни плоти — только такая же каменная, серая масса. — Не смотри! — рявкнул Джейкоб, заслоняя её лицо рукой. — Не надо на это смотреть, Кейтлин! Но она всё равно смотрела сквозь его пальцы. Волк уклонялся от ударов вампира с нечеловеческой грацией. Он уходил в сторону, рвал, кусал, снова прыгал. Вампир шипел — звук был как кипящий свинец, — пытался отбросить зверя, но тот держался мёртвой хваткой. И вот волк повалил врага на землю, вцепился в шею, дёрнул — и тело вампира застыло, а потом разлетелось на десятки осколков. Твёрдых, как камень, с острыми краями. Они разбросали мох и папоротник, а одежда — грязными тряпками — упала на землю. В воздухе запахло гарью и чем-то холодным, как морозный воздух над озером. Волк замер. Его бока тяжело вздымались, из пасти капала слюна, смешанная с серой крошкой. Он медленно повернул голову и посмотрел на Кейтлин. И в этих жёлтых глазах она узнала Сэма Улия. Не глаза человека — глаза зверя, но взгляд оставался тем же: спокойным, твёрдым, оценивающим. Взгляд вожака, который проверяет, нет ли угрозы. Он принюхался, повёл ушами, убеждаясь, что воздух чист. Затем сделал шаг назад и начал меняться. Кейтлин не поверила своим глазам. Шерсть втянулась обратно под кожу, морда сократилась, тело изменило форму, как будто кто-то прокрутил плёнку задом наперёд. Хрустнули кости, перетекая в новое положение. Через несколько секунд перед ней стоял Сэм. Голый, только с какой-то повязкой на бёдрах — должно быть, надел специально для таких случаев. На его теле не было ни царапины, только чуть вздрагивала крупная мышца на плече от напряжения. — Джейк, — голос Сэма был низким, спокойным, без тени звериного рыка. — Вы оба целы? — Да, — Джейкоб всё ещё стоял перед Кейтлин. — Я в порядке. Она, похоже, тоже. Кровь не идёт, дыхание ровное. Кейт? — Я не ранена, — выдохнула Кейтлин, отстраняя его руку. — Только…что это было? Она смотрела на осколки, разбросанные по траве. Некоторые были размером с кулак, некоторые — мелкие, как гравий. Они поблёскивали в скудном свете. Сэм перевёл взгляд на неё. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения или признательности, что она не кричит. — Бродячий вампир, который нарушил границу. Я его выслеживал с утра. Не думал, что он зайдёт так глубоко в лес, где вы гуляете. — Он хотел нас убить? — голос Кейтлин дрогнул, но она держалась. — Он хотел пить, — поправил Сэм. — Ему было всё равно, кого. Поэтому мы их убираем. Джейкоб наконец отошёл от Кейтлин, но держался рядом, готовый в любой момент снова заслонить. Он смотрел на осколки с брезгливостью. — Сэм, здесь могли быть другие? — Нет, я проверил. Запах один. Но на всякий случай прочешем периметр, — Сэм перевёл взгляд на Кейтлин. — Ты видела то, чего видеть не должна была. Об этом никто не узнает. Ни Чарли, ни твоя сестра, ни друзья в школе. Никто. Ты понимаешь? Это был больше не вопрос, а приказ. Но Кейтлин не чувствовала себя униженной. Слишком много всего случилось за последние минуты. — Понимаю, — ответила она твёрже, чем сама от себя ожидала. — Я никому не скажу. — Джейк, отведи её к машине и сразу к Билли, — продолжил Сэм. — Я соберу стаю, прочешем квадрат. Кейтлин, — он задержал на ней взгляд, — ты держалась хорошо. Не каждый так реагирует. Но в следующий раз не ходи в лес так далеко, если не уверена, что мы рядом. Она кивнула, не зная, что ответить. Сэм развернулся и через несколько шагов исчез в чаще. До них донёсся треск веток — и тишина. Только дождь снова начинал накрапывать. До пикапа они добирались молча. Джейкоб шёл быстро, то и дело оглядываясь, и Кейтлин едва поспевала за ним. Лес больше не казался ей уютным. Каждая тень, каждый шорох заставлял вздрагивать. Когда вдали показался просвет и знакомый тёмно-синий капот, она наконец выдохнула. — Джейк, — позвала она. — Мм? — Ты встал между мной и им. С голыми руками против вампира. — Разумного мало, — он криво усмехнулся, открывая дверцу. — Но я не мог иначе. Ты же…ты моя подруга. С тех пор как ты переехала, ты стала…ну, ты стала важной. Для меня и для отца. И Чарли бы меня убил, если бы я позволил тебя тронуть. — Папа, — Кейтлин села в машину и уставилась в лобовое стекло. — Он наверняка не знает. Про оборотней. — Ничего. И не узнает, если мы будем осторожны. Она помолчала, потом повернулась к нему: — Спасибо. За то, что закрыл. И за то, что не бросил. Джейкоб пожал плечами, но взгляд его потеплел. — Ладно. Поехали. Билли будет ждать. Они приехали к дому Блэков уже затемно. Билли сидел на крыльце, держа фонарь в