Своя стая

«Я думал, что импринтинг — это гром среди ясного неба. А с тобой всё росло постепенно, как огонь, который не потушить.»

Две недели, прошедшие после их поцелуя под дождём, превратились в череду дней, которые Кейтлин запомнила не событиями, а ощущениями. Тепло его ладони на своей пояснице, когда она сидела у костра в компании стаи, и никто, кроме них, не замечал этого жеста. Короткий взгляд через всю комнату, который говорил больше, чем любые слова. И те быстрые, почти украденные мгновения, когда они оставались наедине. Пол провожал её до калитки после вечера у Блэков. Никого вокруг, только дождь и темнота. Он наклонялся, она привставала на цыпочки — и поцелуй, короткий, почти целомудренный, но от которого по телу разбегались мурашки. — Увидимся завтра? — спрашивала она. — А ты сомневаешься? — он убирал прядь волос с её лица и улыбался той своей редкой, тёплой улыбкой. Иногда они целовались утром, когда Кейтлин приезжала к нему в трейлер перед школой. Она надевала шлем, он поправлял ремешок и пользовался моментом чтобы притянуть её к себе. Быстро, будто невзначай. Но её сердце каждый раз пропускало удар. Однажды это заметила Лея. Они сидели на крыльце дома Блэков — Кейтлин, Лея и Сэт, который что-то увлечённо рассказывал про свою новую учительницу. Пол подошёл сзади, молча взял Кейтлин за руку и, когда она обернулась, поцеловал в уголок губ. Он сразу отстранился, сел рядом и начал делать вид, что рассматривает мотоцикл Джейкоба. Лея ничего не сказала, только подняла бровь. А через час, когда они остались вдвоём, бросила коротко: — Наконец-то. Я уж думала, вы никогда не перестанете ходить вокруг да около. — Что? — Кейтлин покраснела. — Не делай вид. Вы светитесь оба. И стая уже заметила. — И как они? — Джаред поставил пять баксов, что Пол признается первым. Я поставила на тебя. Придётся отдать. Кейтлин рассмеялась, но внутри разлилось что-то тёплое. Чарли тоже кое-что замечал. Однажды утром, когда Кейтлин вернулась домой после ночи у Пола, он сидел на кухне с газетой и делал вид, что читает. — Ты поздно, — сказал он. — Я не поздно. Я рано. — Вот именно. Он сложил газету, посмотрел на неё поверх очков. Кейтлин чувствовала себя нашкодившей школьницей. — Пап, мы просто… — Я знаю, что "просто". — Он вздохнул. — Только ты там…будь осторожна. — Он хороший. — Я знаю. Поэтому и не ругаюсь. Чарли помолчал, потом добавил: — Ты счастлива? — Да, пап. Очень. — Тогда ладно. Он развернул газету обратно, и Кейтлин поняла, что разговор окончен. Но в его голосе не было осуждения, только усталая отцовская забота. Как-то вечером Белла застала Кейтлин в гостиной. Кейтлин перебирала фотографии — те немногие, что успела сделать за время жизни в Форксе. Белла села рядом, посмотрела на снимок, где Кейтлин и Пол стояли у его мотоцикла. — Вы теперь вместе? — спросила Белла. — Давно, — Кейтлин удивилась, что сестра не заметила раньше. — Я не всегда…внимательна, — Белла отвела взгляд. — Извини. — Ничего. — Он тебя любит? Кейтлин посмотрела на фото. Пол на нём не улыбался, но его рука лежала на её плече — осторожно, собственнически. — Да, — сказала она. — Очень. — Ты счастлива? — Очень. Белла кивнула, и Кейтлин вдруг заметила, что в её глазах нет той пустоты, что была ещё недавно. Джейкоб делал своё дело. Медленно, но верно. — Я рада за тебя, — сказала Белла. — Я тоже, — ответила Кейтлин, хотя до сих пор не знала, рада ли Белла за себя. Главный разговор случился в пятницу. Они сидели в трейлере Пола, на полу, прислонившись к кровати. За окном шёл дождь — не ливень, как тогда, а ровный, успокаивающий. Пол только что вернулся с патруля, усталый, с влажными волосами. Кейтлин вязала что-то невнятное — пыталась научиться у Эмили, но пока получались только узлы. Пол взял её руки в свои, отложил вязание в сторону. — Слушай, — сказал он. — Ты когда-нибудь слышала про импринтинг? Кейтлин замерла. Она помнила это слово из разговоров с Билли и Джейкобом — что-то о связи оборотней с их парой. Но подробностей не знала. — Мельком. Билли говорил. Это как...