Своя стая

«Иногда самое трудное — не простить, а сделать вид, что ты ничего не чувствуешь. Ради того, кто смотрит на тебя со стороны и верит, что ты сильная.»

Последние две недели перед свадьбой Беллы Кейтлин прожила как в тумане. Не в том тумане, когда ничего не чувствуешь, а в том, когда чувствуешь слишком много и пытаешься от этого спрятаться. Она по-прежнему оставалась в резервации, ночами спала в трейлере Пола, днями помогала Билли, возилась с Эмили на кухне, иногда гуляла с Леей и слушала бесконечные байки Джареда. Резервация стала её убежищем, её тихой гаванью, куда не доносились новости о подготовке к свадьбе. Чарли звонил, но говорил только о погоде, о рыбалке, о том, что участок надо бы покосить, да руки не доходят. О Белле — ни слова. Кейтлин тоже не спрашивала. Ей казалось, что если не произносить имя сестры вслух, то можно сделать вид, что ничего не происходит. Но она знала. Знала, что где-то там, в доме Калленов, который когда-то казался ей ледяным и чужим, готовится торжество. Знала, что Белла, наверное, уже выбрала платье, что Рене прилетела из Флориды, что Чарли одиноко сидит на кухне и, возможно, смотрит на старые фотографии. Знала — и не могла ничего с собой поделать. Пол несколько раз заговаривал об этом. — Ты поедешь? — спросил он однажды вечером, когда они сидели на крыльце трейлера и смотрели на звёзды. — Не знаю. — Если не поедешь, потом пожалеешь. — А если поеду, пожалею прямо там. — Тогда поедем вместе. Я с тобой. Если станет невмоготу — уйдём. Кейтлин посмотрела на него. В свете луны его лицо казалось спокойным, почти мягким — не таким, каким его видели остальные. — Ты правда поедешь со мной? — спросила она. — На свадьбу к вампирам? — А ты правда думала, что я отпущу тебя одну? Она не ответила. Просто прижалась к нему и закрыла глаза. Решение пришло неожиданно. За три дня до свадьбы Чарли снова позвонил — не спросил, приедет ли она, а сказал: "Я был бы рад тебя видеть. Если сможешь". И в голосе его было столько надежды, что Кейтлин не выдержала. — Приеду, пап. С Полом. — Спасибо, дочка. Она положила трубку и долго сидела, глядя на лес. Вопрос о платье возник сам собой. У Кейтлин не было ничего подходящего — ни для свадьбы, ни для появления перед Калленами, которые, как она знала, одевались так, будто сошли со страниц глянцевых журналов. Она не хотела выглядеть бедной родственницей, но и притворяться кем-то другим тоже не собиралась. — Мне нужно платье, — сказала она за завтраком Билли. — Платье? — старик отставил кружку. — Ты же не носишь платья. — Придётся. — А, ну да. Свадьба. — Он помолчал. — У Эмили есть пара нарядов. Может, что-то подойдёт. Кейтлин покачала головой. — Эмили выше меня. И шире в плечах. В её платьях я буду как в мешке. — Тогда съезди в город. Джаред отвезёт. — Съезжу. Завтра. Эмили вызвалась сопровождать её. Они объехали три магазина — в Порт-Анджелесе, в маленьком бутике на окраине и даже в торговом центре, который когда-то казался Кейтлин огромным, а теперь выглядел убого и пусто. Она перемерила с десяток платьев: чёрное, слишком мрачное; синее, которое делало её бледной; зелёное, красивое, но совершенно не её; кремовое, похожее на свадебное для самой невесты. Ни одно не зацепило взгляд. — Не то, — сказала Кейтлин, выходя из примерочной в очередной раз. — Может, попробуешь красное? — предложила Эмили. — Красное? На свадьбу сестры? — Ну, чтобы показать, что ты не такая, как все. Кейтлин усмехнулась. — Я и так не такая, как все. Но красное — это перебор. Они вернулись в резервацию ни с чем. Кейтлин чувствовала себя разбитой и злой — на себя, на