Своя стая

«Когда человек перестаёт есть, спать и говорить, мир вокруг него сжимается до одной точки. И вытащить его можно только оттуда — по кусочкам, по ниточкам, по едва слышным стонам. И иногда для этого нужен не психолог, а старый друг, который умеет молчать.»

Каллены уехали в воскресенье. Кейтлин узнала об этом от Чарли, который вернулся с дежурства с каменным лицом, какое бывает у полицейских, когда сообщают плохие новости. — Доктор Каллен уволился, — сказал он, не глядя на Кейтлин. — Сказал, что срочные дела в другой больнице. Вся семья уехала. Эдвард, Элис, Джаспер, Розали, Эммет — все.. — А Белла? — Кейтлин замерла с чашкой в руке, не донеся её до рта. — Не знаю. Она не выходит из комнаты с утра. Я стучал — молчит. Кейтлин поставила кружку, вытерла руки о джинсы и медленно поднялась наверх. Подошла к двери Беллы, прижалась ухом к холодному дереву. По ту сторону комнаты тишина. Не та тишина, когда человек спит, а та, когда его нет — даже дыхания почти не слышно. — Белла? — позвала она тихо. Послышалось не звука. — Белла, открой, пожалуйста. — Оставь меня, — донеслось глухо, как из-под земли. Голос был чужим — без интонации, без жизни. — Ты ела? — Не хочу. — Открой дверь. Я просто хочу убедиться, что ты в порядке. — Отстань. Кейтлин постояла, прижавшись лбом к косяку, потом спустилась вниз. Чарли стоял у окна, сжимая в руке кружку с давно остывшим кофе. — Она не открывает, — сказала Кейтлин. — Я знаю. — Что будем делать? — Ждать. — Чарли помолчал. — Что ещё остаётся? Кейтлин кивнула, хотя внутри всё кипело. Она не умела ждать. Она привыкла действовать — звонить, приходить, говорить, убеждать. Но здесь её слова разбивались о стену, которую Белла возвела вокруг себя. И Кейтлин чувствовала себя беспомощной, как никогда раньше. Первые дни Белла ещё выходила в туалет и изредка спускалась на кухню за водой. Она делала это механически, как робот, запрограммированный на выживание. Никакой еды — только вода. Она сидела за столом, смотрела в одну точку, и если к ней обращались, отвечала односложно, не поднимая глаз. Чарли пробовал шутить, но не получалось, Кейтлин тоже пыталась говорить о школе, о погоде, о том, что Билли подарил ей новые перчатки для сварки. Белла кивала, но было видно, что она не слышит. Её мысли были где-то далеко — там, где уехали Каллены. — Она как зомби, — сказала Кейтлин Полу по телефону, когда Чарли ушёл на дежурство. — Я её не узнаю. Она смотрит сквозь меня. — Дай ей время, — ответил Пол. — Такое не проходит за день. — А если не пройдёт? Если она так и останется? — Не останется. Своны живучие. — Это ты про меня? Или про неё? — Про обеих. Кейтлин не стала спорить. Она положила трубку и долго сидела на кухне, глядя на лестницу, ведущую наверх. Там, за дверью, её сестра медленно умирала — не физически, нет, но что-то внутри неё угасало. И Кейтлин не знала, как зажечь этот огонь снова. Третья ночь стала переломной. Кейтлин проснулась от крика — не громкого, скорее придушенного, похожего на вой раненого животного. Она вскочила с кровати, выбежала в коридор. Дверь Беллы была приоткрыта, Чарли видимо заходил проверить и забыл закрыть. Белла сидела на кровати, прижав колени к груди, и смотрела в одну точку на стене. Её лицо было белым, как бумага, глаза — красными от слёз, которых она, казалось, не замечала. Тонкие руки обхватывали колени, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы. — Белла! — Кейтлин ворвалась в комнату, села рядом на кровать. — Опять, — прошептала Белла, не глядя на неё. — Опять эти старухи в лесу. Они звали меня. Голоса говорили, что он вернётся. Но я знаю что он не вернётся, он никогда не вернётся. — Кто? Эдвард? — Он ушёл. Сказал, что так будет лучше. Лучше