Своя стая

«Самые тёплые вещи не греют тело — они греют память. А иногда — будущее.»

После того как Кейтлин узнала правду, её жизнь разделилась на "до" и "после". Но, как ни странно, "после" оказалось гораздо интереснее. Она перестала бояться леса. Вернее, научилась бояться правильно: не панически, а уважительно. Знала, что если зайдёт слишком далеко или останется до темноты, кто-то из стаи обязательно появится — молча выйдет из-за деревьев, проводит до границы, а потом исчезнет, не попрощавшись. Чаще всего это был Сэм или Джаред. Иногда Эмбри и никогда — Пол. Пол появлялся только тогда, когда сам хотел, и никогда по расписанию. Кейтлин теперь бывала в резервации почти каждый день. Даже когда Джейкоб был занят, она находила себе занятие с другими. Однажды субботним утром она пришла к Сэту, чтобы помочь ему с домашним заданием по истории. Сэт сидел над учебником уже час и выглядел так, будто готов был взорваться. — Я не понимаю, зачем мне знать все эти даты, — ныл он. — Кому какое дело, когда подписали какой-то там договор? — Историю надо знать, чтобы не повторять чужих ошибок, — наставительно сказала Кейтлин, садясь рядом. — Давай сюда книгу. Я объясню. Она быстро пробежала глазами параграф, потом пересказала его своими словами — коротко, с примерами, как если бы рассказывала Билли очередную легенду. Сэт слушал с открытым ртом. — Ты могла бы быть учительницей, — сказал он, когда она закончила. — Я могла бы, но не буду. Учителя мало зарабатывают. — А кем ты хочешь быть? Кейтлин задумалась. — Я пока не знаю. Может быть, механиком. Мне нравится возиться с техникой. Сэт кивнул, как будто это было самое естественное в мире. Потом вытащил из-под кровати коробку с мелками и попросил её нарисовать что-нибудь "про Аризону". Кейтлин нарисовала кактус и солнце. Сэт сказал: "Красиво, но слишком жарко". Она засмеялась. Днём она помогала Квиллу разобрать старый двигатель, который он притащил в гараж Билли. Квилл молча подавал детали, она их сортировала, и они работали в полной тишине — но это была не неловкая тишина, как с Эмбри, а спокойная и уютная. В какой-то момент Квилл вдруг сказал: — Ты не боишься испачкаться. — Это масло, а не кислота. — Большинство девчонок боится. — Большинство девчонок не выросло в гараже у Блэков. Квилл хмыкнул и протянул ей новую гайку. Это было похоже на молчаливое "ты своя". Вечером Джаред уговорил её послушать его любимую группу — не старую, а новую, местную, из Сиэтла. Они сидели у него в комнате. Джаред поставил запись на полную громкость, и Кейтлин почувствовала, как бас вибрирует в груди. — Ну как? — спросил он, когда песня кончилась. — Громко. — Это не ответ. — Ладно. Лучше, чем прошлый раз. Но голос у солиста как у кота, которому наступили на хвост. Джаред рассмеялся так, что закашлялся. — Свон, ты жестокая. Мне это нравится. Он поставил следующую песню, и они слушали до вечера, пока Чарли не позвонил, спросил, не пропала ли она. С Леей они однажды попробовали испечь пирог. Лея не умела готовить, Кейтлин умела, но только в теории. Получилось нечто среднее между хлебом и камнем. Они посмотрели на результат, потом друг на друга, и одновременно засмеялись. — Никому не говори, — сказала Лея. — Я могила. Пирог скормили собакам соседа. Собаки его съели, что было подвигом. С Эмбри Кейтлин однажды ходила в лес собирать хворост для костра. Он не говорил ни слова, просто шёл впереди, иногда останавливался, проверял, не отстала ли она. Кейтлин сначала пыталась завести разговор, потом поняла что ему не нужны слова. Она просто шла рядом, и это было нормально. Когда они набрали полные охапки, Эмбри сказал: "Теперь я умею разводить огонь не хуже Билли. Хочешь, покажу?" Она кивнула. Он показал — быстро и без лишних движений. Пламя вспыхнуло с первой спички. — Ты умеешь больше, чем говоришь, — заметила Кейтлин. — Я не люблю болтать, — ответил он. — Болтовня мешает слушать. — А что ты слушаешь? — Лес. Ветер. Тишину. Кейтлин замолчала и попыталась услышать то же, что и он. Ей показалось, или лес действительно говорил с ними? Но больше всего