Своя стая

«Иногда любовь не спасает. Иногда она просто молчит, когда нужно кричать. А потом становится слишком поздно.»

Кейтлин сидела на кухне с чашкой кофе, которая давно остыла, и смотрела на лестницу. В доме было тихо, только дождь монотонно барабанил по крыше и ветер изредка сотрясал старые рамы. Она ждала. Не для того, чтобы кричать — хотя внутри всё кипело и рвалось наружу с каждой минутой. Не для того, чтобы обвинять — хотя слова сами складывались в голове в тяжёлые, острые фразы, как ножи, которые хотелось бросить прямо в лицо сестре. Она ждала, потому что нужно было сказать. Потому что молчать дальше значило предать Джейкоба, который стоял под дождём и смотрел на закрытую дверь, и предать себя. Потому что если она сейчас промолчит, то никогда себе этого не простит. В половине двенадцатого наверху скрипнула дверь. Послышались шаги и скрип половиц. Белла спускалась медленно, осторожно, как будто чувствовала, что её ждёт что-то тяжёлое, и хотела оттянуть этот момент как можно дольше. Она зашла на кухню в пижаме — старой, в синюю полоску, с длинными рукавами, — с влажными после душа волосами, собранными в небрежный пучок на затылке. Сразу заметила сестру, сидящую за столом с неподвижным лицом, но сделала вид, что ничего не происходит. — Ты чего не в школе? — спросила Белла, открывая холодильник и доставая йогурт. — Уроков нет. — А. Ну ладно. Она села напротив, начала есть маленькими ложками, медленно, не поднимая глаз. Кейтлин смотрела на неё и не узнавала. Та же Белла, но другая. Счастливая, спокойная и будто вчерашнего вечера даже не было. Будто Джейкоб не стоял под дождём, глядя на её окна, будто не было тех месяцев, когда она лежала в кровати и не вставала, а он приходил каждый день, сидел рядом, молчал, держал за руку. — Белла, — сказала Кейтлин, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — М? — Белла подняла глаза. В них мелькнуло что-то — не страх, скорее усталость от того, что она уже знала, о чём пойдёт речь, и не хотела этого слышать. — Нам нужно поговорить. — О Джейкобе? — О нём. — Я не хочу. — Белла отложила ложку, и её лицо закрылось — Кейтлин видела этот жест сотни раз: лёгкое напряжение губ, чуть прищуренные глаза, отстранённый взгляд в сторону. Она знала этот защитный механизм ещё с Аризоны. "Не трогайте меня, я — броня". — А я хочу. — Кейтлин положила руки на стол, сжала их в замок, чтобы не дрожали. — Он приходил вчера. Белла замерла. — Он приходил. Стоял под дождём у нашего крыльца. Промокший, без куртки — ты же знаешь, он никогда не берёт куртку, даже когда на улице минус. И смотрел на твою дверь. Ждал тебя. — Я была у Эдварда. — Я знаю, где ты была. — Кейтлин почувствовала, как в груди разгорается огонь. — Все знают, где ты была. Весь город уже говорит, что Каллены вернулись. А он узнал от Джареда. Представляешь? От Джареда. Не от тебя. Белла опустила голову, пальцы её рук начали теребить край пижамной кофты. — Я не знала, как ему сказать, — тихо произнесла она. — Я не хотела делать ему больно. — Не хотела делать больно? — Кейтлин встала, и стул с грохотом отодвинулся назад. — А ты не подумала, что будет ещё больнее, когда он узнает от посторонних? Когда поймёт, что ты даже не нашла в себе сил на одно сообщение? На один звонок? — Я собиралась... — Ты собиралась? — перебила Кейтлин. — Когда? Через месяц? Через год? После свадьбы? Он ждал тебя всё это время, Белла! Он не спал ночами, когда ты лежала лицом в подушку и не хотела жить. Он забывал о себе, о стае, о патрулях — только чтобы быть рядом с тобой. А ты даже спасибо ему не сказала! — Ты не понимаешь! — Белла тоже встала, и её голос сорвался на крик. — Ты не понимаешь, что такое настоящая любовь! У тебя с Полом всё просто — вы вместе, вы счастливы, у вас нет этих...разрывов, этой боли... — Ах, у меня нет боли? — Кейтлин шагнула к ней. — Да я смотрела, как ты умираешь! Я каждую ночь прислушивалась, не кричишь ли ты во сне! Я звонила Джейкобу и умоляла его приехать, потому что не знала, как тебя вытащить! Я боялась, что однажды не досчитаюсь таблеток в аптечке! Ты думаешь, мне было легко? — Но ты не теряла любимого человека! — А ты потеряла? — Кейтлин почти кричала. — Ты потеряла того, кто тебя бросил! Кто уехал, даже не попрощавшись! А рядом с тобой был человек, который остался. Который выбрал тебя. Который каждый день доказывал, что ты ему нужна. И ты растоптала его, как только появился тот, кто тебя бросил! — Не смей говорить про Эдварда! — А я буду говорить! — Кейтлин чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но она не могла остановиться. — Он уехал, потому что ему так было удобно! Потому что ты ему не нужна была тогда. А сейчас? Вдруг понадобилась? И ты побежала, как собачонка, забыв обо всём, что было. — Замолчи! — Белла схватила со стола кружку, но не бросила — просто сжала так, что побелели костяшки. — Ты не знаешь, что у меня внутри! Ты не знаешь, как я любила его! — А ты знаешь, что чувствовал Джейкоб? — Кейтлин не отступала. — Он перестал есть, перестал улыбаться. Он ходит по дому как тень, и его отец не знает, что с ним делать. Он изменился, Белла. Из-за тебя. Из-за того, что ты дала ему надежду, а потом вырвала её с корнем. — Я не давала ему надежду! — Ты разрешала ему быть рядом. Ты принимала его заботу, его время, его тепло. Ты не говорила ему "уходи", когда он приносил тебе пончики и заставлял есть. Ты не говорила ему "не надо", когда он сидел с тобой до рассвета, потому что ты боялась спать. Это и есть надежда, Белла. Каждый день. Каждый час. — Я не хотела... — Ты не хотела, — перебила Кейтлин, и её голос вдруг стал тихим, почти шёпотом. — Ты никогда не хочешь делать больно, но ты делаешь, потому что думаешь только о себе, о своём горе и любви. А другие — они просто декорации. Фон. Белла заплакала. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их, а просто стояла и смотрела на сестру с болью, обидой, гневом и ещё чем-то, похожим на стыд. — Ты не права, — прошептала она. — Ты не права. — Я права, — твёрдо ответила Кейтлин. — И ты это знаешь. Ты знаешь, что я права, но не хочешь признавать, потому что если признаешь, придётся себя в чём-то обвинить. А ты не умеешь этого делать. — Как ты можешь так говорить? После всего, что мы пережили? После того, как я тебя поддержала, когда ты переехала? — Поддержала? — Кейтлин усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем злости. — Ты не поддержала меня, Белла. Тебе было всё равно. Ты была занята собой. Как всегда. — Это неправда! — Правда. Когда я переехала, ты даже не спросила, как я. Ты только сказала: "Передавай привет отцу". И всё. А теперь ты снова уходишь в свой мир, оставляя за спиной людей которые тебя любили, и тебе снова всё равно. — Мне не всё равно! — Тогда почему ты не вышла к Джейкобу? Почему не сказала ему правду в глаза? Почему он узнал всё от других? Белла закрыла лицо руками и опустилась на стул. Она плакала навзрыд — громко, надрывно, как будто выплакивала всё, что копилось месяцами. Её плечи тряслись, и весь её вид был таким жалким и одновременно таким чужим, что Кейтлин на секунду стало её жаль. Но только на секунду. — Знаешь, — сказала Кейтлин, садясь напротив, — я не могу на тебя злиться вечно. Но и оставаться здесь, смотреть на это — тоже не могу. Белла подняла заплаканное лицо. Её глаза опухли, на щеках размазалась тушь, которой она красилась всего пару раз в жизни — и именно сегодня, чтобы пойти к Эдварду. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что ухожу. — Кейтлин сказала это спокойно, даже буднично, как будто речь шла о походе в магазин. — Не сегодня, не сейчас — но ухожу. Я не могу больше жить в одном доме с тобой. Не после того, что ты сделала. Не после того, как я видела его лицо. — Ты не можешь уйти, — Белла вытерла лицо ладонью. — Отец…Отец будет расстроен. — Папа поймёт. Он всегда понимает. — А я? — А ты сделала свой выбор. Я делаю свой. Кейтлин встала и направилась к выходу из кухни. В дверях она обернулась. — Ты даже не сказала ему спасибо, Белла. Ты даже не сказала "прости". Ты просто ушла, как будто его не было. Белла не ответила. Только сидела, уставившись в одну точку на столе, и её губы беззвучно шевелились — может, она пыталась что-то сказать, а может, просто молилась. Кейтлин вышла из кухни, не оглядываясь. В груди всё кипело, руки дрожали, и она боялась, что если останется ещё на минуту, то скажет что-то, о чём пожалеет ещё больше. Она поднялась к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Тишина. Только дождь за окном и её собственное дыхание, прерывистое, как после долгой пробежки. Через несколько минут, когда сердце немного успокоилось, она достала телефон и набрала номер Пола. — Алло? — его голос звучал встревоженно. Наверное, он редко слышал её такой — слишком тихой, слишком сдержанной после всего. — Пол, — сказала Кейтлин, стараясь говорить ровно. — Я хочу погостить у вас пару дней. У Квилетов..у тебя. — Что случилось? — Я расскажу когда приеду, завтра утром. Если можно. — Конечно, можно. Я предупрежу Билли. Только…ты в порядке? — Нет, — честно ответила Кейтлин. — Но это не лечится ночёвкой. Просто…мне нужно побыть не здесь. — Заехать за тобой? — Завтра я сама доберусь. Или встреть меня у дороги. — Встречу. — Пауза. — Кейт, что бы ни случилось, ты не одна. — Знаю. Спасибо. — Не за что. Она положила телефон и села на кровать, глядя в тёмное окно. Дождь всё шёл. Где-то внизу, в кухне, плакала Белла. Где-то на работе Чарли, наверное, чувствовал, что дома неспокойно. Кейтлин не знала, как сложатся их отношения дальше. Но знала одно: завтра она уйдёт. Хотя бы на несколько дней. Чтобы дышать.