Своя стая

«Иногда, чтобы найти себя, нужно потерять всё, что было раньше. А потом понять, что ничего не потеряно — просто всё стало на свои места.»

Кейтлин не сразу поняла, что перестала считать дни. Первое время она просыпалась с мыслью о том, что сегодня она, наверное, вернётся домой, но потом вставала, натягивала джинсы, выходила на крыльцо трейлера и видела лес, серое небо и Пола, который уже возился с мотоциклом или возвращался с утреннего патруля. И оставалась. Чарли звонил каждый день. Короткие разговоры ни о чём: "Как ты?", "Всё в порядке", "Ешь нормально?", "Да, пап". Он не спрашивал, когда она вернётся. Может быть, боялся услышать ответ. Может быть, сам понимал, что ей нужно время. Белла не звонила, да и Кейтлин особо не ждала. Первые три дня она привыкала к ритму резервации. Вставала рано — Пол уходил на патруль затемно, но она успевала проснуться до его возвращения, сварить кофе и выпить чашку на крыльце, глядя, как лес постепенно сереет, а потом светлеет. Птицы начинали перекликаться задолго до рассвета, и этот звук казался Кейтлин удивительно мирным. После завтрака она шла к Билли. Старик встречал её неизменным: "А вот и моя помощница!" — и отправлял то сети распутывать, то картошку чистить, то просто сидеть рядом и слушать его рассказы о старых временах. Кейтлин слушала. Ей нравился голос Билли — низкий, чуть хрипловатый, с неторопливой интонацией человека, который никуда не спешит, потому что всё главное уже случилось. — Ты знаешь, Кейтлин, — сказал он однажды, когда они сидели на крыльце и чистили рыбу, — я ведь сразу понял, что ты не такая, как другие. — В каком смысле? — Ты не боишься. Не притворяешься. Пришла к нам — и стала своей. Это редкость. — Может быть, потому что я долго искала, где моё место. — И нашла? — Кажется, да. Билли кивнул и ничего не ответил. Но в его молчании было одобрение. После обеда Кейтлин часто гуляла с Полом. Они уходили в лес — не на патруль, а просто так, без цели. Пол показывал ей тропы, которых она раньше не замечала, места, где можно набрать грибов, ручьи с чистой водой. Иногда они сидели на камнях у реки, и он рассказывал о стае — не о патрулях и вампирах, а о том, как они жили до того, как всё началось. — Джаред всегда был болтуном, — говорил он. — Даже в школе. Учителя его ненавидели. Квилл — тот вечно спал на уроках, а потом переписывал домашку у Эмбри. А Сэт...Сэт всегда был хорошим. Слишком хорошим для этой жизни. — А ты? — спросила Кейтлин. — А я был злым. Злился на отца, на мать, на весь мир. Думал, что меня никто не понимает. — А теперь? — Теперь понимаю, что просто не давал никому шанса. Он взял её за руку, и они сидели так, глядя на воду. Иногда к ним присоединялись другие. Джаред приносил гитару, на которой умел играть только три аккорда, и пел песни, от которых Ким закатывала глаза, а Квилл подпевал фальшиво и громко. Эмбри молчал, но однажды принёс книгу и предложил Кейтлин почитать — старый детектив, который она проглотила за два вечера. Сэт таскал печенье, которое пекла его мама, и задавал глупые вопросы про школу в Аризоне. Лея сидела в стороне, но больше не отворачивалась, иногда кидала короткие фразы которые всегда попадали в точку. — Ты не боишься, что Белла обидится? — спросила она однажды вечером, когда они остались вдвоём на крыльце. — На что? — На то, что ты здесь с нами. — Пусть обижается, — ответила Кейтлин. — Я устала бояться. — Правильно, — Лея усмехнулась. — Только дураки боятся того, чего нет. — А ты? — Я боюсь только того, что реально. Например, что Джаред опять возьмёт гитару. Кейтлин рассмеялась. Через пять дней Кейтлин поймала себя на том, что перестала проверять телефон в ожидании звонка от Беллы. Вместо этого она проверяла, не забыла ли купить сахар для Билли, не пора ли помочь Эмили на кухне, не нужно ли отнести ключи от гаража Полу. Её дни наполнились мелочами — простыми, живыми и настоящими. Она научилась готовить рыбу на