для кого? Для меня? Он не спросил. Кейтлин обняла сестру, прижала к себе. Белла не сопротивлялась, но и не прижималась — оставалась чужой, даже когда её трясло от рыданий. Она была как статуя, которая вдруг ожила, но только для того, чтобы страдать. — Всё хорошо, — бормотала Кейтлин, гладя её по волосам. — Ты дома. Ты в безопасности. — Его нет. Он ушёл навсегда. — Я здесь. Я не уйду. Белла всхлипнула и замолчала. Через несколько минут её дыхание выровнялось — она уснула, обессиленная, прямо в объятиях сестры. Кейтлин осторожно опустила её на подушку, укрыла одеялом и сидела рядом, пока не убедилась, что сон стал спокойным. В дверях стоял Чарли, почти растерянный, в старой футболке и пижамных штанах. — Что она сказала? — спросил он шёпотом. — Ничего нового..Каллены..Эдвард. — Может, вызвать врача? — Не надо, пап. Она просто...у неё горе. Чарли кивнул, но его руки дрожали. На четвёртый день Белла перестала выходить из комнаты совсем. Она лежала на кровати, уставившись в потолок, и не реагировала ни на стук, ни на голоса. Кейтлин приносила еду — тарелки стояли нетронутыми. Она оставляла воду — стаканы оставались полными. Кейтлин начала паниковать. Она видела, как сестра тает на глазах. Щёки ввалились, под глазами залегли тёмные круги, волосы, которые Белла всегда содержала в чистоте, спутались и потускнели. Она напоминала Кейтлин фотографии из учебника по истории — узники концлагерей, которые потеряли волю к жизни. Чарли попытался поговорить с Беллой сам. Он поднялся наверх, постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь. — Дочка, — сказал он, садясь на край кровати. — Если тебе нужна помощь...мы найдём психолога, съездим в Сиэтл. — Не нужно, — голос Беллы был едва слышен. — Ты не ешь. — Не хочу. — Ты похудела, ты бледная..Белла, посмотри на меня. Белла повернула голову. Её взгляд был пустым как у куклы. — Я просто устала, пап. Оставь меня, пожалуйста. Чарли вышел из комнаты, и Кейтлин увидела, как он вытирает глаза рукавом. Она никогда не видела отца плачущим. — Я не знаю, что делать, — сказал он, спускаясь по лестнице. — Она умирает у меня на глазах, а я не знаю, что делать. — Она не умирает, — ответила Кейтлин, хотя сама в это не верила. — Её мать была такой, после развода. Рене ничего не ела, не спала, смотрела в стену неделями. Потом встретила Фила и ожила. А Белла? Кто её оживит? Каллены уехали. — Может быть, друзья. — У неё нет друзей. Только этот...Эдвард. И он уехал. Кейтлин вспомнила о Джейкобе. Старом друге детства, который знал Беллу ещё до того, как Кейтлин переехала к Чарли. Она набрала его номер, но трубку никто не взял. Тогда она позвонила Билли. — Кейтлин? — голос старика был спокойным, но внимательным. — Билли, мне нужен Джейк. Срочно. Белла...Каллены уехали, она не ест, не спит и кричит по ночам. Я боюсь, что она с собой что-то сделает. — Я передам. Он приедет, как только сможет. — Пожалуйста, быстрее. Я не справляюсь. — Ты справишься, девочка. Вы Своны — вы сильные. Но я передам. Держись. Этой же ночью Кейтлин не спала. Она сидела на кухне, пила холодный чай и слушала тишину. Белла, наверное, опять лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Чарли храпел в своей комнате — усталость взяла своё. Кейтлин взяла телефон и набрала Пола. — Ты не спишь? — спросил он после первого гудка. — Не могу. — Что случилось? — Она опять кричала. Я боюсь, что она себе что-то сделает, пока мы спим. Я не знаю, как помочь. — Я приеду. — У меня папа дома. — Я приеду по-тихому. Он не услышит. Кейтлин хотела сказать "не надо", но передумала. Ей нужно было, чтобы кто-то был рядом. Чтобы не одной с этой пустотой. Пол приехал через полчаса. Кейтлин услышала шорох под окном и открыла створку. Он перелез