руках. Увидев их, он не задал ни одного вопроса. Только кивнул и сказал: — Проходите. Чай остывает. Кейтлин прошла на кухню, упала на стул и уставилась в кружку, которую Билли поставил перед ней. Он молча насыпал три ложки сахара — она не пила так сладко, но сейчас не возражала. — Я видел таких, как ты, — тихо сказал Билли. — Несколько раз за жизнь. Шок проходит, если дать себе время. — Я не в шоке, — солгала Кейтлин. Билли улыбнулся уголками губ. — Значит, просто потрясена. Через час начали собираться остальные. Сэм приехал на своей машине, переодетый в чистую футболку. За ним — Джаред, Эмбри, Квилл, Сэт и Лея. Они вошли молча, сели на диваны, на пол, на подоконники. Никто не говорил первым. Сэм встал перед Кейтлин. — Ты знаешь теперь, — сказал он. — Спрашивай что хочешь. — Я хочу знать правила, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Что мне можно делать, а что нельзя. — Никому не рассказывать, даже под страхом смерти. Это главное. — Это я уже поняла. — Не ходить одной в лес после заката. Если нужно куда-то идти — зови Джейкоба или любого из нас. У тебя будут наши номера. — А если я не могу дозвониться? — Тогда сиди дома и не высовывайся. — И не лезть в наши дела, если мы не зовём, — добавил Эмбри. — Иногда мы уходим на патруль. Это не шоу. Кейтлин кивнула. — Что ещё? — Не бояться, — сказала Лея. — Ты уже видела худшее. Страх только мешает. Кейтлин посмотрела на неё. — А ты не боишься? Лея усмехнулась — первый раз, кажется, за всё время. — Боюсь. Но делаю своё дело. Джаред встал с дивана, подошёл и протянул ей листок бумаги. — Вот номера. Всех. Даже моя мама там есть, но ей не звони, она разговорчивая. Кейтлин взяла листок, сложила и убрала в карман. — Спасибо. Пол пришёл последним — когда все уже выпили по второй кружке чая. Он не стал садиться, прислонился к дверному косяку и смотрел на Кейтлин долгим, немигающим взглядом. — Я слышал, — сказал он. — И что? — она не собиралась отводить глаза. — Ты смотрела на Сэма и не побежала. — Нечем было бежать. Джейк заслонил. — Но ты не отключилась. Не завизжала. Стояла и смотрела, даже когда он разлетелся на куски. — Он покачал головой. — Это…редкость. — У Пола есть что добавить? — спросил Сэм. — Нет. Просто отмечаю. Он отошёл от косяка, прошёл мимо Кейтлин, чуть задев плечом, и вышел на крыльцо. Кейтлин осталась сидеть, чувствуя тепло на том месте, где он коснулся. Когда все разошлись, Билли подкатил к ней. — Ты справишься, — сказал он. — Твоя мать не смогла бы. Твоя сестра — вряд ли. А ты — да. — Откуда вы знаете? — Потому что ты не сломалась, когда Чарли не умел говорить о чувствах. Потому что ты вернулась к нам во второй раз. Потому что Пол, который никого не хвалит, сказал, что ты держалась хорошо. Это о многом говорит. Кейтлин поставила пустую кружку на стол. — Я никому не расскажу. Обещаю. — Я знаю, — Билли подмигнул. — Теперь ты наша маленькая тайна. Иди домой, Кейтлин. Чарли, наверное, ужин пережарил. Она улыбнулась — впервые за этот долгий вечер. Дома Чарли действительно сидел на кухне и смотрел в сковороду, как будто она могла сама себя приготовить. — Ты поздно, — сказал он, не оборачиваясь. — Гуляли с Джейком, — Кейтлин повесила куртку. — В лесу. — Вся замёрзла. Проходи, садись. Она села. Есть не хотелось, но она взяла вилку, чтобы не расстраивать отца. Чарли молча положил ей на тарелку пережаренную котлету и картошку. — Вкусно, — соврала Кейтлин. — Врёшь, — он усмехнулся. — Ладно, завтра закажем пиццу. Они поужинали в тишине. Кейтлин смотрела на отца и чувствовала, как далеко она ушла от его забот сегодня. Он думал, что её самая большая опасность — простуда. А она видела, как разрывают на куски каменных монстров. — Пап, — сказала она, когда он мыл посуду. — Мм? — Если когда-нибудь я не смогу рассказать тебе что-то важное…это не значит, что я тебе не доверяю. Чарли выключил воду, вытер руки полотенцем и повернулся к ней. Его лицо было озабоченным, но мягким. — Я понял. Ты сама знаешь, что для тебя лучше. Только будь осторожна, ладно? И если нужна будет помощь…я здесь. Кейтлин подошла и обняла его. Редкость для них обоих. Но сегодня был необычный день. — Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, Кейт. Она легла в постель, натянула одеяло до подбородка и долго смотрела в потолок. Дождь барабанил по крыше. Где-то в лесу бежали огромные волки с человеческими глазами. И один из них — Пол — сказал, что она держалась хорошо. Кейтлин закрыла глаза и улыбнулась в темноте. Она была не одна. У неё была стая.