обстоятельства, на Беллу, из-за которой она вообще оказалась в этой ситуации. — Не поеду, — сказала она Полу вечером. — Пусть сами как хотят. — Поедешь, — спокойно ответил он. — Найдём тебе платье. — Где? Я объехала полгорода. — Не в городе. У Билли. — Билли носит куртки и джинсы. — У Билли была же жена. Кейтлин замерла. — Ты хочешь сказать... — Спроси у него утром. На следующее утро Кейтлин подошла к Билли после завтрака. Он сидел на крыльце, грелся в редких лучах солнца и читал старую газету. — Билли, — начала она. — М? — он не оторвался от чтения. — Пол сказал, что у вас...что у тебя когда-то была жена. Билли опустил газету. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Была. Давно. Ещё до того, как я сел в эту коляску. — И...у неё были платья? Старик усмехнулся — невесело, но мягко. — Были. Я их храню. В старом сундуке, в спальне. — Можно мне посмотреть? Он молчал так долго, что Кейтлин уже хотела извиниться и уйти. Но потом он кивнул. — Помоги мне доехать до спальни. Кейтлин покатила его коляску по коридору, открыла дверь комнаты, которую никогда раньше не видела. Здесь пахло пылью и старым деревом — пахло памятью. Билли указал на сундук в углу. — Открой. Кейтлин подняла тяжёлую крышку. Сверху лежали стопки аккуратно сложенной одежды — цвета выцвели, ткань местами пожелтела, но вещи были ухоженными. — Она любила это платье больше всего, — сказал Билли, кивая на свёрток внизу. — Доставала по праздникам. Кейтлин осторожно вытащила его, развернула. На свет появилось платье из мягкой ткани цвета слоновой кости — не белое, не кремовое, а именно такое, тёплое, с лёгким отливом. Длинные рукава, скромный вырез, юбка чуть ниже колена. Простое, но какое-то невероятно правильное. — Примерь, — сказал Билли. Она зашла за ширму, сняла джинсы и кофту, надела платье. Оно село идеально — как будто шилось на неё. Талия точно по фигуре, рукава не жмут, подол не путается в ногах. — Можно? — спросила она. — Выходи. Кейтлин вышла из-за ширмы. Билли смотрел на неё, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на слёзы. — Ты в ней...как живая, — сказал он. — Этим платьем давно никто не любовался. — Билли, я не могу взять... — Можешь. Она бы хотела, чтобы его надели. А не лежало в сундуке. Кейтлин подошла, наклонилась и обняла старика. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, дочка. Не за что. Вечером того же дня Джейкоб зашёл к Билли. Он редко появлялся в доме, когда там была Кейтлин — видимо, боялся лишний раз вспоминать о Белле. Но в этот раз ему нужно было что-то в гараже, а дорога вела через кухню. Кейтлин как раз вышла из спальни в платье — хотела показать Полу, но Пол задерживался. Джейкоб замер на пороге. — Ты...это... — он не мог подобрать слов. — Платье твоей мамы, — сказала Кейтлин. — Билли разрешил. Джейкоб молчал. Он смотрел на неё так, как будто видел впервые — не как подругу, не как сестру Беллы, а как кого-то отдельного, важного. — Тебе идёт, — выдохнул он наконец. — Очень. — Спасибо, Джейк. Он хотел что-то добавить, но его голос пресёкся. Он отвернулся, провёл рукой по лицу и Кейтлин поняла, что он едва сдерживает слёзы. — Джейк... — начала она. — Всё нормально, — перебил он. — Просто... мама любила это платье. И ты в нём..