времени она проводила с Полом — не потому, что хотела, а потому, что он сам оказывался рядом. Если она сидела на крыльце Билли, Пол выходил из леса — будто его принесло ветром. Если она помогала Джейкобу в гараже, Пол вдруг возникал на пороге с вопросом: "Нужен домкрат?" Домкрат был не нужен, но он всё равно заходил, стоял, смотрел и потом уходил. Однажды она спросила его прямо: — Ты меня преследуешь? — Я слежу за территорией, — ответил он, не моргнув глазом. — Территория кончается за домом Билли. — Ты расширяешь границы. Она не нашла что ответить. Пол усмехнулся — коротко, без злорадства — и ушёл, оставив её в замешательстве. А потом пришла зима. Зима в Форксе была не такой, как в Аризоне. Там была сухая прохлада, яркое солнце и тонкие куртки. А здесь был влажный холод, который пробирался под одежду, забирался в кости и не отпускал даже у обогревателя. В доме Чарли было старое отопление. Радиаторы гудели, но не грели по-настоящему. Чарли, как человек, привыкший экономить, включал их только вечером и утром, а в перерывах Кейтлин куталась в три кофты, пила горячий чай и всё равно мёрзла. По ночам она просыпалась от того, что зуб не попадал на зуб, а пальцы на ногах становились ледяными даже под двумя одеялами. Однажды вечером, когда дождь за окном превратился в ледяную крупу, Кейтлин сидела на кухне у Блэков, грела ладони о кружку с чаем и жаловалась Джейкобу: — Я не могу так больше. Дома холоднее, чем на улице. Папа говорит "экономь", а я отогреваюсь только здесь. Джейкоб оторвался от своего сэндвича и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — А ты оставайся у кого-то из стаи. Они горячие, как печки. Сэм говорит, после обращения у них температура под сорок. В человеческом облике тоже теплее обычных. Так что если замёрзнешь — просись на ночёвку. В одной постели спать будешь — точно не замёрзнешь. — В одной постели? — Кейтлин поперхнулась чаем. — Ну да. А ты думала, они тебе отдельную кровать поставят? У них у самих места мало. Ты ложись рядом — они согреют, — Джейкоб сказал это так буднично, будто речь шла о чаепитии. — Не переживай, никто к тебе не пристанет. Свои же. Кейтлин подумала. Холод был сильнее неловкости. И она решилась. Первым она спросила Сэта. Тот покраснел до корней волос, но согласился. Вечером она пришла к нему, они молча разулись, и Сэт повёл её в свою комнату. Кровать была узкая, рассчитанная на одного человека, но они уместились вдвоём, если лечь бочком. — Только не уверяй меня, что я храплю, — сказал Сэт, забираясь под одеяло. — А ты храпишь? — Немного. Но ты не стесняйся, пихни, если что. Кейтлин легла рядом. Сэт был тёплым — не жарким, а приятно горячим, как бутылка с водой, которую кладут в постель в холода. Она придвинулась ближе, и он, помявшись, обнял её за плечи, продолжая что-то рассказывать про свою учительницу по математике. Кейтлин слушала, пока не провалилась в сон. Под утро её разбудил храп. Сэт храпел — негромко, но монотонно, и это мешало. Кейтлин попыталась пихнуть его локтем, как он разрешал, но Сэт не проснулся. Она перевернулась на другой бок, натянула одеяло на ухо, но храп пробивался сквозь всё. К тому же Сэт ворочался во сне, то придвигаясь, то отодвигаясь, и Кейтлин чувствовала себя как на корабле во время шторма. Утром она встала разбитая. — Не выспалась? — спросил Сэт, виновато улыбаясь. — Ты очень активный во сне, — сказала Кейтлин. — И храпишь. Извини, Сэт, но я больше не могу. Он расстроился, но кивнул. Кейтлин пообещала прийти к нему днём попозже, чтобы помочь с домашкой, и ушла. Вторым был Эмбри. Он встретил её без лишних слов. Комната у него была небольшая, кровать — чуть шире, чем у Сэта. Эмбри бросил на неё короткий взгляд: — Ты будешь под одеялом или сверху? — Под, — ответила она, забираясь под шерстяное одеяло. Эмбри лёг рядом, но так, чтобы не касаться. Кейтлин почувствовала жар, идущий от его тела, — он был даже горячее Сэта. Ей стало лучше. Тишина в комнате была полной: ни телевизора, ни радио, ни храпа. — У тебя всегда так тихо? — спросила она. — Всегда, — ответил он. Она ждала, что