запечатление? — Да, — Пол прикрыл глаза. — Что-то вроде. Сэм объяснял это так: когда оборотень встречает своего человека, он чувствует это внутри. Как щелчок, как вспышка. Всё переворачивается, и ты понимаешь — вот она. Та, ради которой ты будешь жить. — А ты? — Кейтлин осторожно спросила. — У тебя было такое? Он долго молчал. Её пальцы всё так же перебирали его волосы — медленно, успокаивающе. — Я думал, что импринтинг — это гром среди ясного неба. Как у Сэма: увидел Эмили и всё понял за секунду. А со мной… — он запнулся. — Со мной всё росло постепенно. Сначала ты просто была "девчонкой из города, которая не боится". Потом — та, кто приходит греться. Потом та, без которой холодно. Я не знал, что это — я думал, я просто…привык. — А теперь? Он открыл глаза, повернул голову, посмотрел на неё снизу вверх. В его взгляде не было привычной насмешки, только тихая, почти испуганная серьёзность. — Теперь я знаю, что это оно. Импринтинг. Не такой, как у всех — не щелчок, не вспышка, не гром. А как пожар: сначала искра, потом всё больше, и вот уже не потушить. Кейт, я не могу без тебя. Ты — моя стая. У Кейтлин перехватило дыхание. Она слышала эти слова от него и раньше — "не могу без тебя", "ты своя", "моё тепло". Но сейчас они звучали иначе. Окончательно, что ли. — А если у тебя не щелчок? — спросила она тихо. — Если это не импринтинг? — Какая разница, как это называется? — он чуть приподнялся, взял её лицо в ладони. — Я хочу быть с тобой, не потому, что инстинкт велит. А потому что я сам выбрал. Каждый день, каждую минуту.. Кейтлин смотрела в его глаза — золотистые в свете лампы, серьёзные, совсем не те, что были полгода назад, когда он впервые подколол её при знакомстве. Они изменились, и она тоже... — Ты знаешь, — сказала она, — я думала, что стая — это только оборотни. Только те, кто обращается. А потом поняла, что это те, кто готов быть рядом. Ты — моё тепло. А я — твоя стая. — Договорились? — спросил он. — Договорились. Он поцеловал её — не быстро, как на прощание, и не грубо, как тогда под дождём, а медленно, осторожно, будто впервые. Кейтлин чувствовала, как его руки обхватывают её плечи, как он притягивает её ближе, и в этом движении не было ни капли собственничества — только желание удержать, сохранить, не отпускать. Когда они отстранились, Пол уткнулся лбом в её лоб. — Ты не представляешь, как я боялся, — выдохнул он. — Боялся, что ты испугаешься. Что ты скажешь "это слишком странно". Что я для тебя просто парень из резервации, который греет тебя по ночам. — Ты больше, чем парень из резервации, — Кейтлин провела ладонью по его щеке, по его тёплой коже. — Ты — мой Пол. И я никуда не денусь. Он не ответил. Просто прижал её к себе так сильно, что она услышала, как бьётся его сердце. Ночью они лежали на кровати, укрывшись одним одеялом. Кейтлин смотрела в потолок и перебирала в памяти последние недели. Столько всего изменилось. И она вдруг поняла, что не боится будущего. Впервые за долгое время. — Пол, — сказала она. — Да? — А что сказала стая? Когда ты им рассказал? — Я не рассказывал. — Он усмехнулся. — Им не надо рассказывать. Они всё видят. Джаред уже успел поставить деньги и на то, что мы поженимся. — Что?! — Шучу. — Он поцеловал её в макушку. — Но Сэм сказал: "Твоя пара — человек. Это большая ответственность". А я ответил: "Я знаю". И он больше ничего не говорил. — А Билли? — Билли сказал: "Наконец-то. Я уж думал, ты никогда не признаешься". Кейтлин рассмеялась. — Все знали раньше нас. — Наверное, — Пол погладил её по плечу. — Но главное, что мы теперь знаем. — Знаем, — повторила она. За окном стих дождь. В трейлере стало тихо — только их дыхание и редкие капли, срыва ющиеся с крыши. Кейтлин закрыла глаза и почувствовала, что внутри неё наконец-то всё встало на свои места. Она была его стаей, а он её теплом. И этого хватало.