похожа на неё. Не лицом — душой. Он вышел, не оглядываясь. Кейтлин осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как к горлу подступает комок. Свадьба Беллы прошла в доме Калленов. Кейтлин не хотела туда ехать, но ради Чарли она заставила себя надеть платье, поправить волосы и сесть в пикап к Полу. Он вёл её через лес, медленно, чтобы не сдуло и не перепачкало. — Ты красивая, — сказал он, когда они остановились у ворот. — Я волнуюсь. — Я рядом. Она кивнула и взяла его за руку. Дом Калленов оказался огромным, белым, почти прозрачным на фоне зелёных деревьев. Гости уже собрались — немного, только свои. Кейтлин сразу заметила Рене и Фила, Чарли в костюме, который висел на нём мешком. И Беллу. Сестра была в белом платье, простом и элегантном. Она выглядела счастливой — так, как не выглядела никогда. Кейтлин сжала руку Пола и шагнула вперёд. — Приехала, — сказал Чарли, обнимая её. — Спасибо. — Я обещала. — Ты не обязана была. — Но я здесь. Она избегала смотреть на Беллу. Подошла к отцу, поцеловала его в щёку, села на стул, который выбрал для неё Пол. Он занял место рядом, положил руку ей на колено под столом — тёплую, тяжёлую, успокаивающую. Церемония была короткой. Белла и Эдвард обменялись клятвами, поцеловались. Кейтлин смотрела на них и чувствовала странную пустоту — не обиду, не злость, а что-то среднее между усталостью и принятием. После церемонии началось то, что полагалось — поздравления, объятия, шампанское..Кейтлин держалась в стороне, пила сок, кивала, когда кто-то обращался к ней. Пол не отходил от неё ни на шаг, но когда она попросила оставить её одну на пару минут, не стал спорить. — Я отойду к Чарли, — сказал он. — Ты только далеко не уходи. Кейтлин кивнула и направилась к опушке леса, где заканчивалась ухоженная территория и начинался настоящий, дикий лес. Здесь было тихо. Слышно только, как ветер играет в кронах деревьев. Она встала у старого дуба, прислонилась спиной к шершавой коре и закрыла глаза. Мысли путались. Хотелось уехать, но было жаль отца. — Вы не против компании? Кейтлин открыла глаза. Перед ней стоял Джаспер — высокий, бледный, в строгом костюме. Он не улыбался, но и не выглядел враждебно. Просто смотрел на неё своими странными глазами, в которых читалась какая-то нечеловеческая глубина. — Я хотела побыть одна, — сказала Кейтлин, не двигаясь с места. — Я знаю. — Он сделал осторожный шаг вперёд, не приближаясь слишком сильно. — И я не стану вам мешать. Но я чувствую...вы очень напряжены и..расстроены. — У вас есть дар чувствовать чужие эмоции? — Можно сказать и так. — Джаспер остановился, прислонившись к соседнему дереву. — Я умею их считывать. И немного влиять, если человек позволяет. — И вы хотите на меня повлиять? — Нет. Я хочу понять, почему вы так себя чувствуете. И, возможно, помочь. Кейтлин усмехнулась — невесело, с горечью. — Вы не поможете. Моя сестра вышла замуж за вашего брата, а до этого разбила сердце моему лучшему другу. И я не знаю, как смотреть на неё после этого. — Вы злитесь. — Я злюсь на себя за то, что приехала. — Но вы приехали. Ради отца. Это достойно уважения. Кейтлин посмотрела на него внимательнее. В его глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Только какое-то странное, почти человеческое понимание. — Почему вы со мной говорите? — спросила она. — Мы едва знакомы. — Потому что вы — сестра Беллы. А Белла теперь часть нашей семьи. И ваша боль мне небезразлична. — Вам? Вампиру? Джаспер чуть улыбнулся — едва заметно, уголками губ. — Даже вампиры помнят, каково это быть человеком и терять близких. Не физически — морально. Кейтлин замолчала. Почему-то рядом с ним её внутреннее напряжение спадало. Не полностью, но становилось легче дышать. — Знаете, — сказала она, — я думала, что все Каллены — холодные и отстранённые. Как Эдвард. — Эдвард — особенный. — Джаспер чуть качнул головой. — Но не все мы такие. Элис, например, очень эмоциональна. А я...