он скажет что-то ещё, но Эмбри замолчал. Минуты шли. Кейтлин лежала, прислушиваясь к своему дыханию и к его — ровному, спокойному. Тепло разливалось по телу, но…ей было не по себе. Не от Эмбри, а от тишины. Слишком много пространства для мыслей. Мысли лезли в голову: про Аризону, про мать, про Беллу, про то, как она сюда попала. Она не уснула до двух ночи. Эмбри, похоже, тоже не спал — она слышала, как он иногда переворачивался, но молчал. Наконец Кейтлин не выдержала: — Эмбри, тебе не мешает, что я здесь? — Не мешает. — Тогда почему ты не спишь? — Думаю. — О чём? — О разном. Кейтлин вздохнула. — Я тоже думаю. Слишком много. Может, включим что-нибудь? Радио, например. — У меня нет радио. — Телевизор? — Сломался. — Тогда спой что-нибудь. — Не умею. Кейтлин чуть не рассмеялась. — Ты невозможный. — Я знаю. Она замолчала, закрыла глаза и попыталась представить, что она дома, у Чарли, что за стенкой играет телевизор, пахнет горелой картошкой…Не помогло. Под утро она всё же задремала, но проснулась с чувством, что не отдыхала вовсе. — Не подошло? — спросил Эмбри, когда она собиралась уходить. — Ты слишком тихий, — честно ответила Кейтлин. — Мне нужно что-то, что заглушит мои собственные мысли. Эмбри кивнул, не обидевшись. — Попробуй Джареда. Он шумный. И Ким говорит, он горячий, как утюг. — Я подумаю, — Кейтлин натянула куртку. Джаред согласился быстро, но предупредил: — Ким будет ночевать у подруги, так что ты не переживай. Не подумай чего. — Я ничего не думаю, — ответила Кейтлин. — Мне просто нужно согреться и уснуть. Она пришла к нему вечером. Джаред встретил её в футболке и растянутых трениках, улыбался во весь рот. — Давай, Свон, залезай. Только предупреждаю что я люблю спать раздетый, но для тебя надену штаны. — Спасибо за жертву, — фыркнула она. Кровать у Джареда была широкая, почти двуспальная. Он бросил на неё гору одеял, плюхнулся сам и похлопал по месту рядом. Кейтлин легла, ожидая, что будет жарко. И не ошиблась: от Джареда шёл такой жар, что она за одно мгновение перестала мёрзнуть. — Ты как батарея, — сказала она. — Я знаю. Ким говорит, я лучшая грелка в мире. — Скромно. — Это умею. Он, в отличие от Эмбри, не молчал. Он рассказывал: про свою работу (подрабатывал в автомастерской), про то, как однажды чуть не спалил гараж, про Ким, про их первую встречу. Кейтлин слушала и чувствовала, как усталость наваливается. Жар, голос Джареда, его шутки — всё это заглушало мысли. Она начала засыпать. И тут Джаред всхрапнул — громко, как трактор. Кейтлин вздрогнула, но подумала: "Ничего, бывает". Он снова всхрапнул. И снова. Храп был чудовищный, с вибрацией, от которой, казалось, тряслась кровать. Она попыталась его разбудить — пихнула локтем, потом сильнее. Джаред перевернулся, на минуту замолчал…и захрапел снова, с новой силой. Кейтлин промучилась до утра. Под конец она уже не спала, а просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, слушая "концерт". Утром Джаред проснулся бодрый и свежий. — Как спалось? — спросил он. — Я не спала, — ответила Кейтлин. — Ты храпишь так, что в соседнем доме слышно. — Ким говорит, это у меня от работы, — он почесал затылок. — Извини, Свон. Надо было предупредить. — Предупреди. Она ушла злая, но не на него — на обстоятельства. "Неужели я так и не найду себе место?" — думала она, шагая по утреннему Форксу. Остался только Пол. Кейтлин думала несколько дней. Ей не хотелось к нему идти. Он казался неправильным кандидатом: слишком колючий, слишком резкий, слишком непредсказуемый. Но Джейкоб, узнав о её мытарствах, усмехнулся. — А ты спроси у Пола. Он не откажет. — Откуда знаешь? — Он на тебя смотрит, — Джейкоб сделал паузу. — И не только смотрит. Слушай, просто попробуй. Вдруг он тот самый? — Кто — тот самый? — Ну, с кем ты согреешься. Кейтлин не стала уточнять, что он имел в виду. Она просто набрала номер Пола и, затаив дыхание, начала: — Привет, слушай...