углях — не так, как Билли, но съедобно. Она помогла Полу перебрать мотор в старом пикапе и в первый раз не испугалась, когда он чихнул и задымил. Она починила забор у дома Блэков — сама, под руководством Билли, который командовал из коляски. — Ты молодец, — сказал он, когда она забила последний гвоздь. — Чарли хорошо тебя воспитал. — Чарли меня не воспитывал. Он просто был рядом. — Это и есть воспитание. На восьмой день случилось то, чего Кейтлин не ожидала. Она сидела на кухне с Билли и перебирала крупу — старик почему-то решил, что в мешке с рисом завелись жучки, и заставил её проверять каждое зёрнышко. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Билли. На пороге стояла Эмили с корзиной свежих булочек. Но не одна — за её спиной виднелась фигура в форме шерифа. — Пап? — Кейтлин вскочила. Чарли вошёл, снял фуражку, и Кейтлин увидела, что он похудел и осунулся. — Решил проведать, — сказал он, обводя глазами кухню. — Не прогонишь? — Конечно, нет. Садись. Чарли сел за стол, положил фуражку рядом. Билли подвинул ему сразу кружку чая. — Ну, как ты? — спросил Чарли, глядя на дочь. — Хорошо, пап. Правда. — Выглядишь лучше. Загорела немного. — Солнце было на днях. Целых два часа. Они помолчали. — Я заехал сказать, что Белла переезжает к Калленам. Совсем. Кейтлин сжала свою кружку рядом, попивая немножко с лёгким удивлением. — Когда? — На следующей неделе. Она уже собрала вещи. — А ты? — А я — как я. Один. — Ты не один, пап. — Знаю. — Он накрыл её руку своей. — Ты всегда можешь вернуться. — Я вернусь. Не сейчас. Но вернусь. Чарли кивнул и больше не спрашивал. После его отъезда Кейтлин долго сидела на крыльце, глядя на дорогу. Пол подошёл, сел рядом. — Как он? — Держится. — А ты? — Тоже. — Врёшь. Он обнял её, и она уткнулась лицом в его плечо. — Пол, — сказала она. — М? — Я не знаю, буду ли я когда-нибудь готова вернуться. — Не думай об этом. Просто живи здесь. Пока нужно. — А если нужно всегда? Он отстранился, заглянул ей в глаза. — Тогда живи всегда. Дни тянулись медленно, но не скучно. Кейтлин помогала Эмили с готовкой, и они вместе обсуждали Сэма — его привычку не выговаривать слова, когда он устаёт, и его любовь к чёрному кофе без сахара. — Ты знаешь, — сказала Эмили, помешивая суп, — Сэм считает, что Пол очень изменился с тех пор, как ты появилась. — В лучшую сторону? — Он стал спокойнее. Раньше он взрывался из-за любой ерунды, а теперь...теперь он думает, прежде чем сорваться. — Не всегда, — усмехнулась Кейтлин. — Достаточно часто. Вечером Кейтлин пересказала этот разговор Полу. Он молчал, потом сказал: — Может быть. Но это не я изменился. Это ты появилась. — Одно без другого не работает. — Тогда мы изменились оба. Он поцеловал её в лоб, и они заснули, как всегда, обнявшись. На тринадцатый день Кейтлин проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке. Она протянула руку, взяла его, старая "Нокия" с зелёным экраном. На дисплее высветилось имя — "Чарли". Кейтлин открыла сообщение. Прочитала первый раз, не поняла. Прочитала второй. "Белла попросила у нас с Рене благословения. Свадьба через две недели. Ты приедешь?" Кейтлин положила телефон на кровать и уставилась в потолок. В голове было пусто. — Что случилось? — Пол повернулся к ней, сонный, с растрёпанными волосами. — Белла выходит замуж. Через две недели. — Ты поедешь? — Не знаю. — Поедем вместе. Если хочешь. — Я не знаю, готова ли. — Ты готова. Ты всегда готова. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — моя. А я не могу ошибаться в своих. Кейтлин смотрела на него и чувствовала, как тяжесть внутри медленно тает. — Пол, — сказала она. — М? — Обещай, что останешься со мной. Что бы ни случилось. — Обещаю. Он обнял её, и она закрыла глаза. За окном начинался новый день. Кейтлин ещё не знала, ответит ли Чарли, поедет ли она на свадьбу..Не знала, когда вернётся домой. Но знала что она больше не одна, и это знание грело сильнее любой печки.