через подоконник, как делал это уже много раз, и оказался в её комнате. От него пахло лесом, дождём и чем-то родным. — Как она? — спросил он, стаскивая мокрую куртку. — Спит. Но я не знаю, что будет, когда проснётся. — А ты чего не спишь? — Боюсь. Пол подошёл к ней, взял за плечи, заглянул в глаза. — Чего ты боишься? — Что я не смогу её спасти, вдруг она сделает что-то, пока я отвернусь. Что я потеряю её. — Не потеряешь. Я здесь. — Ты не можешь быть здесь всегда. — Могу. Сегодня — могу. Он обнял её, прижал к себе, и Кейтлин уткнулась лицом в его грудь. Под футболкой билось его сильное, горячее сердце. Было так тепло. — Ложись, — сказал он. — Я рядом посижу. — А если папа... — Чарли храпит так, что в соседнем доме слышно. Не проснётся. Кейтлин легла, он устроился рядом — поверх одеяла, чтобы не смущать, но через минуту она сама притянула его к себе. — Не уходи сегодня, — попросила она. — Не уйду. Она заснула в его объятиях, чувствуя, как его тепло проникает сквозь одеяло, сквозь кожу, сквозь страх. И впервые за много дней ей не снились кошмары. Утром Кейтлин проснулась от того, что Пол ворочался — ему было неудобно на узкой кровати. Она открыла глаза и увидела его лицо: спокойное, расслабленное и без обычной хмурости. Он выглядел почти мальчишкой. — Ты смотришь, — сказал он, не открывая глаз. — Любуюсь. — Нашла на что. — На тебя. Он усмехнулся, открыл глаза и поцеловал её в лоб. — Как Белла? Кейтлин прислушалась. Из-за стены не доносилось ни звука. Тишина была тревожной — не спокойной, а выжидающей. — Не знаю. Схожу проверю. Она оделась, вышла в коридор, тихо постучала в дверь Беллы. Ни ответа. Она приоткрыла дверь и заглянула. Белла спала — на этот раз без криков, без всхлипов. Её лицо было бледным, но не искажённым болью, просто усталым. Кейтлин вернулась в свою комнату. — Спит, — сказала она Полу. — Хорошо. Значит, организм берёт своё. — Ты веришь, что она справится? — Верю. Она твоя сестра. Кейтлин улыбнулась — впервые за долгое время — и прижалась к нему. Джейкоб приехал на следующий день. Кейтлин услышала знакомый рёв мотора и выглянула в окно. Старый пикап остановился у калитки, из него выпрыгнул Джейкоб. Парень выгледела взволнованным. Он подошёл к двери и постучал. Кейтлин через минуту открыла. — Билли сказал, ты в панике, — Джейкоб шагнул через порог. — Она плоха. Совсем плоха. — Где она? — Наверху. Не открывается. Джейкоб кивнул и медленно поднялся по лестнице. Кейтлин осталась внизу, но слышала каждый звук: его шаги, его стук, его голос — тихий, мягкий, какого она от него никогда не слышала. — Белла. Это я, Джейк. Открой. — Уходи, — донеслось глухо. — Не уйду, пока не откроешь. Можешь не разговаривать, просто впусти. Была долгая пауза, прежде чем раздался щелчок замка. Кейтлин осторожно поднялась на несколько ступенек, чтобы слышать лучше. Голоса доносились приглушённо, но она разбирала слова. — Ты выглядишь ужасно, — сказал Джейкоб. — Спасибо за комплимент. — Я не для комплиментов, я для дела. Ты ела? — Не помню. — Когда спала? — Не помню. — Ладно. Тогда будем делать так: ты лежишь, я сижу и говорю. Ты меня не слушаешь — это не важно. Главное, что ты не одна. — Мне всё равно. — А мне нет. И он начал говорить. Обо всём. О школе, о мотоциклах, о том, как Билли починил старый телевизор и теперь смотрит бейсбол по три часа в день. О том, что дождь идёт уже третью неделю, и лес стал похож на болото. О том, что Сэм купил новую машину, но она всё равно ломается. Ничего важного, просто жизнь. Кейтлин тихо спустилась вниз. Ей не нужно было подслушивать. Главное было сделано: Белла не одна. В следующие дни Джейкоб приходил каждый день. Иногда он оставался на час, иногда на два, иногда засиживался до