можно я у тебя переночую? Чарли отопление выключил, а я замёрзла окончательно. У Сэта храп, у Эмбри тишина, у Джареда он храпит так что дом содрогается. Ты последняя надежда. В трубке повисло молчание. Кейтлин уже хотела сказать "забудь", но Пол ответил: — Приходи. Только предупреждаю: я не обнимаюсь. — А я и не просила. — И не храплю. — Это было бы чудом. — Спорим? — Приду — проверю. Трейлер Пола стоял на окраине резервации, возле леса. Внутри было…именно то, чего ожидала Кейтлин: бедновато, но опрятно. Кровать — одна, в углу. Диван был маленький, на нём не поместиться даже ребёнку. — Ты спишь на кровати, я на полу, — сказал Пол, стаскивая футболку. — Не глупи. На полу холодно. Я пришла греться, а не смотреть, как ты мёрзнешь. Ложись на кровать, я рядом помещусь. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты уверена? — Я уверена, что мёрзну. Он скинул джинсы, оставшись в одних боксерах, и залез под одеяло — с краю, оставив ей больше половины кровати. Кейтлин разделась до футболки и легла рядом, спиной к нему. От него шло жаром — как от печки, которую только что растопили. — Не отодвигайся, — сказал он. — Ты дрожишь. Она и правда дрожала — не то от холода, не то от нервов. Пол придвинулся, прижался к её спине грудью. Жар разлился по телу, мышцы расслабились. — Так лучше? — Лучше. — Тогда спи, — буркнул он. — И не бойся, я не Лахут по ночам. Я тихий. — Все так говорят. — А я не говорю. Я делаю. Он замолчал. Кейтлин ждала, что он начнёт рассказывать что-то, как Джаред, или храпеть, как Сэт, или молчать, как Эмбри. Но Пол просто лежал рядом, дышал ровно, и его дыхание грело ей затылок. Тишина была не пустой — она была полной. Полной тепла, запаха хвои и металла, и ещё чего-то, чему она не знала названия. Она уснула быстро — как если бы её кто-то выключил. Проснулась Кейтлин от того, что её что-то сжимало. Пол. Он обнимал одной рукой за талию и уткнулся носом в её волосы. Она не шевелилась, боясь спугнуть момент. Тепло было таким сильным, что она забыла про холод, про Аризону, про все свои беды. — Ты не спишь? — шепнул он. — Теперь да. Рука убралась, но не сразу — сначала пальцы сжались, будто не хотели отпускать. — Извини, — сказал Пол. — Во сне я сам не свой. — Ничего. Повисла лёгкая пауза, потом он вдруг спросил: — Тебе понравилось? — Что? — Спать со мной. В смысле — рядом. Тепло? Кейтлин повернулась к нему лицом. В темноте она не видела выражения его глаз, но чувствовала, что он не шутит. — Да, — сказала она. — Тепло. Я не дрожала ни разу. — Хорошо, — он помолчал. — Можешь приходить ещё. Не только когда холодно. — А когда? — Когда захочешь. Он отвернулся к стене, делая вид, что засыпает. Кейтлин улыбнулась в темноту, подвинулась ближе на свой край и закрыла глаза. Но сон не шёл. Она думала о том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. Как из пустыни она попала в лес, как среди чужих людей нашла своих, как в маленьком трейлере на окраине резервации она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Пол не храпел и не молчал так, чтобы давить. Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно. Утром она проснулась от запаха кофе. Пол уже возился на кухне, надел старые джинсы и футболку. Кейтлин села на кровати, взлохмаченная, заспанная. — Выспалась? — спросил он, не оборачиваясь. — Впервые за месяц. — Слушай, Свон… — он повернулся, протянул ей кружку с кофе. — Если Чарли будет против того, что ты ночуешь у парня, скажи, что ты у Леи. — Ты предлагаешь мне врать отцу? — Я предлагаю тебе не мёрзнуть. А Чарли может и не узнать, если ты не проболтаешься. Кейтлин сделала глоток. Кофе был крепкий, горький, идеальный. — Ладно, — сказала она. — Но если он спросит, я скажу правду. — Не спросит, — Пол усмехнулся. — Он же мужчина. Он не лезет в такие детали. Кейтлин хотела возразить, но поняла, что он, возможно, прав. Чарли не спрашивал, где она ночует, когда возвращалась под утро. Он только ворчал про "не высыпаешься" и ставил перед ней тарелку с кашей. Она допила кофе, оделась и вышла на крыльцо. Пол стоял в дверях, скрестив руки на груди. — Придёшь сегодня? — спросил он. — Если не замёрзну днём. — Замёрзнешь. Всегда замёрзнешь. Так что приходи. Она не ответила, но он и так всё понял.