я долго учился понимать людей, потому что боялся причинить им боль. — И теперь не боитесь? — Теперь контролирую себя. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Могу я вас кое о чём спросить? — Спрашивайте. — Что вы чувствуете сейчас? Кейтлин задумалась. — Пустоту. И усталость. И ещё...я не знаю, как это назвать. Будто я стою на краю и смотрю, как моя сестра уходит в другую жизнь. А я остаюсь здесь. С чужими людьми. — Вы не с чужими. — Джаспер сделал шаг ближе, протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. — У вас есть те, кто вас поддерживает. Ваш отец, ваш друг Джейкоб...И Пол, который не отходит от вас ни на шаг. — Вы заметили? — Я всё замечаю. Кейтлин почувствовала, как её плечо под его ладонью согревается. Странно — вампир, а рука почти горячая. Или ей просто показалось от этого странного чувства спокойствия, которое разливалось по телу. — Спасибо, — сказала она. — Правда. Мне стало легче. — Я рад. — Джаспер убрал руку, но не отошёл. — Если когда-нибудь захотите поговорить — вы знаете, где меня найти. — Зачем вам это? — Потому что вы — хороший человек, Кейтлин. А хорошим людям иногда нужна помощь. Даже от тех, кого они считают монстрами. Она хотела ответить, но в этот момент из-за деревьев вышел Пол. Увидел их, замер на секунду, но потом, заметив спокойное лицо Кейтлин, расслабился. — Чарли ищет тебя, — сказал он. — Говорит, пора резать торт. — Иду. — Кейтлин повернулась к Джасперу. — Спасибо вам. — Не за что. Она отошла к Полу, взяла его за руку. Он ничего не спросил, только прижал её к себе и повёл обратно к гостям. За столом она сидела молча. Белла несколько раз пыталась заговорить — "Кейт, как ты?", "Спасибо, что пришла", "Мне жаль, что так вышло". Кейтлин же отвечала односложно: "Нормально", "Пожалуйста", "Забудь". Пол держал её руку под столом, иногда поглаживая большим пальцем. Это успокаивало. Чарли выглядел уставшим, но счастливым. Он то и дело поглядывал на обеих дочерей, и Кейтлин делала вид, что не замечает его взгляда. Когда стемнело, она сказала: — Нам пора. — Уже? — Чарли встал. — Далеко ехать. И устала я. — Спасибо ещё раз, что приехала. — Ради тебя, пап. Она поцеловала его в щёку и, не оборачиваясь, пошла к пикапу на котором она с Полом приехали. По дороге в резервацию она молчала. Пол не задавал вопросов. Когда они въехали в лес, он остановился у знакомого места — у реки, где они часто сидели. — Ты хотела побыть одна? — спросил он. — Я хотела побыть с тобой. В тишине. Они сели на траву, Кейтлин прижалась к его плечу. Лес шумел, где-то вдалеке кричала ночная птица. — Пол, — сказала она. — М? — Я никогда не прощу Беллу. Не за то, что она выбрала Эдварда. А за то, как она обошлась с Джейкобом. — Не прощай. Это твоё право. — Но я не хочу больше злиться. Это тяжело. — Тогда перестань. Не для неё — для себя. — Я стараюсь. — Я знаю. Она подняла голову, посмотрела на него. — Ты мой самый главный человек. — И ты моя. Она поцеловала его — крепко, благодарно, со всей нежностью, которую накопила за эти дни. В резервацию вернулись за полночь. Они ушла в трейлер к Полу, где она переоделась в джинсы и кофту и долго сидела на кровати, глядя на платье, которое висело на стуле. Платье цвета слоновой кости, которое носила когда-то мёртвая женщина, которое согревало сейчас её. Она провела рукой по ткани. — Билли сказал, что ты похожа на неё, — сказал Пол. — На его жену? — Он редко такое говорит. Кейтлин легла, он обнял её. — Пол, — прошептала она. — М? — Ты будешь со мной всегда? — Всегда. За окном шёл тихий, убаюкивающий дождь, и двоя людей наконец нашли покой и крепко заснули в объятиях друг друга.