вечера. Белла поначалу молчала, просто лежала и слушала. Потом начала отвечать — сначала односложно, потом целыми фразами. — Ты глупый, — сказала она однажды. — Почему? — Потому что приходишь каждый день. Я же не разговариваю. — А я и не требую. — Тратишь время. — Моё время — моё дело. Белла вздохнула и, кажется, впервые за долгое время улыбнулась уголками губ, слабо, но всё же улыбнулась. Джейкоб приносил ей пончики из города — из той самой пекарни, которую Кейтлин любила. Сначала Белла отказывалась, потом начала откусывать по кусочку, потом съела целый. Кейтлин, увидев пустую тарелку, чуть не заплакала от облегчения. — Ты волшебник, — сказала она Джейкобу на кухне. — Какой? — Ты делаешь то, что не можем мы с папой. Она тебя слушает. — Потому что я не семья, — ответил Джейкоб. — Семья давит, а я просто друг. Иногда чужие люди помогают больше, чем родные. Кейтлин хотела обидеться, но поняла, что он прав. По ночам Пол продолжал приезжать. Иногда он приходил под утро, иногда — в полночь. Кейтлин просыпалась от его присутствие и открывала окно. Он перелезал через подоконник, стаскивал куртку, сапоги и забирался под одеяло. Она прижималась к нему, и они лежали молча, слушая дождь. — Ты не боишься, что мой папа узнает? — спросила она однажды. — Он знает. — Откуда? — Он полицейский. Он всё знает. — И не злится? — Злится, но не на меня. На то, что не может помочь Белле. А я — отвлечение. Пока я здесь, ты не лезешь на стену. Кейтлин усмехнулась. — Ты обо мне заботишься, да? — А ты о Белле. Кто-то же должен и о тебе позаботиться. Она не ответила, только прижалась крепче. Тепло его тела, его дыхание на её волосах говорили больше, чем любые слова. Белла продолжала оживать. Джейкоб начал вытаскивать её на улицу, сначала на крыльцо, потом в сад, потом уже к лесу. Она шла как слепая, держась за его руку, но шла. Кейтлин видела из окна, как они сидят на скамейке у забора, как Джейкоб что-то рассказывает, а Белла смотрит на небо. — Ты её любишь? — спросила Кейтлин у Джейкоба однажды, когда Белла ушла в дом. — Как друга. — Просто друг? — Пока. — Он помолчал. — Но я не тороплюсь. Кейтлин не стала уточнять. Она знала что у Джейкоба есть тайны, которые он не расскажет даже ей и это было правильно. Пол однажды остался на завтрак, когда Белла вышла к столу впервые за две недели. Чарли сидел с каменным лицом, Белла — бледная, но живая, Кейтлин — напряжённая. А Пол просто налил себе кофе и спросил: — Ну как, сестрёнка, возвращаешься к нам? — Не называй меня сестрёнкой, — ответила Белла без злобы. — Ладно, как хочешь. Кейтлин. Будешь яичницу? — Буду. Чарли переглянулся с Кейтлин и едва заметно улыбнулся. Это была первая улыбка за много дней. Ночью, когда Пол снова пришёл, Кейтлин долго не спала. Она лежала в его объятиях и думала о том, как хрупок этот мир, как легко человек может сломаться и как трудно его собрать заново. Беллу собирали по кусочкам: Чарли — своим молчанием, Кейтлин — беспомощной любовью, Джейкоб — упрямой верностью. И каждый из них добавлял что-то своё. — Пол, — прошептала Кейтлин. — М? — Ты не устал от меня? От этих ночей, от моих страхов? — Нет. — Почему? — Потому что ты — это ты. И я здесь, потому что хочу быть. Кейтлин закрыла глаза. Она представила Беллу, которая спит за стеной без кошмаров и криков. Представила Чарли, который наливает себе кофе и смотрит утренние новости. Представила Джейкоба, который едет по мокрой дороге в резервацию и Пола, который рядом с ней, тёплый, живой, и только её. — Всё будет хорошо, — сказала она. Не вопрос, а утверждение. — Будет, — ответил Пол. — Потому что мы вместе. Дождь за окном стихал. Кейтлин уснула, и ей приснились лес, костёр и волк с золотыми глазами, который охранял её сон.